Different Clicks

Вам нужно было прокатиться, чтобы проветрить голову. Вы заметили, что в последнее время вам всё чаще хочется прокатиться, не слушая ничего, кроме урчания двигателя вашего минивэна и металлического скрипа тормозов. Вы не знаете, почему и как избавиться от этого беспокойного чувства, будто что-то извивается у вас под кожей. Это напоминало вам то, как невидимая сила снова и снова колет вас иглой, или как вас держат над зажжённой спичкой. Горячо. Встревоженно. Деревня, через которую вы проезжаете, вам незнакома, но карта в вашем телефоне показывает, что она находится довольно далеко от вашего дома. Должно быть, вы уже долго едите. Здесь проходит праздник или фестиваль; вы не знаете, по какому поводу, и замечаете только причудливые деревянные прилавки, расставленные по всей деревне. Улыбающиеся лица продают банки с мёдом, собранным вручную, и варенье, сваренное на домашней кухне, а не на невидимых фабриках. Вязаные крючком игрушки с глазами из чёрных бусин, мыло с разными надписями, которое всегда пахнет одинаково. И тут твой взгляд падает на необычное зрелище. Чуть дальше по дороге стоит ларёк, отделённый от остальных. Изолированный. Им управляет дружелюбный на вид мужчина с розовыми волнистыми волосами. Он симпатичный. Симпатичнее, чем просто хорош собой, думаешь ты. Его глаза завораживают даже на таком расстоянии. Он терпеливо сидит под маленькой табличкой, нарисованной от руки. БУДКА ДЛЯ ПОЦЕЛУЕВ 1 ПОЦЕЛУЙ — 1 ДОЛЛАР Какой милый. Он заинтриговал тебя больше, чем прилавки с мёдом и вязаными вещами, и ты паркуешься прямо рядом с ним. Кажется, он немного удивлён тем, что ты остановился, но рад приветствовать тебя, как старого друга или прощённого врага. —Привет! — он выпрямляется, как на собеседовании. Красивые жемчужные зубы обрамлены искренней улыбкой. — Меня зовут Харви Харвингтон, и добро пожаловать на мой стенд! Вы не можете сдержать улыбку, глядя на то, как он представляет свой скромный стенд, словно ведущий телешоу. Вы надеетесь, что он не подумает, будто вы его жалеете, когда он начинает объяснять: Один поцелуй за один доллар! Звучит заманчиво, не так ли? Сегодня этим должна была заниматься моя жена, но… Она простудилась, так что… Ну, вы понимаете. Биологическая опасность и всё такое. Вам нравится, как он слегка расслабляется в своём пастельном костюме. Как он болтает без умолку. —Все старушки уже разошлись по домам, так что… вы первый клиент за последнее время! Вы бросаете взгляд на маленький цифровой счётчик на столе, и у вас в голове что-то щёлкает. Конечно же, автоматические транзакции. Очень современно. Вы на самом деле не понимаете, как это работает, но это лучше, чем доставать кошелёк в людном месте. Эти маленькие устройства практически избавили нас от людей, которые уходят из кафе, не заплатив. Вам немного жаль Харви: на счётчике отображается всего 5 долларов. У всех остальных на ярмарке, похоже, всё в порядке. Конечно, продавать поцелуи было немного странно, но, похоже, прилавок Харви специально поставили так далеко от остальных. Харви, похоже, не понимает, что ты действительно хочешь внести свой вклад в его фонд, поэтому, когда счётчик показывает, что сумма выросла с 5 до 6 долларов, он переводит взгляд с него на тебя, чтобы убедиться, что это не глюк. —Э-э-э... Ты хочешь? Ещё ни один парень даже не смотрел в мою сторону, но... клиент всегда прав! Он встаёт, поправляет галстук-бабочку, как будто не совсем понимает, что ему делать и с чего начать. И ты наклоняешься вперёд, касаясь его губ своими. От него пахнет