Игры сломленных Повелителей Времени

Доктор, закончив с настройками консоли, снова обернулся к Лисe. Его взгляд, холодный и аналитический, скользнул по её мокрой, грязной одежде, прилипшей к телу, по растрёпанным каштановым волосам. Это выглядело как… непорядок. Диссонанс с чистотой и упорядоченностью его корабля. — Ты мокрая и испачкана земной грязью, — констатировал он, не в упрёк, а как факт, требующий исправления. — Пойдём. Не дожидаясь ответа, он развернулся и быстрыми, длинными шагами направился в один из коридоров TARDIS. Лиса, едва успевая за ним, ковыляла следом, кутаясь в полотенце. Он остановился у ничем не примечательной двери и толкнул ее. Внутри оказалась не просто комната, а нечто среднее между будуаром римской императрицы и спа-салоном с другой планеты. Было просторно, уютно и странно. — Приведи себя в… не беспорядок, — сказал он, и это было максимально близко к шутке, на что он сейчас был способен. Потом он провёл рукой по, казалось бы, абсолютно гладкой стене. Раздался лёгкий щелчок, и часть стены отъехала, открывая проход в огромное, бесконечно уходящее вдаль помещение. — А здесь… выбирай, — он махнул рукой в сторону проёма. Лиса заглянула внутрь — и аж взвизгнула от восторга. Перед ней простирались бесчисленные стеллажи, вешалки, полки и подиумы, на которых были выставлены наряды со всех концов Галактики и всех веков человеческой истории. Платья эпохи Возрождения висели рядом с кожаными комбинезонами с Альфа Центавры, а древнегреческие пеплосы соседствовали с костюмами из чистого света. — Мама родная… — прошептала она. — Вот это круть! ЦУМ и рядом не стоял! Доктор наблюдал за её реакцией с тем же отстраненным любопытством, с каким биолог наблюдал бы за поведением нового вида. — TARDIS поможет подобрать что-нибудь подходящее, — произнёс он и, повернувшись, вышел, оставив её наедине с этим раем для шопоголика.

***

Спустя какое-то время в консольную комнату вышла Лиса, напевая какой-то русский шлягер себе под нос. Она была совершенно преображена. Она избавилась от своей грязной поношенной одежды и теперь была одета в новые облегающие чёрные кожаные штаны (очень практично, как она решила), матовые, не кричащие. К ним — простую тёмно-серую майку из дышащей, высокотехнологичной ткани, которая идеально садилась по фигуре, подчёркивая её стройность и красивые изгибы. На ногах — удобные, но стильные ботинки на небольшом удобном каблуке с тракторной подошвой, словно созданные для бега, и главный акцент  — чёрная кожанка, как противовес его тёмно-фиолетовому сюртуку. Её каштановые, длинной чуть выше талии, волосы были теперь сухими, уложенными в слегка небрежную, но соблазнительную волну, пахнувшие чем-то сладким и инопланетным. — Напор воды в душе на удивление супер, — громко объявила она, подходя к консоли. — Одобряю. У нас в общаге такого нет. Доктор обернулся. Его взгляд скользнул по ней, быстрый, оценивающий. Он заметил все: как ткань облегает её торс, как новые штаны подчёркивают линию бёдер, как преобразилось все её существо. В его глазах на секунду мелькнуло что-то тёмное, заинтересованное, дикое. Это был быстрый, неконтролируемый всплеск чего-то глубоко запрятанного. Он чуть заметно задержал взгляд на её шее, где бился пульс, и его собственные пальцы непроизвольно сжались, будто ощущая что-то эфемерное. Не восхищение, а скорее молчаливое одобрение выбора. Его корабль, его одежда, его… попутчик. Она выглядела… правильно. Частью его мира. Он отвёл взгляд почти мгновенно, но напряжение в воздухе повисло. — Практично, — сухо прокомментировал он, глядя на экран монитора. — По крайней мере, не споткнешься о подол, когда придется… отступать. Потом он выпрямился, пытаясь вернуть себе холодную официальность, но она далась ему нелегко. Голос прозвучал низко, с лёгкой хрипотцой, но полного непререкаемого авторитета. — Мы направляемся на космическую станцию «Нексус-7». XXXVI век. Там произошёл сбой в системе жизнеобеспечения. Моя задача — устранить