Борьба.

Холодный утренний зеленый свет из озера едва проникал в подземную гостиную Слизерина. Виктория проснулась одной из первых и, не желая тратить время, пока её соседки ещё спали, бесшумно выскользнула из спальни. Она бродила по пустынным коридорам, поднимаясь всё выше, пока не вышла в Большой зал.  Зал был почти пуст. Несколько «ранних пташек» сонно клевали носом над тарелками. И тут к ней, почти бесшумно подкатив, приблизился невысокий, пухлый мужчина с блестящей лысиной и пышными усами. На его лице играла добродушная, но проницательная улыбка. Это был Гораций Слизнорт, декан Слизерина и будущий преподаватель зельеварения. — А, наша новая звёздочка! Мисс Юсупова! — произнёс он с лёгким придыханием, его глаза-бусинки с интересом оглядели её. — Надеюсь, вы хорошо устроились? Не сомневаюсь! Влились в самую сердцевину нашего уютного гнездышка! — Он протянул ей свернутый пергамент. — Ваше расписание, моя дорогая. Жду вас сегодня на зельеваровании! О, у нас будут чудесные... ингредиенты. — Благодарю вас, профессор, — вежливо кивнула Виктория, принимая расписание. Пока Слизнорт что-то бормотал себе под усы о блестящих перспективах, её взгляд упал на другого студента, получавшего расписание. Это был худощавый молодой человек с крючковатым носом и длинными, сальными чёрными волосами, падавшими на его бледное, невыразительное лицо. Он взял пергамент от Слизнорта без единого слова, лишь кивнув, и быстро ретировался, его взгляд скользнул по Виктории настороженно и быстро, будто он поймал себя на чём-то. Это был Северус Снейп, как позже она узнала, её однокурсник. Развернув своё расписание, Виктория пробежалась по нему глазами: *   Древние руны (совместно с Когтевраном) *   История магии (совместно с Пуффендуем) *   Зельеварение (совместно с Гриффиндором) Уголок её рта дёрнулся. Зельеварение с Гриффиндором. Это обещало быть... интересным. Она сунула расписание в складки мантии и направилась к столу Слизерина, готовая начать свой первый учебный день в Хогвартсе. Воздух был наполнен тишиной, но она чувствовала — это затишье перед бурей. Виктория скользнула взглядом по столу Пуффендуя, сканируя лица в жёлто-чёрных мантиях. Среди сонных, зевающих студентов Артемия не было. В груди кольнула тревога, острая и холодная. Она заставила себя сделать глоток тыквенного сока, но еда казалась безвкусной. В этот момент вход в Большой зал заполнила шумная группа. Четверо гриффиндорцев ввалились внутрь, неся с собой энергию утра и громкие шутки. Впереди всех шли две девушки.  Первая — рыжая, с живыми, ярко-зелёными глазами и веснушками, рассыпавшимися по носу. Она что-то рассказывала, жестикулируя, и её смех звенел выше всех. Она была душой этой компании, её центром притяжения. Вторая — круглолицая, с мягкими, добрыми чертами лица и тёплым, немного застенчивым взглядом. Она улыбалась шуткам подруги, и в её безмятежности было что-то такое, что заставило Викторию на мгновение вспомнить Артемия. Та же беззащитность, та же открытость миру. Виктория отвела взгляд, чувствуя неловкий укол чего-то похожего на зависть к их лёгкой дружбе. Она снова посмотрела на стол Пуффендуя. Брата не было. Тревога переросла в лёгкую панику. «Где он? Он что, проспал? Заблудился? Его кто-то...» Мысли неслись пугающей чередой. Она резко поднялась из-за стола, решив пойти искать его сама, как у самого выхода из зала её взгляд упал на знакомую фигуру. Эдгар Боунс, староста Пуффендуя, стоял, прислонившись к косяку двери, и о чём-то спокойно разговаривал с другим пуффендуйцем. На его лице не было ни тени беспокойства. Вид его немного успокоил Викторию. Она не доверяла ему — не доверяла никому в этих стенах, — но иного выхода у неё не было. Она не могла опекать брата каждую секунду. Она сделала шаг в его сторону, поймав его взгляд. Эдгар заметил её, кивнул, поняв без слов её немой вопрос, и сделал успокаивающий жест: «Всё в порядке». Виктория замерла, разрываясь между желанием потребовать подробностей и необходимостью сохранять лицо. Она кивнула ему в ответ, коротко и сдержанно, давая понять, что