теплом, сладостью, сахарным печеньем и чистым хлопком. Этот день может оказаться довольно интересным. Харви становится таким же розовым, как его галстук-бабочка, когда он отстраняется, но он старается улыбаться как ведущий, чтобы скрыть смущение. —Ну это было... Ты снова притягиваешь его к себе, не желая расставаться с этими губами, с этим ароматом. Ты слышишь, как растёт счётчик — 7, 8, 10, 12 долларов, — но не обращаешь на это внимания. Харви не останавливает тебя, несмотря на его удивлённые возгласы, которые вырываются из твоих губ и языка. Ты прижимаешься губами к его рту, и он нисколько не сопротивляется. Так мило, что он так легко уступает тебе. Его рот тёплый, язык послушно скользит по твоему, а губы такие мягкие. Наверняка этот мужчина пользуется каким-нибудь бальзамом для губ. Чёрт, ты бы не удивился, если бы узнал, что он ещё и тушью для ресниц пользуется. Ты останавливаешься, только когда чувствуешь, что он пытается отстраниться, тяжело дыша и краснея. —Я не… эм… ожидал этого, — признался он, не открывая глаз и уставившись в стол. Вы бы вполне могли перелезть через него, если бы Харви не остановился. И только когда он взглянул на прилавок, его глаза снова расширились, став ещё более удивительно голубыми. На счетчике жирным шрифтом было написано: «50 долларов». —Что-что?! — Харви смотрит на экран со смесью удивления, радости и раскаяния. — Я... прости, это не может быть правдой. Ты, должно быть, имел в виду... я с радостью верну тебе деньги, уверяю тебя! Я человек слова, я...! — он немного сникает. — Прости. Ты делаешь несколько шагов вокруг прилавка, чтобы ничто не разделяло тебя с Харви, и бросаешь взгляд на то, что у него там. Раскладной стул с детскими наклейками на спинке, дорожная кружка и упакованный ланч в большом пакете для сэндвичей. О, и жук, ползущий по ножке стула. Когда ты снова целуешь Харви, счетчик издает небольшой механический звон. 51 доллар. —Подожди, ты не против, что потратил столько денег? Твоё молчание — это ответ, который Харви понимает, и он нежно улыбается, хотя и с придыханием. Но в следующий раз ты его не отпускаешь. Ты кладёшь руку ему на талию, прижимая его к прилавку, просто чтобы посмотреть, будет ли он сопротивляться. Ты хочешь знать, как далеко он готов зайти, сможешь ли ты добиться от него большего, чем просто поцелуй. За определённую сумму денег большинство людей готовы на всё. А у тебя много денег. —Притормози, — шепчет он, явно не имея этого в виду, и оборачивается, чтобы посмотреть в сторону остальных участников фестиваля. Твой минивэн закрывает обзор лишь частично. Харви пытается продолжить. — Люди увидят. Они и так считают меня странным. Ты пользуешься возможностью и целуешь его в открытую шею; лично ты не находишь в этом ничего странного. Просто мило. Тебя возбуждает то, как он вздрагивает от твоих прикосновений и естественным образом прижимается к тебе. Он послушно раздвигает ноги, когда ты просовываешь между ними свою. Тебе интересно, насколько он раскроется, если ты уложишь его на заднее сиденье минивэна. Ты не можешь удержаться и не коснуться его шеи, кожа которой оттенка сливок. Ваниль. Когда ты прикусываешь его кожу, он вздрагивает от неожиданности, и ты задаёшься вопросом, позволит ли он тебе поглотить его. Ты никогда не был из тех, кто сдерживается, так зачем останавливаться сейчас? Почему сейчас, когда этот милый, приятный мужчина — вся его напускная профессиональность исчезла — уже тяжело дышит от таких незначительных ласк? Ты бы хотел, чтобы он уже знал, что ты задумал, если бы