"Проклятье и Тень"

      — Ещё раз! — потребовала Ценета.       Агнесс ещё даже не успела упасть на землю, как её наставница уже потребовала взобраться на бревно заново. Со скрипом в зубах девушка встала на ноги и снова вскарабкалась на край бревна.       Прошло четыре года, как Мары и Мороки её приняли и позволили остаться. Всё это время они продолжали о ней заботиться и воспитывать. Ценета согласилась с мнением Весимира, что, раз девочка живёт с ними, ей стоит тоже обучиться, чтобы, если что, встретившись с мертвецом или нежитью, она смогла себя защитить, ведь сколько бы они за ней ни присматривали, рано или поздно она уже будет взрослой и не будет с ними за ручку ходить по лесам, да и те не смогут вечно за ней присматривать — слишком уж участились её вылазки в лес без разрешения. Они не хотели, чтобы она оказалась беспомощной. Долг Мар и Мороков — защищать не только её, но и простой люд. Что отнимало больше сил и времени. С каждым днем Ценета понимала, что у них остаётся все меньше времени проводить с ней или собираться всем вместе.       Когда Ценета возвращалась, то лично обучала Агнессу, а в её отсутствие этим занималась Светлана, которая ничуть не была мягче в её обучении. Агнесса не то чтобы бы была рада. Да, после этого она сможет ходить на несколько миль от дома, не боясь чего-либо, но порой ей хотелось обратно вернуться в свою комнату и сесть за очередную книжку, рассказывающую ей об этом мире. Недавно Ценета привезла ей из княжества множество учебников. Особенно много она принесла книг и руководств знахаря, лечебных трав.       — Неужели мы только этим и будем заниматься? — спросила Агнесс, перемещая вес на правое бедро. — Упражнения на равновесие и дыхание?       Она уже второй день ходила по этому чёртовому бревну, и сегодня ей это делать было ещё труднее из-за утреннего дождя, потому что оно стало невыносимо скользким. Она не верила, что кто-то из сестёр мог спокойно по нему ходить, выполняя упражнения на перенос веса.       — А ты хотела сразу с мечом упражняться?! — крикнул Весимир, закинув себе в рот очередную ягоду, стоя рядом с Радой, пока та перебирала собранные в лесу ягоды для свежей выпечки на ужин.       — Пока не научишься крепко стоять на ногах, не дав противнику столкнуть себя, даже не думай, что подойдёшь к тренировочным мечам, — сказала Ценета, наблюдая за её стойкой.       — Но я уже не падаю на каждом ша…       Агнесса вскрикнула, когда её сапог начал соскальзывать. Она замахала руками, выгибаясь всем телом и пытаясь удержаться на бревне, но всё же вновь упала на землю.       — Я вижу, только каждые несколько минут, — произнесла Ценета, сдерживая смешок, пока Весимир и Рада даже не пытались.       Её рубашка, которая ещё утром была белой, сейчас испачкалась и пропиталась грязью с сырой травой. Агнесс встала, вытерев руки о штаны, и вновь забралась на это проклятое бревно. Она уже второй час пыталась полностью выполнить правильно упражнение, и за это время её рубашка пропиталась её потом, а к раскрасневшимся щекам прилипли завитки её чёрных, как воронье крыло, волос.       — Я всё равно не понимаю, для чего это.       — Вот для чего, — Светлана тихо подошла с одного боку к Агнессе и схватила её за ногу, и та с вскриком повалилась на землю, ударившись спиной. — Именно умение крепко стоять на ногах и держать равновесие способно тебя спасти, если русалка попытается утащить тебя на дно озера, схватив за лодыжку — как я сейчас.       Распластавшись на земле, она лежала, смотря на солнце, которое стало показываться из-за туч. Её дыхание было сбивчивым, она вытерла пот, скопившийся на лице, и вновь поднялась.       — Не переживай, ни у кого с первого раза не выходило. У Рады и то на это три недели ушло, — попытавшись успокоить, сказала Ценета и услышала смешок от Весимира. Она видела упорство их младшей сестры.       Когда Ценета вышла из дома и направилась к тренировочной площадке, Агнесс уже стояла на бревне, пока Весимир наблюдал за её упражнением. По его словам, он встал не раньше самой Ценеты, поэтому тоже удивился, что Агнесса встала раньше всех. Ещё никто из юных Мар не проявлял такого упорства на тренировках, подметила Ценета, отчего её сердце обмякло.       