его, провести техническое обслуживание. Твоя задача — быть там, где я смогу тебя видеть. Не прикасаться ни к чему. Не разговаривать ни с кем. И слушаться меня беспрекословно. Это не экскурсия. Это не просьба. Это необходимость. Понятно? Он произнёс это не как робот отдающий приказ, как при их знакомстве пару часов назад, а как существо, которое уже слишком много теряло и теперь инстинктивно впивалось когтями в то, что случайно оказалось рядом. Лиса подняла бровь, сложила руки на груди и язвительно улыбнулась. — Так точно, командир! Ни шагу влево, ни шагу вправо, рот — на замке, глаза — в кучке. Разрешите получить оружие для защиты вашего ценного оборудования? Или мне просто кидаться в врагов каблуками? Они, кстати, очень удобные, метать — одно удовольствие. Доктор уставился на нее своим не моргающим взглядом. На сей раз его губы дрогнули явственнее, и он издаёт короткий, резкий выдох, который мог с натяжкой сойти за сдавленный смешок. Почти против его воли. — Каблуки… — он повторил, и в его тоне проскользнула капля усталой иронии, — …не одобрены системой безопасности. Ты будешь молчать. — Он резко дёрнул рычаг, и TARDIS с рёвом сорвалась в полет. — И стараться не умирать. Это правило номер один.

***

TARDIS с привычным скрежетом материализовалась в углу какого-то металлического технического отсека. Воздух пах чистотой, металлом и чем-то сладковато-приторным, незнакомым. За стенами слышался технический и надрывный гул двигателей и приглушённые, тревожные голоса. Синяя дверь открылась. Лиса, затаив дыхание, выглянула наружу, а потом сделала шаг из полицейской будки прямо в футуристический коридор космической станции. — Ну нифига себе, — выдохнула она, медленно поворачиваясь на месте. Её карие глаза были широко раскрыты, пытаясь впитать все сразу: бесконечные панели управления с мигающими инопланетными символами, огромные иллюминаторы, за которыми висела бескрайняя чернота космоса, усыпанная звёздами, не похожими на земные. — Это… это как во всех тех фильмах, типа Звёздных войн. Только… реально. Она нервно хихикнула, поворачиваясь к Доктору, который уже вышел и с холодной концентрацией изучал экран ближайшего терминала. — Слушай, а ты точно не накачал меня наркотой где-то в подворотне? Или это у меня от голодухи галлюцинации? Я ведь вчера макароны с кетчупом доедала, а сегодня… — она махнула рукой вокруг, — …сегодня я на космической станции. Логический скачок, блин, немного запредельный. Доктор не ответил, лишь бросил на неё короткий взгляд, в котором читалось: «Я сказал — не разговаривать». Но он промолчал, снова углубившись в данные. А Лиса, не в силах сдержать любопытства, подошла к иллюминатору и прижалась лбом к прочному стеклу. — Офигеть… — прошептала она уже без сарказма, чисто детским, потрясённым тоном. — Это же правда космос. Настоящий. Прямо вот тут, за стеклом. А я думала, у нас в Нижнем Тагиле с видом на завод плохо… Тут, блин, вообще апокалипсис какой-то крышесносный. Её шутка прозвучала немного вымучено, голос дрогнул. Она отшатнулась от окна, будто обжёгшись, и снова натянула на себя маску бравады. — Ладно, сантехник, где тут у вас трубу прорвало? Вестимо, покажи, куда бежать и кого бить тряпкой. Только предупреди, если там инопланетная слизь, я на такое не подписывалась. У меня ботинки новые. Доктор наконец оторвался от экрана. Он посмотрел на неё, на её попытку шутить, за которой сквозил настоящий, неподдельный шок и страх. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то сложное — не сочувствие, а скорее… понимание. Он сам когда-то так же реагировал на невероятное. — Никаких тряпок, — произнёс он, и его голос звучал чуть менее отстранёно, почти по-деловому. — И слизи, скорее всего, тоже нет. По крайней мере, живой. Сбой в системе рециркуляции атмосферы. Относительно безобидно. Скучно. Он ткнул пальцем в сторону тёмного коридора. — Идем. И постарайся не прикасаться ни к чему… блестящему. — Да поняла я, поняла, — взмахнула рукой Лиса, следуя за ним и нарочито громко топая новыми ботинками, чтобы заглушить дрожь в коленях. — Не трогать блестящее, не разговаривать с незнакомцами, в туалет ходить только с разрешения… Эх, знала бы я, что правила как в детсаде, взяла бы с собой соску. Она продолжала бормотать что-то саркастичное себе под нос, но её глаза по-прежнему были широко раскрыты, а пальцы слегка дрожали. Она шла по настоящей космической станции. За спиной у нее стоял настоящий инопланетный корабль. Рядом шел настоящий инопланетный… кто бы он ни был. И её жизнь, состоявшая из макарон с кетчупом и уборки в заброшенном институте, осталась где-то бесконечно далеко, за тридевять земель и парой тысяч световых лет. Они двинулись по бесконечным, похожим друг на друга металлическим коридорам станции. Тревожное гудение нарастало, а в воздухе витал едва уловимый запах гари и перегретого металла. Лиса, немного оправившись от первоначального шока, шла за Доктором, ее глаза по-прежнему жадно ловили каждую деталь, но язык уже вернулся в привычное саркастичное русло. — Ну что, космо-сантехник, — бросила она ему вслед, переступая через оплётку кабелей, валявшихся на полу. — Нашли уже ту самую злосчастную трубу, которую проклятые сантехники-инопланетяне забыли загерметизировать? Или тут протекает что-то посерьезнее? Надеюсь, не мозги инженеров, которые это проектировали. Доктор, не оборачиваясь, пробормотал: —Система фильтрации атмосферы. Она не протекает. Она… перерабатывает. Слишком усердно. —А, — кивнула Лиса с насмешливым пониманием. — То есть наши легкие сейчас вместо кислорода получают… что? Благородный газ? Измельчённую звёздную пыль? Расскажи, я готовлюсь к новым ощущениям. Он резко остановился перед массивным гермозатвором, который был приоткрыт, оставляя лишь узкую щель. —Она начала извлекать из воздуха не только углекислый газ и примеси, но и… молекулы определенных аминокислот. Тех, что входят в состав белков живых организмов. Постепенно. Медленно. Лиса замерла:—То есть… она нас… перерабатывает? —В самом буквальном смысле, — холодно подтвердил он, запуская звуковую отвёртку в панель управления рядом с затвором. — Медленная, но неотвратимая денатурация. Безвкусно и крайне неэффективно. Прежде чем Лиса успела найти что-то остроумное для ответа, гермозатвор с шипением полностью открылся, и из-за него вышли двое людей в потрепанной инженерной форме. Их лица были бледны от усталости и страха. — Вы… вы присланы с центра? — выдохнул один из них, мужчина лет пятидесяти с умными, но измученными глазами (позже он представится главным инженером Рорком). —Мы уже думали, все… — его голос дрогнул. Доктор оценивающе посмотрел на них своим пронизывающим взглядом. —Я — Доктор. Это… — он слегка кивнул в сторону Лисы, не отводя глаз от инженеров, — …моя помощница. Рассказывайте. Быстро. Пока Рорк заводил речь о сбоях, странных показаниях датчиков и потере сознания среди персонала, Лиса стояла чуть в стороне, изучая обстановку. Её взгляд упал на дрожащие руки молодого стажера, который сопровождал Рорка. — Эй, а ты не пробовал выключить и включить обратно? — не удержалась она, кивая в сторону мигающей панели. — У нас на районе, когда интернет тупит, всегда помогает. Правда, провайдер потом матерится, но это мелочи. Стажер уставился на неё, не понимая, шутит она или нет. Рорк смущённо кашлянул. Доктор бросил на Василису короткий, но тяжёлый взгляд. В нем читалось чёткое «замолчи». Но не раздражение, а скорее… предупреждение. Он снова обратился к Рорку: —Не обращайте внимания. Она… с дальнего сектора. У них своё чувство юмора. Ведите меня к главному ядру управления. И быстро. Когда они двинулись дальше, Лиса, идя сзади, прошептала Доктору так, чтобы слышал только он: —Что, мои методы диагностики не одобряет высший свет космических сантехников? А жаль. Я ещё столько народной мудрости припасла. Он не ответил. Но его плечи слегка напряглись, а пальцы, сжимавшие звуковую отвёртку, сжались чуть крепче. Она видела это. И ехидная ухмылка не