только он тебе позволил. —М-моя жена говорила, что я занимаюсь подобными вещами, — удивляется он, держа тебя за плечи. Тебе не хочется думать о его жене, но то, что он говорит дальше, успокаивает тебя. — Она сказала, что мне стоит попробовать с… другими людьми. Что это «повысит мою уверенность в себе». Не думаю, что это помогает мне чувствовать себя уверенно… Ты останавливаешься, чтобы посмотреть на него, и он немного пугается. —Я не то имел в виду — дело не в тебе, совсем нет. Просто… если люди увидят меня… Так что вуайеризм отпадает. Но это не страшно, у вас есть множество других вещей, которые вы можете исследовать вместе с ним. Вы указываете на заднюю часть вашего минивэна, и когда он улыбается, вы понимаете, что он ваш. Полностью ваш. Как ни странно, он приносит счётчик. Тебя это устраивает. Ты хочешь посмотреть, сколько он сможет заработать за день. Он выглядит смущённым, но пока нельзя сказать, что он скромничает. В задней части минивэна есть всё необходимое для такого «развлечения». Пол представляет собой съёмный матрас из пеноматериала, покрытый дышащими простынями. Подушки самых разных цветов и узоров, которые тебе нравятся, как и одеяла. Харви явно чувствует себя комфортно, особенно когда ты закрываешь дверь и включается мягкое розовое свечение светодиодов. «Комната» была цвета ночной розы, и вот ты здесь, с самым красивым цветком на свете, и этот любопытный взгляд устремлён на тебя из манящих голубых глаз. —Итак… что теперь будет? — он так мило на тебя смотрит, что ты удивляешься, почему он до сих пор не занялся таким видом бизнеса. — Чем бы ты хотел заняться? В ответ ты садишься рядом с Харви на матрас и кладёшь руку ему на грудь. Ты ненадолго ощущаешь быстрый ритм его сердца, а затем прислоняешь его к куче подушек в углу, желая снова поцеловать. Он всё ещё стесняется, но не противится. Даже жаждет. Он почти не замечает, что ты достаёшь из кармана, и ещё меньше замечает, как твоя рука скользит по его крахмальной рубашке. Он слишком занят, прижимаясь губами к твоим губам, чтобы понять, что ты делаешь, а когда ты возвращаешься к покусываниям на его шее, он и вовсе теряется. Он так охотно наклоняет голову, когда ты впиваешься зубами в его кожу, посасываешь и кусаешь, пока твои следы не становятся видны даже в тусклом свете, яркие и блестящие. Харви едва успевает осознать, что твои пальцы скользят по его пряжке на ремне, как ты уже сжимаешь его член. Он изо всех сил старается сдержать стон — он действительно старается, но тщетно. Ты ухмыляешься; он уже возбуждён от одних только поцелуев и укусов. «Должно быть, жена им пренебрегает», — думаешь ты. Но теперь это не имеет значения: то, что ты достал из кармана, прижато к твоей ладони и к его выпуклости, и тебе нужно всего лишь нажать на одну маленькую кнопку, чтобы пуля ожила. Харви ахает — это самый громкий звук, который он издал до сих пор. Инстинкт заставляет его попытаться вырваться, но он заперт в ловушке, как и раньше. Всё, что он может сделать, — это удивлённо стонать, и ты пользуешься этим, медленно и круговыми движениями проводя игрушкой по его промежности. Ты продолжаешь целовать его в шею, пока он пытается собраться с мыслями. Ты замечаешь, что, несмотря на всё это, он так и не сдвинул ноги. Даже не попытался. Ты не можешь сдержать улыбку от осознания этого, а когда его бёдра начинают ритмично двигаться в твоих объятиях, тебе кажется, что ты держишь весь мир. —Что – это, э-э… ха — я не…! — Это лучшее, что Харви может выдавить из себя. Он настолько не привык к ощущениям от игрушки, что