полагается на его слово. Но в её синих глазах читалось предупреждение: «С ним всё должно быть действительно в порядке». Она подошла к Эдгару. — Смотри-ка, — тихо проговорил Римус Люпин, его умные, усталые глаза с интересом изучали Викторию. — Новенькая. И уже общается со старостой Пуффендуя. Необычно для слизеринки. Сириус Блэк, прислонившись к стене с привычной небрежной грацией, фыркнул: — Выглядит как очередная богатая наследница, которая думает, что может купить себе место даже здесь. Слизнорт, видимо, уже повесился на ней, как на новой блестящей безделушке. — Может, она шпионит? — с притворной серьёзностью предположил Питер Петтигрю, нервно озираясь. Джеймс Поттер снял очки, протёр их о мантию и водрузил обратно на нос, чтобы лучше разглядеть Викторию. — Кто бы она ни была, с такими волосами её не потеряешь в толпе. Ясно одно — Мародеры должны разузнать о новых лицах побольше. — Он бросил взгляд на своих друзей, и они молча, с пониманием кивнули. «Мародеры» всегда были в курсе всего, что происходило в Хогвартсе. В этот момент к ним подошла профессор Макгонагалл с свёртком пергаментов в руках. — Ваше расписание, джентльмены, — сказала она сухо, вручая каждому по листку. — И постарайтесь не опоздать в первый же день. Джеймс развернул свой пергамент и громко застонал. — Трансфигурация, зельеварение и история магии! Снейп на зельях... это же конец света! — А история магии с призраком Бинсом — верный способ уснуть навсегда, — мрачно пошутил Сириус, с отвращением разглядывая расписание. Пока они шутили и жаловались, Виктория закончила разговор с Эдгаром и удалилась. Мародеры проводили её взглядами. — Ладно, — хлопнул Джеймс по плечу Сириуса. — Первый урок ждёт. А за новой «звездой» Слизерина присмотрим потом. Обещаю, это будет интересно. Пока Джеймс, Сириус и Питер строили планы насчёт «новой блестящей слизеринки», Лили Эванс скрестила руки на груди и бросила на них предупредительный взгляд. Её зелёные глаза сверкнули. — И чтобы вы там ни задумали, — сказала она твёрдо, — оставьте эту девушку в покое. Она никому ничего плохого не сделала. Не ваше дело, с кем она разговаривает. Алиса, стоявшая рядом, с тихой, но твёрдой поддержкой в голосе, добавила: — Она права. Вы же не знаете её. Может, она просто беспокоилась о брате. Не нужно сразу лезть с расследованиями и... и глупостями. Сириус только усмехнулся и подмигнул Лили: — Расслабься, Эванс, мы всего лишь проявим здоровый интерес к новым однокурсникам. Ничего криминального… Но Лили не сдавалась. — Ваш «здоровый интерес» обычно заканчивается взорванным котлом в кабинете Слизнорта или тем, что кто-то оказывается в больничном крыле. Обещайте, что не будете делать глупостей! Джеймс вздохнул с преувеличенной драматичностью, прижимая руку к сердцу. — Клянусь своей метлой, Дорогая, —Глаза Эванс сверкнули недобрым огоньком,— мы будем паиньками. Ну, почти. — Он тут же увернулся от легкого тычка Лили в плечо. Римус, самый рассудительный из четверки, кивнул девушкам: — Не волнуйтесь. Мы просто... понаблюдаем. Без инцидентов. С этими словами, под недоверчивыми взглядами Лили и Алисы, «Мародеры» наконец двинулись на свой первый урок, оставив за собой ощущение надвигающейся шалости, которую не смогли предотвратить даже самые здравомыслящие из гриффиндорцев. Лили покачала головой, обменявшись с Алисой взглядом, полным предчувствия неприятностей. Они знали своих мальчиков слишком хорошо. Первый урок по древним рунам прошёл для Виктории не просто легко — он был мучительно скучным. Преподаватель, профессор, чьё имя она даже не запомнила, решил проверить знания, полученные студентами за лето. Виктория отвечала на вопросы машинально, её мысли были далеко. Она выполнила основное задание быстрее всех, безупречно и без единой ошибки. Преподаватель, удивлённый, дал ей дополнительное задание — расшифровать сложнейшую руническую последовательность, которую обычно проходили только на седьмом курсе. Виктория взглянула на пергамент, её ум мгновенно проанализировал закономерности, и через несколько минут она уже записывала чистейший