Период смены перьев

— И нам с тобой некуда бежать, — напевал Конрад себе под нос, разгребая гору отчетов и докладов. Накопилась куча бумажной работы, которую требовали сделать ещё вчера, — мы два патрона с одного ружья. И нам с тобой некуда бежать. Мы капли крови с одного ножа. Я взвёл курок, не забудь нажать. — Что это за язык? — Сангвиний целует в шею, возникая как будто из ниоткуда. Хотя как это не откуда. Просто пришёл из другой конца покоев. Они уже давненько заперты на «Алай слезе» в варпе. Благо у Севатора чуйка развита и он прихватил с собой документы. — Ностромский? Хотя не похоже. — Почти, — кривится Кёрз. Из-за усталости он не заметил, как брат подобрался к нему. Да и слишком уж восьмой привык к компании Ангела. Это сказалось на реакции. Для сумасшедшего маньяка подобное недопустимо. — Расскажешь? — Сангвиний пододвигает кресло и садится рядом, не особо обращая внимания на записи. Его самого такие же бумажки ждут, а Ангел их нет. Крылья всё также являются убогой версией себя. Линька и не думала подходить к концу. А настроение примарха выдает финты. — Да нечего говорить, — пожал плечами Конрад, возвращая внимания к экрану когитатора. Такой ответ Ангела не устроил. Сангвиний придвинулся ближе. Мышцы болезненно скрутило, и крылья непроизвольно раскрылись. Повелитель девятого глухо прорычал скорее от раздражения, чем от боли. Его уже изрядно достала линька. Хотя один плюс всё-таки был. Конрад проявлял особую заботу. Не сказать, что раньше этого не было. Просто сейчас ощущается по-другому. Или это Сангвиний всё остро воспринимает. В принципе это-то не важно. Главное, что о нем заботятся. А всем нравится, когда о них заботятся, особенно с таким вниманием. Конрад поднялся для удобства и сразу же попал в медвежьи объятия. Сангвиний привычно уткнулся брату чуть ниже солнечного сплетения. Холодные пальцы пробирались по суставам крыльев к лопаткам. Не самая удобная поза для массажа, но никто из них не жалуется. — Так ты мне не расскажешь? — буркнул Ангел, стараясь выровнять шумное дыхание. Волны облегчения, смешанные с удовольствием, разносились по телу, пока Кёрз массировал основание крыльев. — Я ведь уже сказал… — Это не ответ, — глухо шипит Сангвиний. Ангел уж слишком раздраженный, только Конрад уступать не собирается. Ему нечего рассказывать. — Какой хоть смысл? — Сильно тянет спину? — произнес Кёрз одновременно с братом. — Уже нет. Не переводи тему. — Хочу быть уверенным, что ты в порядке. Ангел невнятно пробурчал что-то похожее на обиду. Конрад улыбнулся на детское поведение брата. В такие моменты повелитель девятого становился особенно очаровательным, и так и не скажешь, что он совершенное оружие. Кёрз запустил пальцы в золотистый волос, массируя кожу головы, медленно двигаясь к вискам. Сангвиний неохотно отстранился, заглядывая брату в глаза. Темная бездна и пылающая пустыня. Такие разные. Такие далекие друг от друга. Такие далекие? Только на первый взгляд. Глаза обоих отражали их личный ад. А ад — это ад. — Это легче, чем забыть, наслаждаться этой болью. Я люблю тебя любить, мазать раны сладкой солью, — Конрад поет на грани слышимости. Им обоим так комфортнее. — Всё прекрасно, всё пройдёт, остаются только шрамы. Но не лей ты этот йод на сквозные раны. — Ангел улыбается. — Знаешь, я теряю свободу, когда теряю тебя. И я теряю голос. — Красиво, — смеётся Сангвиний, — только я ни слова не понял. Вместо ответа Конрад лишь целует брата в лоб и выкручивается из объятий. Работу за него никто не сделает. Ангел дергает крыльями, поднимаясь за своими отчетами.