Жизнь второстепенного персонажа за кадром Фан продолжение

Мысль о том, что главные события уже начались, висела над мной как дамоклов меч. Каждое утро я просыпался с вопросом: «Сегодня? Это начнется сегодня?» Я смотрел каждый выпуск новостей в ожидании репортажа о нападении на Юэй. Но ничего не происходило. Город жил своей обычной жизнью. Эта тишина была хуже любой бури. Она изматывала нервы, заставляя сомневаться в собственном здравомыслии. Может, я всё выдумал? Может, это паранойя, побочный эффект «стабилизатора» Френзи? Но потом я мельком видел в новостях кого-то из будущих героев — Ingenium, выступающего с речью, или заголовок о новой книге про подвиги Всемогущего. И ледяная уверенность возвращалась. Они были здесь. Они были реальны. И их история уже писалась. Мои тренировки с Хуба-Бубой стали отчаянными. Я уже не просто останавливал покрышки. Я учился создавать барьеры на лету, делать их больше и прочнее. Однажды я даже смог, скрипя зубами от напряжения, создать подобие сферы вокруг себя, когда Буба устроил мне «дождь» из теннисных мячей. Она продержалась всего три секунды и лопнула, но в его глазах я увидел неподдельное уважение. — Чертовски быстро растешь, парень, — проворчал он, помогая мне подняться. — С таким рвением скоро и до лицензии героя недалеко. Героя. Горькая ирония звучала в его словах. Я не хотел быть героем. Я хотел выжить. Тога, почуяв мою повышенную активность, тоже стала беспокойной. Её «миссии по невидимости» теперь включали слежку. Она тайком отмечала, во сколько я ухожу из школы и какими дорогами иду домой. Она не нарушала правил — она просто собирала информацию. Обо мне. О моих привычках. Я иногда замечал её краем глаза — застывшую в тени арки или притворившуюся читающей на скамейке в парке. Она сплетала вокруг меня невидимый кокон своей одержимости, и это было одновременно жутко и… странным образом успокаивающе. В надвигающемся хаосе её безумие было чем-то постоянным. Как-то раз после изматывающей тренировки ко мне подошел Хуба-Буба. — Слушай, парень, — он огляделся, убедившись, что мы одни. — Ты выглядишь… не очень. Весь на нервах. У тебя всё в порядке? Может, проблемы дома? Или… — он понизил голос, — может, кто-то достаёт? Одноклассники? Кто-то похуже? Его вопрос застал меня врасплох. Он видел. Видел мой страх, мою паранойю. И в его глазах читалась не просто учительская забота, а что-то более личное. Почти отеческое. Я открыл рот, чтобы соврать, но слова застряли. Мне дико захотелось выложить всё. Про Френзи. Про Тогу. Про мои кошмары о будущем. Но я стиснул зубы. Нельзя. Его вмешательство могло всё разрушить. Или подставить его под удар. — Всё нормально, сэнсэй, — я опустил глаза. — Просто… скоро экзамены. И… личные дела. — Личные дела, — протянул он, явно не веря. — Понимаю. Ну, если что… — он тяжело положил руку мне на плечо, — знай, что ты не один. Всегда можно прийти и поговорить. Герой я бывший, а уши ещё работают. Он ушёл, оставив меня с чувством вины и слабой искоркой надежды. Не один. Возможно, он был прав. Эту искорку пытался раздуть и Френзи. Наши редкие «сеансы» теперь всё больше походили на совещания двух учёных. Он показывал мне графики моего «резонанса», строил гипотезы, иногда даже спрашивал моего мнения. — Смотри, — он указывал на всплеск на мониторе. — Здесь ты использовал причуду. Но вот этот, более низкий всплеск… он был через час. Эхо. Твоя… линза… продолжает фокусировать энергию, даже когда ты перестаёшь её применять. Очень любопытно. Он смотрел на меня не как на объект, а как на… соавтора. Пусть и младшего. И это было опасно. Потому что я ловил себя на том, что мне это нравится. Нравилось быть понятым. Однажды вечером, когда я в очередной раз запустил «стабилизатор», я заметил нечто странное. Фигуры на экране, обычно плавные, на мгновение исказились. Словно помехи. И монотонная музыка на секунду прервалась, сменившись на низкий, угрожающий гул. Всё длилось долю секунды. Я списал это на сбой. На усталость. Но на следующую ночь это повторилось. И на следующую. Помехи становились заметнее, гул — громче. Браслет на моей руке молчал. Проблема была не во мне. Это было с самой программой. Я не сказал об этом Френзи. Инстинкт подсказывал молчать. Это было моё личное предупреждение. Сломанный инструмент в руках мастера мог быть опаснее, чем его отсутствие. А потом грянул гром. Это был обычный учебный день. Я сидел на уроке литературы, пытаясь не заснуть, как вдруг по школе пронёсся гул. Не звонок. Глухой, мощный гул, от которого задрожали стёкла. Учительница смолкла. Кто-то из учеников глупо хихикнул. И тут же гул повторился, на этот раз громче. И не один. Серией. Как… удары? Или взрывы вдалеке? Сердце упало. Я знал этот звук. Я слышал его в своих кошмарах. Это был звук разрушения. Звук боя. В коридоре раздались крики, топот бегущих ног. Дверь в класс распахнулась, и на пороге появилась завуч с перекошенным от ужаса лицом. — Всем оставаться в классах! Учебная тревога! Герои уже… герои уже выехали! Но она врала. Я видел это по её глазам. Это была не учебная тревога. Я подбежал к окну, расталкивая одноклассников. Вдалеке, в стороне центра, поднимался столб чёрного дыма. Ещё один. И ещё. Сирены героев и спецслужб выли на разных нотах, сливаясь в леденящую симфонию хаоса. Хиосги стоял рядом со мной, бледный как полотно. — Что это? Пожар? Теракт? — Нет, — прошептал я, не в силах оторвать взгляд от дыма. — Это похуже. Это началось. Наконец-то началось. И где-то там, в эпицентре этого ада, был зелёноволосый мальчик, который даже не подозревал, что он — главный герой. А я сидел здесь, в безопасности, и был всего лишь никем. Свидетелем. Жертвой. Или… кем-то ещё. Я посмотрел на свой браслет. Индикатор горел ровным зелёным светом. Мой покой был куплен ценой будущего. И теперь будущее ворвалось в моё настоящее с огнём и грохотом.