не может осознать их, не растаяв. Тебе не терпится увидеть, каким небрежным он станет. Свободной рукой ты стягиваешь с него пиджак, обнажая рубашку и галстук-бабочку. Его соски упругие и торчат, как камешки, выделяясь на фоне рубашки, словно протестуя. Ты не можешь удержаться и наклоняешься, чтобы поцеловать его, прижимаясь языком к ткани, чтобы намочить рубашку и провести ею по одному из его сосков. Харви смотрит на твои выходки полузакрытыми глазами, слегка приоткрыв рот, пока его тело медленно привыкает к такому вниманию. Ты скользишь языком по другому соску и чувствуешь, как его рука гладит тебя по затылку. Его пальцы в твоих волосах — лучшая награда. Поэтому ты прикусываешь зубами розовый бугорок у себя во рту, совсем чуть-чуть. У него перехватывает дыхание, и ты прикусываешь снова, на этот раз делая долгий отсос. Тебе почти кажется, что ты его дразнишь, но ты перейдёшь к главному, когда он будет готов. А пока ты с удовольствием облизываешь и посасываешь его грудь и массируешь то местечко между его ног, от которого он тает. Проходит совсем немного времени, и его дыхание становится прерывистым, он начинает облизывать губы каждые несколько секунд, а его ноги широко раздвигаются, чтобы ты мог делать с ним всё, что пожелаешь. Бедра Харви продолжают двигаться в такт твоим движениям, пока ты трёшь игрушкой о его выпуклость, которая гордо упирается в ткань штанов. Там, где ты прижимаешь к нему игрушку, образуется капелька предэякулята. На его груди остались следы от твоих поцелуев и облизываний; он уже выглядит неопрятно. Идеально. —Э-эй, я не могу... — Он пытается тебя предостеречь, прижимая руки к твоей груди. — Я... пожалуйста, только не в этих штанах. Они новые!.. Если понадобится, купишь ему ещё. Ты хочешь, чтобы он испачкался, и у тебя такое чувство, что он этого тоже хочет. Поэтому ты вдруг ускоряешься и начинаешь быстро тереться об его выпуклость, пока не чувствуешь — Харви запрокидывает голову и тихо стонет, а его бёдра подаются навстречу твоей руке. Ты чувствуешь, как под его штанами пульсирует член, как что-то горячее и влажное заполняет ограниченное пространство. Проходит несколько долгих мгновений, и ты с восторгом наблюдаешь, как между ног Харви начинает формироваться тёмное пятно. Ты неохотно выключаешь игрушку и даёшь ему возможность прийти в себя. Его грудь тяжело вздымается, глаза крепко закрыты. —Я же сказал, что не в штанах... — он слегка поморщился и сжал ноги, как будто ему было больно, но все эти мысли и возможные сожаления вылетели у него из головы, когда он увидел прилавок. $500. —Что... А? — Он смотрит на тебя блестящими глазами. — А? Ты лишь ухмыляешься, давая ему время собраться с мыслями. Когда он смотрит на тебя, в его взгляде читается тревога, но есть и надежда. Именно этого ты и хочешь. —Ты… Ты этого хочешь? — он указывает на прилавок, и ты киваешь. Конечно, ты этого хочешь. Он так прекрасен, когда улыбается. —О-кей. Я... я думаю, что ты – клиент, так что решай сам! — в его голосе звучит эта милая нотка, как будто он просто играет в игру, ведёт шоу. Ты задаёшься вопросом, сможешь ли ты заставить его говорить так же, когда будешь внутри него. —Обычно в таких ситуациях, — он делает несколько неопределённых жестов, которые на самом деле мало что значат; у тебя возникает ощущение, что это просто его способ поёрзать, — разве не я должен, ну, знаешь… э-э, упрашивать тебя? А не наоборот? Всё было бы по-другому, если бы я тебе платил… Я думаю…? Что ж, ты не собираешься отказываться ни от одного предложения. Ты