судьба свела нас снова.

Инхо со своими солдатами и «разведчиками-подчиненными» отправился прямиком с острова до Кореи, а с ним же отправился вербовщик — правая рука фронтмена, босса смертельных игр. Являлся крайне жестоким и уважаемым в этих играх, кровожадным ровно также, как и Инхо. По дороге в Корею, Инхо успел надумать несколько вариантов: либо подстрелили, либо что то хуже. Но все оказывается гораздо сложнее. Инхо рушил свою башню самообладания, которую строил по кирпичику раз за разом всю свою жизнь. Вплоть до работы фронтменом. Быть в оковах, и загнать самого себя в тупик ради своих же целей.. это был такой тупой ход конем. Жизнь — как шахматы, сделаешь один шаг неправильно — не сможешь выйти из игры. Они еще не осознают всю серьезность, они даже не подозревают.. Конечно, у Инхо были разновидные варианты опасности, но он не предугадал один вариант. Волнение Инхо подтолкнуло рассуждение мимо этого гнойного варианта. Впервые в жизни он ошибся, поставил себе же подножку. Гон Ю в свою очередь, замечая обеспокоенную ситуацию и состояние босса, следя за траекторией глаз Инхо, отвел взгляд сначало на дальнюю воду, когда они ехали на белом, дорогостоящим катере, а потом медленно отвел взгляд на старшего Хвана. Море — как поток событий, а в этом потоке — течет жизнь и судьбы людей. Таково правило: вода как жизнь. Не успеешь удержаться на поверхности воды — утонешь, и не сможешь вылезти. В этом потоке обитает ностальгия, которая пробирается в самую душу, и сидит там веками. А ностальгия — жизнь, воспоминания, теплые моменты. А если утонешь — все это, закончится вместе с тобой. В его глазах царило лишь беспокойство, страх потерять родного человека снова, и что то еще.. чего Гон Ю прочитать не смог. К счастью или к сожалению. Не смотря на строгий вид, в дорогом и чистом костюме, лишь по глазам можно было узнать, что у человека происходит в жизни. Не так ли? … Отследив геолокацию младшего Хвана по номеру телефона, достаточное сборище людей с простых охранников, до важных персон, приехали на нужный адрес апартаментов. Была пересадка с катера до машины. Дорогая, чистая настолько, будто её отбеливали со вчерашнего дня, и блестящая машина, сверкала возле здания, но не подходила под критерии самого здания, так как выглядела слишком выделяюще на вырисованной картине. Черная до ослепительного блеска, статная, даже на простой вид безумно дорогая — её вид буквально отсвечивал весь Сеул. Она была припаркована на парковке неподалеку, а старший семьи Хван остался за задним сиденье, наблюдая все через лобовое, мрачное стекло, параллельно тряся с ноги на другую, в ожидании ответа. Теперь, Инхо знает, какого это быть на месте джунхо и выжидать каждую секунду в тревожности и надежде хоть какого то ответа на свой вопрос, но до конца этого не осознал. Щас, ему нужны лишь ответы и подробное разъяснение ситуации, ведь "не зря же братская интуиция подсказала, а сердце екнуло". Охранники, замаскировавшись под обычных людей, пробрались в само здание и направились к номеру измученного детектива, а с ними же пошел и вербовщик, ибо тот, как правило, является правой рукой фронтмена. Открыв дверь в маленькое жилище, их психика была уже измотана как старая пленка, и такую картину видеть им — конечно не впервой, но такого они точно не ожидали. Главное спокойно донести информацию боссу. Без колебаний и капли сожаления, но сожаление у охранников и самого вербовщика все же было. Гон Ю, в свою очередь, достал свой телефон с кармана кожаной куртки, которая была нацеплена на него по дороге, набрал номер Инхо и судорожно приподнес телефон к уху. Пошел гудок. Чувствовалось, будто совсем скоро произойдет конец света. Все моментально умолкнули, каждый гудок сопровождался тревожностью, и это ощущалось у всех, даже в пространстве. Старший Хван взял трубку. — ало, ну как там? — босс.. мы никак не ожидали такого поворота событий. — что там? Говори быстрее, не мямли. Что то несерьезное надеюсь? — к сожалению или к счастью, экстренно серьезное. Хван джунхо.. вскрылся, господин. Пульс очень слабый, такое чувство, будто его вовсе и нет. С большой вероятностью, он нас не слышит, и не видит. мы соболезнуем, что так вышло. Что прикажите предпринять? Дыхание у фронтмена участилось, лился холодный пот, а вокруг все вдруг остыло во временной петле. В первый раз он осознал, что ошибся и недоглядел. В первый раз он осознал, что его слежка за своим младшим братом ничем не поможет, без его присутствия. — вскрылся?.. быть такого не может. Я сейчас же поднимусь к вам, и вызовите скорую немедленно. Сколько он так уже лежит? С трудом проговорил приказ, но продолжал говорить уверенно. Ком в горле застрял так, что невозможно было даже сглотнуть, а во рту моментально стало сухо также, как и в разуме. — судя по бледным зрачкам, уже долгое время. Они бледны не сильно, а означает, примерно меньше суток точно, но пульса почти нет. — я сейчас же поднимаюсь, а вы - будете разбираться с этим дерьмом при моем присутствии. Поняли? — поняли, босс. Резко бросив трубку, вырвался с машины и пулей поднялся на второй этаж здания в дорогом костюме. Резко дернув ручку двери, и распахнув её до полуоткрытого состояния, он не был готов увидеть это. Он видел в этой жизни все, но не был готов видеть данную картину. Его младший брат лежит без сознания, в огромной луже своей алой крови, был ужасно бледен с губ до конечностей, а в глазах — царило лишь спокойствие, зрачки были прозрачными как вода. Его алая, полу-засохшая кровь, была похожа на ликорис — темно-красные цветы, которые символизируют за собой прощание, утрату, и перерождение, и несут в Японии тысячи легенд. Часто всего, их также называют лилиями Ада, или же паучьи лилии. Инхо на секунду показалось, что джунхо, будучи в таком положении, смотрел на него и улыбался, такой же улыбкой как в детстве. Инхо не мог плакать прямо сейчас, но слезы уже были на проходе. Было состояние отдаления, будто все вокруг — вдруг исчезло из под ног, и пропало с лица земли. Но успеют ли они спасти джунхо?