"Проклятье и Тень"

      Сквозь ветви деревьев и кустов Агнесс вышла на открытую поляну, которая была засеяна пшеницей. Солнце уже садилось за горизонт, а туман сгущался, ухудшая видимость. С момента, когда она пришла в замок, прошло три месяца. Лес был настолько обширный, что её план управиться в течение месяца стал смехотворным. Поиски не продвинулись даже с украденной картой, которую её тень во время пребывания в замке нашла в королевской библиотеке.       В тот вечер с помощью своей силы она отделила от себя часть тени, чтобы та отыскала для неё нужную информацию. С самого начала она понимала, что разговор окажется пустой тратой времени и никто ничего ей не покажет. На приглашение Мстислава она согласилась только из-за того, что собиралась пробраться в замок, а это был единственный день, когда она могла без проблем войти в него.       Придя домой, часть тени отделилась от неё, приняв человеческую форму. Со стороны это всё ещё было похоже на тень, вся кожа была покрыта чёрным, и от неё клубился, словно ветви, дым. Серебряные глаза блеснули, тень, взяв из рук Агнесс карандаш, принялась вырисовывать местность Сератского леса в записной книжке.       Она шла по вытоптанной уже ею тропинке в сторону заброшенной хижины, в которой она остановилась. На спине она несла два клинка из чёрного металла, как у Мороков, на её бёдрах были пристёгнуты два ножа из такого же металла, один длиннее другого. В этот раз она спокойно расправилась со всеми мертвецами простым ножом. Они были не сильно активны, поэтому это ей не составило труда. Пару нитей она оборвала голыми руками, испортив перчатки. Агнесс остановилась, перекинув сумку с одного плеча на другое, и вскинула голову вверх на знакомое карканье. Её ворон порхал над ней, с периодичностью подавая голос.       Она кивнула тени, и та отделилась от неё, словно дым, и направилась в сторону дома по траве. Когда она уже подходила к хижине, тень вернулась и недовольно покачивалась, а ворон приземлился на крышу дома, продолжая предостерегающе каркать.       — Замолчите оба, — велела Агнесс, толкнув ногой входную дверь.       Кинув сумку и клинки у входа, она прикрыла дверь, направившись к центру комнаты. Зрение быстро привыкло, и она без труда, ничего не задев, дошла до стола, зажгла свечу с помощью спички. Свеча немного осветила помещение вокруг неё, но этого было недостаточно.       — Ваша жена вас выгнала из дома? — саркастично и без любопытства спросила девушка, смотря на пламя. — Тяжело будет привыкнуть спать на жёсткой скамье, а не на мягкой перине.       Из тени угла вышел король Серата. На нём была простая одежда и плащ, но идеально выбритое и чистое лицо и походка выдавали его. Из-за него аромат мыла и роз пропитал комнату, отчего лицо девушки поморщилось от такого резкого запаха.       — Нет, — он усмехнулся на её слова, пока она продолжала ходить по комнате, зажигая свечи.       — Мстислав сказал, что ты опытная травница, да и по городу уже слухи начали расползаться, что ты вылечила семью пекаря, чего не мог сделать ни один лекарь в городе.       Она пожала плечами, стоя спиной к Северину. Поставив последнюю свечу, девушка направилась к другой части дома, где стоял шкаф с сундуком. Открыв сундук, она достала новый комплект одежды. Вся её одежда промокла в мутной воде, испачканная в тине и водорослях.       — Ваши люди прячутся где-то поблизости в кустах или король Серата настолько безрассуден, что пришёл один?       — Я пришёл один.       Волосы, которые ещё утром были заплетены в тугой пучок, растрепались, в них торчало несколько листьев. Сняв кожаный жилет, что не раз спасал её от когтей разной нежити и мертвецов, она сняла и сапоги, откинув ногой их в сторону, а затем со вздохом облегчения скинула с себя рубашку и штаны, которые стали тяжёлыми от воды. Северин неловко отвернулся к стене, слыша шелест одежды, пока она переодевалась. Это было второе озеро, которое она нашла, ориентируясь на карту из библиотеки, остальные три предыдущих были высохшими. Кроме костей людей и животных, она ничего не нашла.