встаёшь, едва помещаясь в минивэн, прежде чем ты расстёгиваешь джинсы. Харви удивляется, когда ты достаёшь свой член, возбуждённый и твёрдый от всего этого веселья. Он с опаской опускается на колени. Ты сразу понимаешь, что он никогда раньше не делал ничего подобного, поэтому гладишь его по волосам, чтобы успокоить. Он немного расслабляется, прежде чем неуверенно обхватить твой член. То, как он так любовно целует головку, вызывает у тебя желание войти в его рот и не выпускать, пока ты не закончишь. Но ты не делаешь этого, ты не можешь рисковать и отпугнуть его. Ты сохраняешь самообладание, прикусывая нижнюю губу, пока он проводит языком по твоей набухшей плоти, глядя на тебя, чтобы убедиться, что он всё делает правильно. Ты продолжаешь гладить его по волосам, молча хваля его, чтобы он знал, что на верном пути. И тут, к твоему удивлению, он погружает в рот несколько сантиметров, обхватывает губами твою кожу и прижимается языком к нижней части твоего члена. Ты вздрагиваешь от наслаждения, едва сдерживаясь, пока он доводит тебя до самого конца, а затем повторяет весь процесс. Он быстро учится, это точно. Харви замечает, что счётчик только что пополнился на 550 долларов. Он тихо выдыхает и продолжает медленно сосать, привыкая к тому, что у него во рту что-то есть. Что бы ни случилось, ты не хочешь, чтобы он подавился. Тебе ненавистен этот звук, а Харви так хорошо сосёт, что тебе не хочется его останавливать. Надо отдать ему должное: он старается принять тебя целиком, а когда это становится слишком неудобно, поглаживает те сантиметры, которые не может проглотить. Это райское наслаждение — ощущать его губы на своём члене. Они такие мягкие и влажные от твоих поцелуев, а рот горячий. Ты чувствуешь, как его стоны отдаются эхом по всей твоей длине, и ты изо всех сил стараешься не кончить прямо сейчас. Ты гадаешь, примет ли он твою сперму или позволит кончить на его костюм. Ты решаешь, что узнаешь это, когда доберёшься до места. А пока ты наслаждаешься его ласками, его шелковистым языком, скользящим по твоему члену, его стонами. Ты шипишь, когда он ускоряется, и его свободная рука сжимает твоё обнажённое бедро. Он по-прежнему смотрит на тебя, проверяя, хорошо ли тебе с ним. Такой чертовски милый. В ответ ты хватаешь его за затылок, подбадривая. Харви явно согласен и двигается быстрее, пока его голова не начинает раскачиваться взад-вперёд. Кажется, что твой член находится именно там, где должен быть, и в животе начинает нарастать знакомое, приятное тепло. Ты чувствуешь, что вот-вот взорвёшься у Харви во рту, и влажный жар, в котором он тебя окутывает, не облегчает задачу. Твои бёдра подаются вперёд в такт движениям его рта, и когда он это замечает, то отстраняется, так что на его языке остаётся только головка. Сначала ты смущён и даже расстроен, но потом видишь, как он обхватывает твой член обеими руками. Он смотрит на тебя снизу вверх, слегка приоткрыв рот, так что ты всё ещё можешь видеть головку твоего члена, а в уголке его губ блестит слюна. Он двигает рукой быстрее, чем его рот успевает за ней. О, это будет весело. Ты позволяешь ему продолжать, растворяясь в его ласках, и тепло в твоём животе перерастает в жгучую потребность. Такое ощущение, будто резиновую ленту растягивают до предела, пока она не... Ты кончаешь сильнее, чем ожидал, и твоё семя брызжет на язык Харви. Жар разливается по твоему телу, как адское пламя, обжигая каждый нерв, пока ты не теряешь способность мыслить и чувствовать. Харви тихо вздыхает, и ты благодаришь всех богов, о которых можешь