перевод на поля, добавив изящный анализ скрытых смыслов. В аудитории повисла ошеломлённая тишина. Студенты Когтеврана смотрели на неё с откровенным изумлением и уважением. Слизеринцы же — с плохо скрываемым восхищением и гордостью. За один урок она заработала для своего факультета тридцать баллов. — Потрясающе, мисс Юсупова, просто потрясающе, — пробормотал преподаватель, разглядывая её работу. — Подойдите ко мне после занятия. Когда аудитория опустела, он сказал ей: — Ваши знания выходят далеко за рамки программы даже седьмого курса. Обучать вас по стандартной системе — пустая трата времени. Я подготовлю для вас индивидуальную программу. Мы углубимся в руны, которые не изучают в Хогвартсе. Согласны? — Конечно, профессор, — кивнула Виктория без тени эмоций. Её это обрадовало, по крайней мере не будет так скучно. Она вышла из аудитории, и её сразу же встретил прохладный, оценивающий взгляд. Регулус Блэк прислонился к каменной стене коридора, явно поджидая её. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалось нечто похожее на уважение. — Тридцать баллов за один урок, — произнёс он ровным голосом, без намёка на лесть или восторг. — Это впечатляет. Слизнорт будет в восторге. Дом оценит твои... способности. — Благодарю. Регулус шёл рядом с ней, его шаги были бесшумными, а взгляд, устремлённый прямо перед собой, был полон неразрешённых вопросов. Он не выдержал и нарушил молчание, его голос прозвучал ровно, но с оттенком неподдельного любопытства: — Откуда у тебя такие познания в рунах? — Он слегка повернул к ней голову. Несмотря на то, что он учился на четвёртом курсе, он был почти одного роста с Викторией, и его серьёзное, бледное лицо с серыми глазами выглядело старше своих лет — она бы дала ему все шестнадцать, не меньше. Её ответ был лаконичным и ничего не объясняющим: — У меня был хороший учитель. Она произнесла это так окончательно, что было ясно — тема закрыта. — А почему ты здесь? Урок только что закончился. Ты оказался здесь слишком быстро. — Аудитория трансфигурации рядом. Я слышал, как слизеринцы обсуждали ваш урок рун. Говорили, что новая студентка щёлкает задания седьмого курса как орехи. Мне стало... интересно. Он произнёс это с лёгкой насмешкой над самим собой, как будто признаваясь в слабости — в любопытстве, что было не совсем в его стиле. Но в его глазах читалось неподдельное уважение и Виктория это чувствовала. Они дошли до поворота, ведущего к аудитории истории магии. Регулус замедлил шаг. — Удачи на истории с пуффендуйцами, — произнёс он, и в его тоне снова зазвучало лёгкое презрение. — Хотя, с твоими знаниями, тебе вряд ли она понадобится. С этими словами он кивнул ей на прощание и растворился в потоке студентов, оставив Викторию на пороге аудитории. В коридоре, заполненном спешащими на уроки студентами, она почти столкнулась с Артемием. Он брел по коридору один, волоча ноги, с таким скучающим и несчастным видом, что её сердце сжалось. — Арти, — окликнула она его, слегка касаясь его плеча. Он вздрогнул и обернулся, его лицо на мгновение озарилось радостью при виде сестры, но тут же снова стало вялым. — Витя... Привет. — Как ты? Как на факультете? — спросила она, внимательно вглядываясь в его глаза. — Всё... хорошо, — он ответил немного неуверенно, но искренне. — Ребята... они все очень дружелюбные. Показывали мне всё. Кормят вкусно. — Он даже пытался улыбнуться, но улыбка получилась слабой. — Просто... — Просто? — мягко подтолкнула его Виктория. — На нумерологии было так скучно, — признался он, с тоской глядя в пол. — Я всё это уже знал. Ещё в прошлом году выучил. Сидел и просто ждал, когда закончится. Виктория молча кивнула. Она поняла. Не только ей предстояло столкнуться с вызовом — её брату, с его тихим, но острым умом, тоже будет нелегко в рамках стандартной программы. Учёба, которая всегда была для них радостью и страстью, в Хогвартсе грозила превратиться в рутину и испытание на терпение. — Держись, — сказала она ему, и в её голосе впервые прозвучала не только старшая сестра, но и товарищ по несчастью. — Возможно, придётся