К её сожалению, это озеро было прибежищем Мавок, что покончили с собой из-за неразделённой любви. Некоторые из них попытались ей выцарапать глаза. Несколько глубоких царапин ещё красовались на её лице, но к утру уже всё пройдёт, как и всегда, поэтому она даже уже не ощущала их.       — У моей жены случился выкидыш на тринадцатой неделе, — начал Северин, слыша шуршание одежды, не пытаясь повернуться. Агнесс остановилась, поправляя чистую рубашку. — Ни один лекарь не может ей помочь. За кем я бы ни посылал, кто бы ни приходил, ни один не помог ей, — он сжал руки в кулак.       — Всё настолько плохо, что вы пришли к уличной травнице? — наконец сказала она. — Если уж лучшие лекари Серата не помогли, то что могу я?       Северин повернулся, девушка уже сидела на столе, на котором были разбросаны книги и пергаменты с заметками, несмотря на то, что рядом с ней стоял деревянный стул.       — Она уже месяц прикована к постели… — со вздохом ответил Северин, выйдя на свет. Под его глазами выступали синяки от явного недосыпа, а веки стали впалыми с последней их встречи. Ему была нужна помощь не меньше, чем его жене, подытожила Агнесс.       — Разве личная Мара не может помочь собственной сестре? — сказала девушка, выгнув брови.       Северин вздохнул, столкнувшись с её взглядом, и отвёл глаза, сжав челюсть.       — Агата и Аарон отсутствуют. Анна запретила мне сообщать Агате о своём состоянии.       Девушка ничего не ответила.       — Агнесс, — обратился он к ней, поднимая упавший пергамент. — Если поможешь моей жене, я отдам тебе карту леса Серата, что так тебе была нужна.       — Она мне не нужна, — Агнесс сомкнула руки на груди и положила одну ногу на другую.       — Пока я тебя тут ждал несколько часов, от скуки успел осмотреть весь твой стол, и если та старая карта, которая у тебя в записной книжке, тебя устраивает, тогда назови другую цену.       Девушка непонимающе выгнула бровь.       — Не знаю, сколько ты за неё заплатила, но тебя развели, эта карта была написана ещё задолго до моего рождения, и большая часть озёр и болот высохли.       — Старая, значит… — прошипела Агнесс, сомкнув губы в одну линию, косясь в сторону тени. Та немного покачалась и съёжилась, став меньше, осознав свою ошибку.       — Хорошо.       Глаза Северина сверкнули, и он сдержал улыбку.       — Только у меня есть условия. Я согласна на ту цену, которую ты готов заплатить. Но решу я, что мне нужно, когда мои обязательства перед тобой будут выполнены.       — Значит, карта тебя уже не устраивает?       — Я пока не знаю, во что ввязываюсь.       — Справедливо, — он кивнул в знак согласия.       — Я приму решение только после того, как сама увижу завтра, смогу ли помочь Анне, чтобы не давать ложных надежд.       Северин, походив из угла в угол, потирая виски, ответил:       — Приходи завтра к восточным воротам, я распоряжусь, чтобы тебя встретили и сопроводили через крыло для слуг.       Она кивнула, ловко спрыгнув со стола на пол босыми ногами, и протянула королю ладонь. Тот, недолго думая, посмотрел на неё, а затем на Агнесс, и пожал руку в знак скрепления сделки.       Уходя, король, не заметив, запустил ворона в хижину девушки. Тот быстро пролетел на чердак, забравшись в свою корзинку, набитую соломой, что служила для птицы гнездом. Агнесс следом за ним поднялась на маленький чердак. Он был настолько крохотным, что она не могла встать в полный рост. Она проползла к другой части чердака в угол, завернувшись под покрывало. Положив голову на набитую соломой подушку, она выпила маковый отвар. Какое-то время она лежала, смотря в стену, свернувшись калачиком. Она слишком долго задержалась на одном месте, и её это раздражало. Всё шло не по её плану, что порой приводило к агрессии, и раскиданные книги и листы были тому доказательством внизу. Она слишком устала и была рада, когда маковый отвар подействовал, и она смогла сомкнуть глаза, хоть и ненадолго.