думать. Очевидно, он тоже не ожидал такого обилия спермы; она начинает стекать по его нижней губе и подбородку, оставляя кремово-белые пятна на его рубашке. Он отстраняется от твоего члена — какой позор! — и прижимает тыльную сторону ладони ко рту. Он не знает, что делать с тем, что только что оказалось во рту, и смотрит на тебя в поисках подсказки. Но прежде чем ты успеваешь схватить пакет для мусора или открыть дверь, чтобы он мог сплевывать, ты видишь, как он проглатывает это. Всё это. Он слегка кашляет, вкус разочаровывает его, но он всё равно проглатывает это. Проглатывает тебя. И он улыбается. Запыхавшийся и измученный, но он улыбается. В тебе вспыхивает совсем другое чувство. Может быть, это отголосок твоего оргазма или влюблённость, которую ты испытываешь к своему маленькому питомцу, но ты позволяешь этому нежному чувству вырваться наружу. Ты опускаешься на колени рядом с Харви, прежде чем он успевает что-то сказать, и целуешь его так глубоко, как только можешь, не задушив его. Он не вздрагивает, не отстраняется, не сопротивляется. Боже, он идеален, не так ли? Теперь он позволяет тебе не только целовать его. Он позволяет тебе сжимать его в объятиях, облизывать его губы, чтобы избавить их от этого привкуса. Тебе так приятно знать, что он взял тебя, что он собирается взять тебя ещё больше. Знать, что ты щедро вознаградишь его за то, что он такой хороший любовник, несмотря на свою неопытность. Он позволяет тебе раздеть себя и даже смеётся, когда ты это делаешь. —Прости, прости, — сияет он, когда ты поднимаешь на него взгляд. — Просто… никто раньше так не стремился раздеть меня. Это был удар под дых, которого не должно было быть. Ты был готов увести его из семьи, если бы это было так — если только он не имел в виду именно это. Его «уверенность». Ты не понимаешь, зачем ему какая-то поддержка. Неужели он не знал, какой он красивый? Какой он хороший? Ты решаешь, что должен его научить. В тусклом розовом свете его кожа похожа на молоко, она гладкая и бледная. Ты с благоговением проводишь рукой по его груди, длинным ногам, тонкой талии. На этой мечтательной бледной коже нет ни единой веснушки. Где ты был всю свою жизнь? На этот раз он сам начинает целовать тебя, не отпуская, пока ты сбрасываешь с себя одежду, пока между вами не остаётся только галстук-бабочка Харви — ты не смог заставить себя снять его с него. У него между ног такой беспорядок, его член снова твёрдый и скользкий от предыдущего оргазма. Раздаётся отчетливый влажный звук, когда он раздвигает ноги. Его щёки становятся ещё более розовыми. —Это ты виноват, — бормочет он. Вы с радостью берёте вину на себя. Он слегка сопротивляется, когда ты поднимаешь его ногу, и ты смотришь на него в ожидании объяснений. Он виновато качает головой. —Как мы?.. Я, знаешь ли, не готов или что-то в этом роде… Сегодняшний день принял неожиданный оборот. Его тихий смех звучит для тебя как музыка. Ты берёшь смазку, игрушку побольше пули, но не такую большую, как ты сам, и позволяешь ему смотреть, как ты её смачиваешь. Затем, к его удивлению, ты протягиваешь её ему. Она такая же розовая, как его волосы, основание расширено, а длина сияет в розовом свете. —Ты хочешь, чтобы я..? — он в шоке моргает, прежде чем взять игрушку. Он уже знает ответ. Ты наблюдаешь, как он изгибается, поначалу немного неуверенно, но теперь ты знаешь, что он справится. Ты даже поднимаешь одну из его ног и кладёшь себе на плечо, и на этот раз он не возражает. Тогда он прижимает головку посередине своих ног, и ты наконец-то видишь её — его дырочку, тугую и розовую, как его искусанные губы. Тебя охватывает голод, какой бывает у зверей, жаждущих свежей крови. Ты упрямо смотришь, как он осторожно вводит кончик внутрь себя, и его тело раскрывается от этого вторжения. Он так сладко стонет, почти приглашая тебя, и ты протягиваешь руку и берёшь его за запястья. Ты помогаешь ему расслабиться, даёшь ему возможность дышать между каждым движением. —П-прости, — тихо выдыхает Харви, — я никогда… никто… у меня никогда ничего не было внутри вот так… В каком-то смысле мило, что он не замечает, как действует на тебя. Как безумно тебя заводит его тело. Всё, чего ты хочешь, — это достать эту игрушку и прижать его к себе, трахать его до тех пор, пока он не будет помнить только то, как ты его насилуешь. Но ты не можешь так с ним поступить. Ты не можешь его сломить. Он слишком идеален. Поэтому вместо этого ты прикусываешь нижнюю губу так сильно, что чувствуешь, как кожа трескается вокруг зубов, и вводишь игрушку всё глубже и глубже в идеальное тело Харви. Он стонет так тихо, что его стон почти заглушается шумом ветра за окном. Но ты его слышишь. И никогда не перестанешь. Ты помогаешь Харви вводить и выводить игрушку. Поначалу ему явно некомфортно, поэтому ты придвигаешься ближе и позволяешь ему положить голову тебе на плечо. Ты никогда раньше не занимался таким чувственным сексом, тебе никогда не было так не всё равно. Но… ты ничего не можешь с собой поделать. Он такой милый. Кроме того… мысль о том, что ты станешь его первым мужчиной, так приятна, что от неё невозможно отказаться. Вы должны сделать так, чтобы этот опыт был не похож ни на что другое. Вы хотите, чтобы Харви многого ждал. Он этого заслуживает. Итак, ты наблюдаешь и помогаешь ему. Твой взгляд то и дело переключается с его милого личика — закрытые глаза, нахмуренные брови, приоткрытый рот — на то, что у него между ног, на его член, который дёргается, и на его дырочку, которая раскрывается каждый раз, когда игрушка проникает глубоко внутрь него. Харви не может сдержать звуки, которые он издаёт, его тихие стоны пронизывают тебя насквозь, особенно там, между ног. Эти прерывистые вздохи, облизывание губ. Теперь он наслаждается. Почти жестоко вытаскивать игрушку из Харви и отбрасывать её в сторону, а его скулёж заставляет тебя думать, что ты его мучаешь, но ты знаешь, что теперь он готов. Ты так долго этого ждал и знаешь, как ему будет хорошо. Ты так возбуждён, что чуть не кончаешь снова. Ты успокаиваешь его, целуя в шею, в губы, берёшь смазку и наносишь её на свой член. Он больше не нервничает, когда ты укладываешь его на подушки; на самом деле он выглядит… расслабленным. Он кладёт руки тебе на грудь, когда ты наклоняешься над ним, прижимаясь к его ягодицам. Ты крепко сжимаешь его, когда глубоко проникаешь в него, и внимательно прислушиваешься к его стонам. Мысль о цифровом счётчике полностью исчезает из твоей головы, когда ты видишь, как закатываются его глаза, и он становится твоим. Горячо и тесно. Бархатный туннель, обхватывающий твой член. Беспомощный. Прекрасный. Ты наслаждаешься этим великолепием, зная, что это самое близкое к загробной жизни, что у тебя когда-либо было. И то, как Харви кричит, когда ты вытаскиваешь из него свой член, чтобы тут же войти обратно, — теперь он кричит громко, не в силах сдерживаться. Когда он сжимает твою грудь, его ногти впиваются в кожу, и эта боль заводит тебя ещё сильнее. Ты начинаешь двигаться быстрее, чем следовало бы, но ничего не можешь с собой поделать. Не тогда, когда Харви так хорошо. Не