сходила с её лица, даже несмотря на леденящую душу реальность происходящего. Шутить было страшно. Но не шутить — было ещё страшнее. Доктор, не обращая внимания на перешёптывания, работал с лихорадочной, почти яростной скоростью. Его звуковая отвёртка гудела, мигая зелёным светом, а пальцы летали по панели управления, вводя команды, которые Рорк мог только с благоговением наблюдать. — Я перенаправляю потоки… обхожу основной контур… — бормотал он себе под нос, и в его голосе впервые появился азарт, заглушающий холодность. — Практично и до безобразия глупо. Кто проектировал эту систему? Ему бы дрова колоть, а не… Внезапно сирена, до этого гудевшая на низких тонах, взревела пронзительно и оглушительно. Весь комплекс затрясся. С потолка посыпалась изоляционная пыль. — Что происходит?! — закричал Рорк, хватая себя за голову. — Что происходит, он спрашивает! — почти завизжала Лиса, прижимаясь к стене. — По-моему, твой план «выключить и включить» прошёл на ура! Только вот «включить» видимо, означало «взорвать»! Доктор не отвлекался. — Это не взрыв. Это аварийная блокировка. Система восприняла моё вмешательство как угрозу. Она… изолирует этот сектор. — Изолирует? — переспросила Василиса, и её голос, несмотря на сарказм, заметно дрогнул. — В смысле, навсегда? Со всеми нами внутри? Как в консервной банке для очень несвежей тушёнки? — Именно так, — бросил он, наконец отрываясь от панели. Его глаза метнулись к гермозатворам, которые с грохотом начали опускаться в конце коридоров. — Бежим. Сейчас. Он рванул с места, как пружина. Рорк и стажер, охваченные паникой, помчались за ним. Лиса оттолкнулась от стены и бросилась вслед с хриплым криком: —Аааа! Я же говорила про мозги инженеров! Они явно протекли прямо в систему управления! — кричала она, подбирая полы своей новой кожанки. — Ты куда бежишь-то?! У тебя там запасной выход имеется?! — К TARDIS! — крикнул Доктор в ответ, не замедляя темпа. — А, ну конечно! К волшебной будке! Логично! — её дыхание сбивалось, в горле першило от страха и бега. — Надеюсь, у неё есть функция «экстренная эвакуация из-под стальных жерновов»! Они нырнули в боковой коридор как раз в тот момент, когда главный гермозатвор с оглушительным лязгом рухнул вниз, навсегда отсекая путь позади них. Лиса взвизгнула и прибавила скорости. — Так-так-так, Доктор! — выкрикивала она, под ногами у которой уже мелькала знакомая синяя дверь в конце коридора. — Правило «не умирать», кажется, вот-вот будет нарушено! Предлагаю срочно придумать правило номер два! Например, «не беги впереди паровоза, когда за тобой летит тонна металла»! Доктор уже вонзил ключ в замок TARDIS. Дверь распахнулась. —Внутрь! — скомандовал он, и в его голосе впервые прозвучала не холодная команда, а резкий, напряженный призыв. Василиса влетела внутрь, едва не сбив с ног стажера, и тут же рухнула на пол, тяжело дыша. Её сарказм наконец сдулся, сменившись резким, прерывистым смешком, граничащим с истерикой. — Ну что… — выдохнула она, глядя на святящийся купол. — Экспириенс… все же так себе. Однозначно. Дождь и лужи были веселее. Доктор, не теряя ни секунды, влетел в TARDIS следом за ними, захлопнул дверь и одним мощным движением рванул рычаг взлёта. Машина взревела, но вместо привычного полета сквозь вихри времени раздался оглушительный скрежет. Свет в консольной комнате померк и замигал аварийными огнями. — Что теперь? — выдохнул Рорк, вжимаясь в металлическую колонну. — Аварийная блокировка, — сквозь зубы процедил Доктор, его пальцы с бешеной скоростью летали по клавишам. — Система вашей станции создала временной барьер. Мы не можем уйти. Мы заперты в этой хроно-ловушке. — То есть мы теперь как те дурацкие мухи в банке? — просипела Лиса, поднимаясь с пола. — Только банка — это вся станция, и она медленно нас перерабатывает? Классно. Просто охеренно. Внезапно её взгляд упал на один из второстепенных экранов TARDIS, где мигал схематичный план станции. Тот самый, что она мельком видела, когда он работал