заниматься самостоятельно. Как дома. Артемий кивнул, понимая её без слов. — Я попробую. А ты куда? — История магии, — ответила Виктория без особого энтузиазма. — А я на Защиту от Тёмных Искусств, — сказал Артемий, и в его глазах наконец-то вспыхнул слабый огонёк интереса. Этот предмет звучал куда более многообещающе. — Удачи, Арти, расскажешь все во время обеда. — Хорошо. Она потрепала его за макушку и они разошлись в разные стороны коридора. Виктория смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, и с лёгкой грустью подумала, что их пути в этом замке, как и их факультеты, всё больше расходятся. Виктория шла по коридору, и каждая деталь Хогвартса раздражала её всё сильнее. Лестницы, меняющие направление без всякого предупреждения, заставляли её сбиваться с пути. Говорящие портреты нашептывали ей вслед что-то неразборчивое, и ей казалось, что в их шёпоте сквозит насмешка. Студенты младших курсов из других факультетов при её появлении замолкали и провожали её подозрительными взглядами, будто она была пришельцем с другой планеты. Но она шла, высоко подняв голову, с ледяным, невозмутимым выражением лица, игнорируя всё вокруг. И вдруг её взгляд, скользящий по толпе, зацепился за двух знакомых фигур. У стены, в стороне от основного потока, стояли Эван Розье и тот самый худощавый парень с крючковатым носом и сальными тёмными волосами — Северус Снейп. Они о чём-то тихо, но оживлённо беседовали. Эван, заметив её, прервал разговор и широко, почти торжествующе улыбнулся, поманив её рукой. Виктория, видя в них хоть какое-то подобие знакомых лиц в этом хаосе, направилась к ним. — Юсупова! Идёшь на историю? — спросил Эван, шагая рядом с ней. Снейп молча кивнул в её сторону, его взгляд был быстрым и всё таким же настороженным, прежде чем он снова уткнулся в пол. — Преподаёт её привидение, профессор Биннс, — продолжил Эван с откровенной насмешкой в голосе. — Заклинатель, который настолько заскучал на собственном уроке, что просто умер и даже не заметил этого. Говорят, он до сих пор читает те же конспекты, что и при жизни. Это самый скучный предмет во всём Хогвартсе. Готовься засыпать на ходу. Они вошли в аудиторию. Воздух в классе был холодным и затхлым, пахло пылью и старой бумагой. И вот, сквозь кафедру медленно проплыло полупрозрачное привидение в старомодных мантиях. Его голос был монотонным, как скрип несмазанных колёс, и он сразу же начал бубнить что-то о Гоблинских восстаниях XVIII века.  Виктория взглянула на бледное, безразличное лицо профессора Бинса, на его пустые, невидящие глаза, устремлённые куда-то в пространство над головами студентов, и её худшие опасения подтвердились. Эван был прав.Это было не обучение. Это было испытание на прочность. Она достала пергамент и перо, приготовившись механически записывать даты и имена, в то время как её ум уже искал способы, как использовать это время с пользой — повторять руны или строить планы на предстоящее Зельеварение с гриффиндорцами. Этот год обещал быть долгим. Когда урок истории магии, наконец, подошёл к концу, Виктория вышла из аудитории в числе первых. Её терпение было исчерпано монотонным бормотанием профессора Бинса. Она направилась в Большой зал на обед, её цель была ясна — найти Артемия. Войдя в зал, её взгляд сразу же выхватил знакомые огненно-рыжие волосы за столом Пуффендуя. Не колеблясь ни секунды, она прошла между длинными столами и бесцеремонно уселась рядом с братом на скамью в жёлто-чёрных цветах. Воздух в зале мгновенно изменился. Гул голосов сменился настороженной, звенящей тишиной. Пуффендуйцы вокруг замерли с поднесёнными ко рту ложками, их глаза округлились от испуга и недоумения. Слизеринка за их столом? Это было беспрецедентно. Студенты других факультетов перестали есть, уставившись на эту странную пару. Даже на преподавательском столе прекратились тихие беседы. Все взгляды, полные любопытства и подозрения, были прикованы к Виктории. Лишь профессор Дамблдор, сидевший в центре, не изменил своего выражения. За его полумесячными очками лишь мерцала тихая, понимающая