***

      Было ранее утро, когда Агнесс пришла к восточным воротам. Она смогла поспать около четырёх часов и какое-то время просто смотрела в деревянный потолок, затем, сменив одежду и умывшись холодной водой из ведра на улице, направилась к дворцу.       Как король и обещал, её спокойно пропустили через восточные ворота. С накинутым чёрным плащом с капюшоном она вошла на территорию замка, кроме стражников и пары слуг во дворе никого не было. Услышав знакомый шелест крыльев, она увидела своего ворона, севшего на зубчатую стену.       Агнесс увидела большой вход, откуда выходили и входили слуги замка, и направилась туда. С собой она ничего не взяла, решив сначала понять степень тяжести болезни у королевы и определить план лечения. Заходя внутрь здания, она чуть не столкнулась с одной из служанок. Агнесс поймала девушку со светло-русыми волосами, заплетёнными в косу, напоминающую венок на голове. Они настолько стояли вплотную, что разница в росте стала заметна ещё сильнее. Агнесс всегда была выше всех в семье. Ни в Араке, ни в Серате она ещё не встречала кого-то из девушек своего роста, это всегда выделяло её, что сильно раздражало. Мужчины в её юные годы очень часто её задевали, но сейчас она почти не слышала язвительных комментариев в свой адрес, может, дело и вовсе в том, что она перестала обращать внимание на такую чушь.       — Простите, — сказала служанка, бегло осматривая Агнесс голубыми глазами. Девушка была одета в обычное чёрное платье с высоким воротом и длинными рукавами.       — Осторожнее, так и шею можно свернуть, — проронила Агнесс. Убедившись, что девушка стоит крепко на ногах, она ослабила хватку.       — Эм, вы случайно не госпожа Агнесс? Я вас раньше тут не видела.       Агнесс уже обходила её, когда служанка обратилась к ней. Она повернулась, скинув капюшон, и ответила:       — Верно.       Глаза девушки округлились, и она вздохнула от облегчения.       — Его Величество велел мне встретить вас, но я не понимала, в какое время вас ожидать, и боялась пропустить. Хвала Моране, что я так удачно на вас наткнулась.       — Действительно, удачно.       — Хотели бы сначала направиться к королеве?       — Нет, — Агнесс сняла перчатку и стряхнула пару пылинок с плеча служанки. — Мне бы сначала ознакомиться с медицинской картой королевы.       Служанка закивала. Обойдя Агнесс, она махнула рукой, показывая ей дорогу.       Они шли по узкому лестничному пролёту. Поднявшись на пятый этаж, они вышли в большой коридор и направились в западное крыло. До конца коридора был постелен тёмно-синий ковёр, украшенный вышивкой с волками.       Агнесс скучающе отвела взгляд от пола. Как же любят королевские семьи показывать принадлежность своего рода в интерьере. Стены были украшены или пейзажами земель Серата, или вовсе непонятными вазами и бюстами, смысла которых она не понимала. Только лишняя работа для слуг — стирать пыль со всего этого.       Остановившись около дубовых распашных дверей, служанка вставила в скважину ключ и повернула до щелчка.       Войдя, Агнесс увидела просторную комнату, в которой, наверное, могли находиться десять человек, и им не было бы тесно. Повсюду были заставленные стеллажи с книгами, даже не повсюду — не было свободной стены, на которой не находился бы стеллаж до самого потолка. Служанка повернула выключатель, и комнату озарил свет, пока Агнесс рассматривала своё рабочее место. Хотя света было предостаточно благодаря электрической люстре, служанка зажгла несколько светильников по разным углам.       — Его Выличество сказал вам сообщить, что это будет вашим рабочим местом.       