После воспоминаний о том, как тяжело всем было с Анастасией, которую можно было поднять с кровати только ведром холодной воды, Агнесс показывала себя прилежной ученицей. Конечно, она слышала истории, как Анастасию обливали холодной водой по утрам, отчего никто теперь не хотел оказаться в её ситуации. Она вместе с Радой смеялась над своими ошибками и слушала внимательно каждый раз Ценету и Светлану, когда те объясняли её ошибки.       — Если она сегодня освоит это чёртово упражнение на бревне, то мою порцию пирогов с ягодами может забрать себе, — крикнул Весимир, продолжая поедать ягоды.       — Если продолжишь хомячить мои ягоды, то никто сегодня не получит пирогов, — проворчала Рада, отодвигая от него корзину подальше.       — По рукам! — Непринуждённая улыбка и смех Агнессы куда-то пропали, остался лишь пронзительный взгляд, смотревший на конец бревна. Она шумно выдохнула и снова присела, перенося вес с одного бедра на другое.       В один из зимних вечеров, когда Ценета вернулась с Ярополком и другими Марами и Мороками, ей нужно было решить, что делать с девочкой. Она собрала всех в общей гостиной и, когда Рада привела девочку, Ценета не стала спрашивать ничьё мнение, кроме единственного. Она спросила у самой девочки, хочет ли она остаться в их доме, и та молча кивнула, а потом и вовсе расплакалась. Хоть она и была очень мала, она была сообразительной и всё понимала, что было не свойственно детям в её возрасте.       Имя своё она так и не написала на том листе, позже объяснив, что вовсе его не помнит, поэтому было решено назвать её Агнессой, что означало «Та, что остаётся чистой даже перед лицом тьмы». Но обычно её все звали Агнесс, более непринуждённо.       К обеду Агнесс так и не удалось побороть это проклятое бревно, которое к концу тренировки ей уже хотелось сжечь. Она быстро переоделась, высушила промокшие от пота волосы полотенцем и направилась в лес, пока её никто не заметил.       Она выучила уже каждое дерево и куст вблизи своего дома. С собой она взяла небольшую сумку и кинжал, что был прикреплён к поясу. Весимир самый первый узнал об её вылазках, она думала, что он разозлится, когда поймал её в лесу, но он лишь протянул ей свой кинжал из чёрного металла, как и его меч. С улыбкой она проверила крепление кинжала и направилась в глубь леса.       Она то и дело останавливалась, зарисовывая нужные ей травы в записную книжку, и складывала образцы трав и насекомых. Она всё больше углублялась в познания медицины, иногда специально резала себя и ставила ожоги, проверяя свои отвары и мази, которые ещё были далеки от совершенства. Если Рада узнает, что все эти травмы были получены не случайно, то даже страшно представить, что она может сделать с ней. Агесс не боялась быть пойманой, так как её регенерация была намного лучше, чем у людей. Ожоги и порезы обычно требовали дней, а то и недель, чтобы затянуться, но у Агнесс раны исчезали за считанные часы.       Засунув руку в сумку, Агнесс резко вырвала её, и сумка с небольшим грохотом упала на землю. Она уставилась на тонкий порез на пальце, откуда лениво стекала кровь. Похоже, один из пузырьков разбился — и она даже не заметила этого.       Она увидела алую бабочку с чёрными крапинами, опустившуюся прямо на порез. Этот вид неизменно слетался на запах человеческой крови. Девушка видела те самые золотые нити в бабочке, о которых всегда говорят Мары. Она аккуратно схватила её в кулак, а затем немного разжала. Бабочка смотрела на неё своими большими глазами, немного покачивая усиками. Три нити, как и у людей. Она немного подцепила кончиком своего мизинца все три нити, стараясь не оборвать, небольшая дрожь передавалась от кончика её пальца по всему телу. Её веки медленно опустились, она со вздохом открыла глаза, демонстрируя побелевшие радужки. Она видела воспоминание бабочки. Её зарождение в коконе, вылупление из него и затем каждое место, где она побывала. Агнесс видела её глазами и словно прямо сейчас была той самой бабочкой, порхая в округе.       — Может, уже расскажешь Ценете или Раде для начала?       Агнесс вздрогнула, не заметив, как к ней подобралась Анастасия. Она стояла, облокотившись о ствол тополя, в своём алом плаще. Агнесс не ответила, подбирая сумку с земли. Разжав ладонь, она поняла, что случайно раздавила насекомое.       — Твоё, конечно, дело, Агнесс, — Анастасия отошла, поднимая корзинку с земли и проходя мимо девушки, и продолжила: — Но я не вижу причин, чтобы скрывать это от сестёр и братьев.       — Думаешь, никто не задастся вопросом, откуда способности Мары у девчонки, что они нашли в лесу? Мар изначально было создано семь, как и Мороков, откуда было взяться восьмой? — хмурясь, говорила Агнесс, проходя мимо Анастасии среди зарослей деревьев.       — Задастся, — кивнула Анастасия, перекидывая косу с плеча назад. — Ну и что с того? Ты нам не чужая и никогда ею не будешь. Ты растёшь на моих глазах, как и я на твоих. Ты моя младшая сестра, о которой я мечтала с детства. Я всегда хотела расти в большой семье, но до призвания, кроме отца, у меня не было никого, — Агнесс остановилась, поворачиваясь к Анастасии. — Я не поменяла к тебе отношения, узнав об этом несколько месяцев назад. Что плохого будет, если они об этом узнают? Только если Рада разозлится, что не узнала об этом первая из сестёр. И уж тогда помощь потребуется мне, а не тебе.       Они обе хмыкнули. Анастасия ближе подошла к Агнесс, положив ей руку на плечо и смотря на неё. Ростом они были одинаковы, несмотря на то что Анастасия была старше Агнессы, но это их ничуть не смущало.       — Брось эту дурь из головы, сестра. Когда всё-таки решишься всем рассказать, что ты такая же, как мы, я тебя только поддержу.       — Мы это уже обсуждали. Ты прекрасно понимаешь, что я не такая, как все. Я даже испытываю эмоции не так, как вы, если вообще их проявляю, — Агнесс присела, сорвав несколько листьев мяты и поднеся к носу. — Порой мне кажется, что я и вовсе не человек, а больше нежить, которую тебя учат убивать.       — Но и тебя тоже, — подошла Анастасия, скинув свою корзинку, которая не была и на половину наполнена. — Усиливать нити жизни пока может только Ценета и обучает этому Миру, — она присела рядом с ней, взяв её ладонь в свою. — Но это же не значит, что мы не одной крови. Даже среди людей есть те, кто лучше в чём-то остальных. Ты просто одарённее их, но не меня, — с усмешкой сказала Мара.       Агнесс фыркнула, её губы слегка приподнялись.       — Наконец-то я вижу твою улыбку.       Анастасии удалось ненадолго отвлечь Агнесс. Девушки заметили ещё одну такую же летящий бабочку на запах крови Агнесс, что уже перестала течь. Девушка распахнула ладонь и насекомое приземлились на запехшую кровь кончиками пальца Агнесс. Агнесс подняла взгляд на сестру и та лишь кивнула ей. Девушка аккуратно сжала нити бабочки. В этот раз ощущение были другие. Дрожь бросалась по всему телу Агнесс, она видела не только воспоминание зарождения бабочки , но и все мертвые тела, что та успела увидеть. В какой-то момент её язык наполнил металлический привкус крови, глядя, как насекомое с жадностью питается рядом со своими сородичами. Её затрясло. Фигуры мужчин сомкнулись вокруг девушки, скрывая её лицо. Трое удерживали её, пока четвёртый бил без остановки. Она сплёвывала кровь, алую, как её плащ, но не кричала. В какой-то момент один из них молча передал другому нож. Агнесс упала на колени , резко начиная искать ртом воздух. Пустая белизна в её глазах пошла трещинами. Цвет проступил не сразу — сначала призрачный, почти незаметный, а потом резко, как вспышка, заполнил радужку. Глаза стали обычными… но ощущение чуждости ещё на мгновение осталось.       — Агнесс, что ты видела? — пальцы Анастасии непроизвольно мёртвой хваткой сжали ладонь сестры. Её лицо окаменело, глаза расширились, но взгляд не двигался, только сейчас она начала понимать увиденное, и это оказалось слишком тяжело. Она закрыла глаза и сделала дрожащий вдох, прежде чем ответить.       Губы Агнесс разомкнулись:       — Кого-то из сестёр посылали сегодня в одну из деревень?