усмешка, будто он наблюдал за самым интересным спектаклем за долгое время. Виктория полностью проигнорировала все эти взгляды. Она повернулась к брату, который сидел, покраснев от смущения, но с глазами, сияющими от возбуждения. — Ну как? Защита от Тёмных Искусств? — спросила она, накладывая ему на тарелку печёной картошки. — Это было потрясающе, Витя! — прошептал он, забыв о всеобщем внимании. — Преподаватель такой... знающий! Сегодня мы проходили Боггартов! Он начал быстро и путано рассказывать, как одноклассники по очереди сражались с существами, принимающими облик их страхов, и как заклинание «Ридикулус» превращало их во что-то смешное. — Ко мне, к сожалению, очередь не дошла, — вздохнул он с легким разочарованием. — Но я так надеюсь, что в следующий раз тоже смогу попробовать! Это выглядело так здорово! Виктория слушала, кивая. В усадьбе Юсуповых боггартов не водилось — магия рода и мощные защиты не позволяли таким существам проникнуть внутрь. Они изучали теорию противостояния им по книгам, но практиковать заклинание им не приходилось даже в Колдотвоорце. — Нужно будет потренироваться, — деловито заметила она, уже составляя в уме план. — Найти способ. В этот момент к ним приблизился Эдгар Боунс. Он выглядел слегка озадаченным, но не враждебным. — Всё в порядке, Мисс Юсупова? — тихо спросил он. — Всё прекрасно, мистер Боунс, — холодно ответила Виктория, даже не поворачиваясь к нему. — Я обедаю с моим братом. Эдгар замялся, затем кивнул и отошёл, жестом разрешая остальным продолжить трапезу. Лёд был сломан, но напряжение в воздухе всё ещё висело. Виктория Юсупова своим простым действием бросила вызов всем неписаным правилам Хогвартса, и все теперь ждали, чем же это закончится. За столом Гриффиндора «Мародеры» не отрывали глаз от необычной пары за столом Пуффендуя. Джеймс, раздражённо ковыряя вилкой пирог, наконец не выдержал: — Ладно, признаю. Она... не такая, как остальные слизеринцы, — проворчал он, кивая в сторону Виктории. — Смотри, как с братом. Не каждый на такое пойдёт. Сириус, развалившись на скамье с видом короля, снисходительно фыркнул: — Временное явление, Поттер. Не пройдёт и недели, как Слизнорт и вся его змеиная стая выдрессируют её как следует. Научат смотреть свысока на всех, у кого кровь не того оттенка. Уверен, она уже заучивает девиз «чистой крови». — Может, и нет, — тихо, но весомо вставила Лили, не отрываясь от книги, но явно следя за разговором. — Не всех можно изменить... Вон, Сириуса же не смогли переделать под стандарты его семьи. — О, Эванс, ты льстишь мне! — Сириус приложил руку к сердцу с театральным видом, но в его глазах мелькнула тень былой боли. — Я уникальный экземпляр. Неповторимый. И непокорный. — Он откинул длинные чёрные волосы с высокомерным видом. Римус, сидевший напротив, лишь покачал головой, но ничего не сказал, его взгляд был прикован к Виктории с аналитическим интересом. Сириус, отшутившись, снова уставился на Викторию. Его взгляд, обычно полный насмешки и скуки, теперь был тяжёлым и изучающим. Он вглядывался в её безупречную осанку, в холодную уверенность, с которой она игнорировала весь зал, в лёгкий, едва уловимый жест, которым она пододвинула брату блюдо с фруктами. И в этот момент она подняла глаза.  Их взгляды встретились через весь шумный зал. Его холодные серые глаза, обычно скрывавшие насмешку или скуку, и её глаза — тёмные, как глубина ночного озера, почти чёрные, но с скрытой синевой где-то в самой глубине, завораживающие и абсолютно непроницаемые.  