с терминалом. — Эй, космический разнорабочий! — крикнула она, тыча пальцем в экран. — Смотри! Этот твой барьер… он же не везде? Вот тут, в старом стыковочном порту, сигнал прерывистый! Как у нас в общаге с Wi-Fi в туалете. Доктор резко повернулся. Его глаза сузились. Он отшвырнул Лису от экрана плечом — не грубо, но властно — и впился взглядом в схему. На его лице промелькнула быстрая, почти невидимая вспышка чего-то — не благодарности, а скорее дикого, животного удивления, что добыча оказалась полезной. — …Ты права, — выдохнул он, и это прозвучало как величайшее одобрение. — Резервный порт. Система его не учитывала. Он вне сетки. Он снова заработал, но теперь с новой целью. Звуковая отвёртка завизжал, TARDIS содрогнулась и с тем же ужасающим скрежетом исчезла, чтобы через мгновение материализоваться в тёмном, пыльном ангаре, заполненном старым оборудованием. — Бежим, — скомандовал Доктор, выскакивая наружу. На этот раз его план был безупречным. Пока система искала их в другом месте, он подключился к центральному ядру через аварийный терминал и одним точным импульсом перезагрузил её. Сирены смолкли. Гудящий надрывный гул двигателей стих, сменившись ровным, спокойным звуком исправной работы. Освещение стало ровным и белым. Рорк и стажер смотрели на Доктора с благоговением, граничащим со страхом. —Мы… мы вам обязаны жизнью! — заговорил Рорк, пытаясь пожать ему руку. — Как мы можем вас отблагодарить? Имени вашего мы не знаем, но… — Не надо, — отрезал Доктор, отстраняясь от его руки, как от чего-то заразного. Его лицо снова стало маской ледяной отстранённости. Он уже повернулся к TARDIS, его дело было сделано, порядок восстановлен. Люди были для него просто частью исправленной системы. Но тут вперед вышла Лиса. Инженеры обрушили на неё поток благодарностей, пожимали ей руку, хлопали по плечу. Она краснела, отмахивалась, смущенно улыбалась и бормотала что-то невнятное: «Да ну, что вы, я вообще ничего… просто картинку увидела…». Она ловила их взгляды, полные искренней признательности, и ей было одновременно дико неловко и… приятно. По-человечески приятно. Доктор, уже стоявший в дверях TARDIS, наблюдал за этой сценой. Его пальцы сжали дверной косяк так, что костяшки побелели. В глубине его древних глаз на мгновение вспыхнуло что-то горячее и колючее — ревность? Раздражение? Нежелание делить внимание того, кого он только начал считать своим? Он грубо подавил это чувство, заставив своё лицо оставаться невозмутимым. Эмоции — это хаос. А он наводил порядок. — Лиса. Идём, — его голос прозвучал резко, как хлопок. Она, ещё розовая от смущения, наконец вырвалась из круга инженеров и впорхнула в TARDIS. Дверь захлопнулась, и синяя будка со скрежетом исчезла из ангара. Едва они оказались в полете, как с Василисы словно сорвало тормоза. — Ой, блин, ты видел?! — залепетала она, прыгая на месте и размахивая руками. — Они мне чуть ли не в ногах не валялись! А я то чего? Я просто картинку увидела! Ну, ладно, не просто картинку, я ж её еще и правильно прочитала! Это же почти как… квантовая физика или типа того! Я спасла кучу людей! Ну, хорошо, ты спас, но я помогла! Я не просто так тут стою, как крашеная швабра! Я полезная! Она кружилась по консольной комнате, её глаза сияли, а с губ слетали восторженные, бессвязные слова. Она была живая, яркая, сияющая от осознания собственной нужности. Доктор стоял у консоли, спиной к ней, якобы настраивая курс. Его плечи были напряжены. Каждое её слово, полное восторга и жизни, било по его стенам, как таран. Он чувствовал её радость, её тепло. И это было мучительно. Потому что это было не для него. Это было для тех людей. Это было… неправильно. Он не обернулся. Не похвалил. Он лишь глубже вжался в экран монитора, пытаясь заглушить её голос и тот странный, болезненный укол у себя в груди. Но он уже не мог просто отмахнуться от неё, как от назойливой мухи. Она доказала, что может быть не просто хаосом. Она могла быть… частью решения. И это меняло все.