У одной из стен стоял камин, похоже, его никто давно не разжигал, напротив него стоял вместительный диван, набитый подушками. Рядом со стеллажами — письменный стол, совершенно выбивающийся из этого интерьера. Он был довольно простым, но с искусной резьбой и выдвижными ящиками. Да, Северин не поскупился, предоставив ей такой кабинет. Это было даже слишком. Ей было бы достаточно и кладовой, а лучше — кладовой с медикаментами.       Подойдя к столу, она сразу обратила внимание на медицинскую карточку с именем королевы Серата: «Анна Ласнецова». Агнесс облокотилась на край стола, открыв записи лекарей. Хоть книжка и была довольно большой, но записей было немного. Служанка зажгла последнюю свечу на столе, когда она открыла последние записи.       «23 апреля.       Пациентка пожаловалась на кровяные выделения. По данным осмотра, признаков завершившегося самопроизвольного выкидыша не было обнаружено. Пациентке было прописано успокоительное».       «24 апреля.       Пациентка вновь пожаловалась на кровяные выделения, сопровождающиеся болями внизу живота. По данным осмотра, признаки завершившегося самопроизвольного выкидыша. Полость матки сокращена. После выкидыша прошло шесть часов, пациентка всё ещё не пришла в себя, состояние стабильное».       Строчки были написаны сухо, кратко, как и делают это лекари, будто это просто отчёт, а не период жизни человека. Этого она и не любила в их работе, порой, когда проходишь через всё это, лучше всего дистанцироваться, чтобы чьи-то проблемы и трудности не сказывались на тебе. Именно по этому Агнесс так и не стала настоящим лекарем и не получила лицензию. Она не хотела быть такой же сухой и пустой, как эта записка, хотя она всё равно пришла к такому исходу и без этого.       Затем последовали краткие отчёты о состоянии королевы, о потере аппетита, веса, физической нагрузки, бессоннице.       «Состояние стабильное», — всё ещё читалось в карточке. Наверное, да, если не считать, что внутри неё теперь пустота, и ребёнок, которого она ждала, никогда не издаст вопль.       «Вероятность последующей беременности крайне низкая».       «Бесплодие».       Она закрыла папку и бросила на стол, но буквы словно остались под кожей, чёрные, холодные, окончательные, словно приговор.       — Когда у королевы подъём? — Агнесс оттолкнулась бедром от стола, повернувшись к служанке.       — У неё сбит режим, поэтому точного графика нет, да и королева Анна почти не спит. Думаю, она уже проснулась, — ответила та, смотря на Агнесс голубыми глазами.       — Тогда, прошу, отведи меня к ней, и мне также нужна тёплая вода, полотенце и стандартный набор инструментов лекарей при осмотре.       Она кивнула, и они вышли из просторной комнаты, которая теперь считалась личным кабинетом Агнесс.       Агнесс привели в другую комнату через гостиную, в разы больше её кабинета. Зайдя, Агнесс с другими служанками настежь открыла балконные двери в спальне королевы. Воздух был затхлым и душным, и, несмотря на слова служанок, что королева в последнее время отказывается их открывать, Агнесс не подала виду. Первое правило в лечении пациентов — не идти им на уступки, где это не требуется.       На все их действия Анна даже не посмотрела в их сторону, продолжая осматривать балдахин над кроватью. Одна из служанок чуть в обморок не упала, когда она спокойно присела на кровать рядом с королевой, закинув ногу на ногу. Такое поведение было непозволительным в обществе королевской семьи, да и не только. Всегда было, что простые люди должны были соблюдать границы между теми, кто выше их по статусу. Агнесс же была простолюдинкой без каких-либо званий.       Она взяла руку королевы, приложив два пальца к запястью, и отвела взгляд в сторону небольших часов, стоящих на тумбочке возле кровати. Несколько секунд молчания, за которые Агнесс отсчитывала удары, не глядя на Анну, только на стрелку часов.       — Пульс слабый, — со вздохом вполголоса произнесла она.       Агнесс мельком коснулась лба Анны тыльной стороной ладони — почти машинально. Нахмурилась.       «Кожные покровы бледные, слабость выражена».       Одна из служанок подала Агнесс свечу, а вторая с другой стороны зашторила балдахин. Агнесс придвинулась к королеве ещё ближе, оперевшись коленом на матрас. Приподняв подбородок левой рукой, держа в правой зажжённую свечу, она начала оценивать реакцию зрачков на свет.       Похоже, к концу осмотра кто-то из служанок точно упадёт в обморок от дерзости нового лекаря королевы. Анна же продолжала без какого-то интереса смотреть на свечу, не обращая внимания на всё происходящее.       — Анна, головокружения нет? — поинтересовалась Агнесс, ставя свечу на тумбочку.       Послышался грохот. Какая-то служанка потеряла сознание, похоже, переход на «ты» был контрольным выстрелом. Две девушки начали приводить её в чувство, пока третья побежала за стаканом воды. Послышался смешок, и Агнесс перевела взгляд обратно на королеву, но та продолжала наблюдать за всем со скучающим видом.       Встав с кровати, Агнесс подошла к упавшей девушке, присев на колени. Она сосредоточенно, спокойно проверила её пульс, температуру тела и велела дать ей сладкого чая, вернувшись обратно к Анне. Она вымыла руки в приготовленной тёплой воде и, вытерев их полотенцем, зашторила их от всех балдахином. Она попросила спуститься с подушки Анну и лечь на спину. Она прекрасно понимала, что и до неё лекари приходили и осматривали королеву, и была уверена, Анне уже тошнотворно от этих осмотров, но ничего не могла с этим поделать. Ей нужно было лично убедиться, что заживление происходит стабильно и нет признаков заражения.       Присев обратно на кровать, Агнесс отодвинула одеяла и перешла к осмотру живота. Она потёрла руки, чтобы Анне было не так холодно от её прикосновений, и её ладонь легла чуть ниже пупка, немного надавливая.       — Больно здесь?       Анна едва заметно вздрогнула.       Матка сокращается, болезненность умеренная, как и было сказано в медицинской книжке, также никаких признаков внутреннего заражения.       Дальше был тот самый неприятный ежедневный осмотр. Девушка попросила раздвинуть Анну ноги как можно шире и, встав посередине перед кроватью, она наклонилась с металлическим прибором. Анна сжала простыни, приготовившись к дискомфорту, но Агнесс действовала быстро, стараясь не доставить неприятных ощущений.       «Выделения в пределах ожидаемого, признаков острого кровотечения нет».       Агнесс вышла, отшторив балдахин после того, как помогла королеве обратно залезть под одеяла. Пока служанки подвязывали его обратно, девушка вновь вымыла руки, положив прибор в сумку на тумбочке к остальным медицинским инструментам.       — Анна, не хочешь позавтракать? — поинтересовалась Агнесс, взяв листок со списком того, что обычно готовил повар из прописанного лекарем, протянутый служанкой со светло-русыми волосами, которая встретила её.       Анна лишь промолчала, отвернувшись от них.       — Она почти не спит и не ест, поэтому мы уже приносим ей еду как можно чаще в разное время, пытаясь покормить. У нас примерно полтора часа в запасе.       — Овсяная каша… Кто вообще её любит? — с гримасой отвращения на лице сказала Агнесс. — Я бы тоже на месте Анны ни ложки в рот не взяла. Поменяйте постельное бельё королевы, и с этого дня его меняем утром и вечером, — обратилась она к троим служанкам. Те быстро засуетились и направились в прачечную за новым постельным бельём. — И проветрите комнату, от вашей дымной дряни и мертвец в могиле второй раз умрёт, а я и того раньше.       Служанки недовольно поджали губы, но все разбрелись, выполняя свою работу, на что Агнесс вышла из комнаты Анны.