На мгновение время остановилось. Ни насмешки, ни высокомерия, ни страха. Только два взгляда, два противостоящих друг другу мира, меряющиеся силой в тишине, нарушаемой лишь гулом зала. Сириус не отвел взгляда первым. В его глазах промелькнуло не ожидаемое презрение, а острое, живое любопытство. А в её — ни тени смущения, лишь холодная, оценивающая уверенность, будто она изучала диковинный, но неопасный экспонат. Первой опустила глаза Виктория, вернувшись к разговору с братом, как будто ничего не произошло. Но щёки Сириуса под светлой кожей порозовели. Он резко отвёл взгляд и налил себе тыквенного сока, сделав вид, что это не имеет никакого значения. — Что? — огрызнулся он на немой вопрос Джеймса. — Просто показалось… Но он больше не шутил о ней до конца обеда. Атмосфера за столом Гриффиндора стала заметно напряжённее. Лили и Римус переглянулись, они улыбнулись происходящему… Обед подошёл к концу, и студенты потоками хлынули из Большого зала. Виктория направилась в подземелья на зельеварение, и Эван, нахмуренный и явно не в духе, пошёл рядом с ней. Его вопрос прозвучал резко, с плохо скрываемым раздражением: — Юсупова, что это было? Зачем ты села с этими... пуффендуйцами? На тебя весь зал смотрел как на сумасшедшую. Виктория остановилась и медленно повернулась к нему. Её лицо было абсолютно спокойным, но глаза... её тёмные, бездонные глаза вспыхнули таким ледяным, свирепым огнём, что Эван невольно отступил на шаг, и на его лице на мгновение мелькнул неподдельный страх. — Там сидела моя семья, — произнесла она тихим, шипящим голосом, в котором не было ни капли эмоций, только сталь. — Мой брат. — Она сделала шаг вперёд, и Эван, против своей воли, отступил ещё. — Ещё одно слово против него, против его выбора или его факультета — и тебе, Розье, или любому другому слизеринцу, который осмелится его задеть, очень и очень не поздоровиться. Я не стану метать заклинания исподтишка. Я сделаю это при всех. И ты будешь молиться, чтобы это закончилось быстро. Я понятно объясняю? Эван замер. Его самоуверенность испарилась без следа. Он еще никогда не встречал таких девушек, которые одним взглядом могли притупить все его инстинкты. Такой взгляд он видел только у своего деда, Розье старшего. — Хорошо, — ледяным тоном заключила Виктория и, развернувшись, пошла дальше по коридору, будто ничего не произошло. Эван, немного оправившись, молча последовал за ней, но уже не пытался заговорить. Его взгляд, украдкой брошенный на её спину, был полон уже не раздражения, а настороженного уважения. Они вошли в класс зельеварования, где уже витал знакомый запах странных ингредиентов и дымящихся котлов. Напряжение между ними витало в воздухе, но теперь оно было другого свойства — Виктория ясно дала понять, что в её мире есть иерархия, и на её вершине стоит семья. А всё остальное, включая факультетские предрассудки, было далеко внизу. Вскоре в кабинет ввалились гриффиндорцы во главе с Джеймсом и Сириусом, чей смех и шутки резко контрастировали с мрачной атмосферой подземелья. Они шумно расселись по своим местам, бросая злющие взгляды на слизеринцев. В аудиторию вкатился профессор Слизнорт. — Так, так, так, приступим, приступим! — он прошёлся перед кафедрой, сверкая золотой застёжкой на своём объёмном животе. — На сегодня у нас, господа, особая задача! Особенная! Он провёл перекличку, и когда очередь дошла до «Юсуповой», он задержал на ней взгляд, прежде чем двинуться дальше. Затем он театральным жестом извлёк из складок своей мантии небольшой флакон, в котором переливалась жидкое золото.  — Феликс Фелицис, друзья! — провозгласил он, и по залу пронёсся восхищённый шёпот. — Зелье удачи. Всего несколько капель — и весь день будет вашим! А сегодня... — он многозначительно посмотрел на класс, — тот, кто приготовит лучшее зелье за этот урок, получит этот флакон в награду! В аудитории воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огней под котлами. Даже самые безразличные студенты выпрямились. Взгляд каждого был прикован к мерцающему флакону. — Рецепт на доске! Приступайте! — скомандовал Слизнорт. Все разом бросились к полкам с ингредиентами. Виктория действовала с холодной, хирургической точностью. Её движения были выверены и экономичны, без лишней суеты. Она не смотрела по сторонам, полностью погрузившись в процесс. Эван, пытаясь сохранить лицо, тоже взялся за работу, но его движения были более резкими, он то и дело поглядывал на её котёл. Снейп, сидевший рядом, работал с сосредоточенной, почти злобной интенсивностью, его длинные пальцы ловко измельчали ингредиенты. Он явно нацелился на победу. С другого конца комнаты