тогда, когда он так наслаждается происходящим. Его голова запрокинута на подушки, глаза закрыты. Он стонет каждый раз, когда ты входишь в него, и пот блестит на его теле, словно вторая кожа, в розовом свете. И когда ты сжимаешь его тело, чувствуешь полноту на его бёдрах, ты не можешь не задаться вопросом, не создан ли он специально для того, чтобы ты с ним так поступал. Может, тебе стоило сначала надеть презерватив, но, если подумать, тебе нравится идея заполнить ещё одну его дырочку. Это слишком соблазнительно. Ты не знаешь, как долго вы будете вот так лежать, но точно знаешь, что долго это не продлится. Ты садишься и внезапно приподнимаешь бёдра Харви, чтобы войти в него под более удобным углом. Ты так отвлекаешься на восхитительное трение, которое оказывает на твой член, что едва замечаешь, как он начинает кричать, его голос срывается, а тело отчаянно извивается. Каждый раз, когда ты трахаешь его под таким углом, его дырочка крепко сжимается вокруг тебя. Его эрогенная зона. Ты действительно попал в точку, хотя даже не думал об этом. Ты, затаив дыхание, ухмыляешься про себя, целясь в эту область, чтобы довести его до предела. Его руки, дрожа, покидают твою грудь, чтобы он мог прикрыть лицо. Он так громко стонет, что, наверное, даже не замечает этого, а его ноги трясутся, когда он обнимает тебя. Ты никогда не видел никого настолько красивого, на его лице ясно читается эйфория. Он выглядит так, будто мог бы зарабатывать этим на жизнь, и стонет он тоже соответствующе. —Блять... Блять, я... Пожалуйста, я не могу!.. — его бормотания теперь бесконечны, это бессвязное море стонов и просьб. Симфонии его голоса и влажных прикосновений к коже достаточно, чтобы зажечь твое собственное тепло быстрее, чем ты думаешь. — Пожалуйста... Мне так хорошо! Он кончает так внезапно, когда твой член полностью погружён в него. Это так приятно. Все его внутренности сжимаются, когда его член извергает кремово-белую жидкость. Она стекает по его груди, попадает в волосы. Если бы не его руки, она бы попала и на лицо (в таком случае в следующий раз тебе, возможно, придётся его связать). Ты видишь, как дрожат его бёдра, как дёргается живот, и наконец он замолкает. Твой милый мужчина полностью вымотался, и ты не отстаёшь от него. Ты едва успеваешь сделать ещё несколько толчков, как достигаешь предела. Ты стискиваешь зубы, чувствуя, как изливаешься, как твоя сперма наполняет Харви, и ты видишь, как она вытекает из твоей набухшей плоти. Его дырочка теперь покраснела, но ты даже не можешь помыслить о том, чтобы выйти из него. У него нет сил даже на то, чтобы застонать, когда ты наклоняешься к нему и крепко обнимаешь. Какое-то время всё так и остаётся. Розовые светодиоды в минивэне, мятая одежда. В воздухе витает запах секса и сахарного печенья. Вы дышите в унисон и потеете. Идеально. По его щекам стекают тёмные полосы от туши (ты, чёрт возьми, знал, что он накрашен), и на мгновение ты задумываешься, не заснул ли он вообще. Но потом он приоткрывает глаза и улыбается. О, он улыбается. Ты позволяешь ему спать на заднем сиденье, пока ведёшь машину, а закат окрашивает мир в золотой цвет. Ты позволяешь ему принять душ у тебя дома. А когда подвозишь его до дома, тебе хочется пообещать, что ты ещё увидишься с ним. Обычно ты не можешь дать такое обещание, такова уж природа твоей жизни, но в этот раз тебе хочется. Ты смотришь, как Харви уходит, пошатываясь, а на счётчике отображается четырёхзначное число, и ты решаешь отметить маршрут на карте в своём телефоне. Это был увлекательный день.