Мой ненаглядный, боль моя

Середина июля 2024 Côme — Gouttes & Bonbons Париж — это город в красно-синих лучах, могильный шёпот катакомб и разбитая брусчатка не тронутых Османом узких улиц. Матвей с каждым днём всё больше растворялся в Париже — городе мечты, городе-истории, городе-легенде. Париж тёк по венам лоскутным одеялом бурбонских лилий, старинного шансона и гетто тринадцатого округа. Его поднимало ввысь и несло бесконечным потоком над мрачными мостовыми, Сите, кофейнями и новым стадионом, сиявшим сотней огней прожекторов и фаеров. И Матвей уже почти чувствовал себя своим. Но был один балласт, смертельным камнем висевший на шее. Этот камень не давал ему слиться с Парижем до конца и то и дело относил обратно, в Краснодар. Камень на шее звали Стас. Камень на шее никак не подходил этому городу. Слишком чужой, инородный конструкт. — Я просто забуду его, — как заведённый шептал Матвей, когда его накрывало новой волной тревоги. — Просто забуду. Забуду. Не получалось. Он до бесконечности крутил кольца, замыкая круг панического ужаса. Тело сковывало дрожью, ком в горле ощущался как режущее гортань стекло. Матвей пытался вздохнуть, проглотить, но он встал намертво, замер в безвременье. Рёбра ныли от лопающихся лёгких, пальцы сводило холодной судорогой. Мысли пели хором голосов в голове, а те сливались в протяжную какофонию — и он сходил с ума. Это было неописуемо. По-французски — локальный катаклизм личного и профессионального характера. По-русски — просто пиздец. Делать вид, что Стаса больше нет. Je disais que tout s′anime dans le noir Dans le vide