доносились взрывы смеха и шипение от котла гриффиндорцев, где Джеймс и Сириус, похоже, больше увлекались процессом, чем результатом. Воздух в классе быстро наполнился паром и самыми разными ароматами — от цветочных до откровенно тошнотворных. Начиналась настоящая alchemical гонка, и Виктория Юсупова, с её безупречным образованием и железной волей, была намерена выиграть её. Она не отвлекалась ни на мгновение. Пока вокруг царил хаос — шипение перебродивших зелий, взрывы, смех гриффиндорцев и ворчание Слизнорта — её движения оставались безошибочными и выверенными до миллиметра. Она не смотрела по сторонам, полностью погрузившись в магию тиглей и ингредиентов. Ровно через час она убрала огонь под своим котлом. Жидкость внутри была идеально прозрачной, с мерцающим серебристым отливом, словно в ней плавали самые маленькие звёзды. От него исходил лёгкий, холодный аромат ночного воздуха после грозы и свежесрезанной полыни.  Профессор Слизнорт, проходя между рядами, остановился у котла Лили Эванс. Его зелье было прекрасного солнечно-золотого цвета. — Превосходно, мисс Эванс! Превосходно! — восхищённо прошептал он. Затем он подошёл к Северусу Снейпу. Тот приготовил зелье густого, тёмно-фиолетового, почти чёрного оттенка, которое медленно переливалось, словно живой аметист. — Блестяще, мистер Снейп! Мои поздравления! — просипел Слизнорт, потирая руки. Котёл Сириуса и Джеймса издавал тревожное бульканье и пахло жжёной резиной. Слизнорт лишь поморщился и покачал головой, даже не став комментировать. Римус Люпин приготовил вполне достойное, стабильное зелье, но оно не шло ни в какое сравнение с работами Лили и Северуса. Наконец, Слизнорт подошёл к столу, где сидели Эван и Виктория. На зелье Эвана, мутное и странно пахнущее, он лишь брезгливо сморщил нос и прошёл мимо. И остановился перед котлом Виктории.  Он замер. Его обычно оживлённое лицо стало абсолютно неподвижным. Его глаза, широко раскрывшись, уставились на мерцающую серебром жидкость. Он молчал так долго, что даже гриффиндорцы перестали шуметь, и в классе воцарилась гробовая тишина. Все ждали вердикта. — Но... это невозможно... — наконец прошептал он, и его голос дрожал от изумления. — В этом возрасте... «Лунная росá» … Он обернулся к классу, его лицо сияло. — Класс! Поздравьте мисс Юсупову! Мы видим не просто зелье! Мы видим шедевр!Эффект... — он с благоговением посмотрел на жидкость, — очищает разум, обостряет интуицию до почти ясновидения и на несколько часов дарует магу невероятную концентрацию и связь с лунной магией! Его практически невозможно приготовить без ошибок! Он взял флакон с Феликсом и с дрожью в руках протянул его Виктории. — Феликс Фелицис ваш, моя дорогая! И... двадцать баллов Слизерину! Нет, пятьдесят! В классе повисло ошеломлённое молчание, нарушаемое лишь злобным шипением зелья в котле Снейпа. Виктория приняла флакон с тем же ледяным спокойствием, с которым его приготовила, кивнула и села на место. Она не смотрела на восхищённые или завистливые взгляды. Она просто сделала свою работу. И сделала её лучше всех. Урок завершился в атмосфере напряжённого молчания, нарушаемого лишь восхищёнными шёпотами и злобным шипением от котла Северуса Снейпа. Профессор Слизнорт, всё ещё не могущий прийти в себя, поспешил к Виктории. — Мисс Юсупова! — просипел он, сияя от восторга. — Такое мастерство... такой талант! Я просто обязан пригласить вас в наш Клуб Слизней! Это клуб для... э-э-э... особо одарённых студентов! Мы собираемся порою по вечерам, обсуждаем тонкости зельеварения, я делюсь редкими рецептами... О, вы просто обязаны стать нашей жемчужиной! Виктория, сохраняя безупречные манеры, вежливо склонила голову. — Я буду польщена присоединиться, профессор. Благодарю вас за приглашение. Слизнорт, сияя, как рождественская ёлка, аккуратно зачерпнул её зелье «Лунная роса» в свой собственный флакон, словно это была величайшая драгоценность, и удалился, продолжая бормотать себе под нос что-то о «невероятном таланте» и «блестящем будущем». Виктория молча собрала свои вещи и вышла из аудитории в прохладный коридор. Она сделала всего несколько шагов, как услышала за собой тихий, но чёткий голос: — Мисс Юсупова. Она обернулась. Перед ней стоял Северус Снейп. Он выглядел ещё более бледным и угрюмым, чем обычно, но в его тёмных глазах горел не привычный disdain, а жадный, неутолимый интерес.  — Мы не были должным образом представлены, — произнёс он, и его голос, обычно язвительный, сейчас звучал почти что вежливо. — Северус Снейп.  — Виктория Юсупова, — кивнула она в ответ, её собственный тон был ровным. — Поздравляю с Феликсом, — сказал он, и в его словах не было ни капли лести или зависти, лишь констатация факта. — И с тем зельем... «Лунная роса». — Он произнёс название с почтительным трепетом, который редко когда можно было услышать в его голосе. — Это... беспрецедентно. Он сделал паузу, подбирая слова. — Позвольте задать вам несколько вопросов о нём. О методике. О температуре на втором этапе помешивания. — В его глазах читалась настоящая, голодная жажда знаний, затмевающая даже его обычную надменность. Виктория изучающе посмотрела на него. Он был странным, угрюмым, но его интерес был искренен. И он, в отличие от других, оценил не победу, а само искусство. — Я направляюсь в библиотеку, — ответила она. — Вы можете составить мне компанию и задать свои вопросы по пути. Тень чего-то, отдалённо напоминающего удивление, мелькнула на лице Снейпа. Он кивнул, один раз, коротко и резко. — С удовольствием. Они пошли по коридору вместе — высокая, гордая наследница с безупречной осанкой и худощавый, угрюмый юноша в слишком большой для него мантии. Два одиночества, объединённые на время общим интересом к тёмному и сложному искусству, которое понимали немногие. Их тихая беседа о тонкостях зельеварения, полная специфических терминов, была столь же непонятна для окружающих, как и они сами. Виктория и Северус, погружённые в тихий, технический разговор о вязкости сока лунного камня, шли по коридору, как вдруг их путь преградили двое. — Ну-ну, ну-ну, что это у нас тут? — раздался насмешливый, хорошо поставленный голос. Сириус Блэк вышел вперёд, широко улыбаясь. Его друг, Джеймс Поттер, стоял рядом, снимая очки и якобы протирая их, но его взгляд был полон веселья. — Не беспокоит ли это... недоразумение, Нюниус,— Сириус презрительно кивнул в сторону Снейпа, — такую прекрасную и, видимо, заблудшую даму? Северус замер. Его лицо исказилось от ненависти, он побледнел ещё больше, и его рука инстинктивно рванулась к палочке. Виктория положила руку ему на запястье, коротким, почти невесомым движением останавливая его. Её собственное лицо оставалось абсолютно спокойным, но в глазах, тёмных, как бездна, вспыхнул опасный, ледяной огонь. — Виктория Юсупова, — представилась она холодно, её голос прозвучал, как удар хлыста. — И моё время и моё общество я выбираю сама. Ваше беспокойство тронуло, но совершенно излишне. — Она посмотрела на них с таким высокомерием, что даже Сириус на мгновение смутился. — А теперь, если вы позволите, у нас есть дела поважнее, чем выслушивать ваши... остроты. Она сделала шаг вперёд, намереваясь обойти их, но Джеймс и Сириус, оправившись, снова преградили им путь, сыпля глупыми вопросами и плохо скрываемыми насмешками. И вдруг Северус дёрнулся, словно его дёрнули за невидимую нитку, и взлетел в воздух ногами вверх, беспомощно болтаясь под потолком. Его мантия накрыла ему лицо, а из карманов посыпались перья и склянки. Раздался оглушительный хохот гриффиндорцев. Виктория даже бровью не повела. Её лицо оставалось безупречно непроницаемой маской. Она плавным, почти небрежным движением выхватила палочку и тихо произнесла: «Фините». Северус мягко опустился на каменный пол, откашлялся и вскочил на ноги, его лицо пылало от унижения и ярости. Он уже занёс палочку, чтобы атаковать, его глаза были полны ненависти. Но Виктория снова остановила его, на этот раз просто испепеляющим взглядом, полным такого ледяного презрения, что он застыл на месте. Она медленно перевела этот взгляд на Джеймса и Сириуса. В её глазах не было ни страха, ни злости — лишь безграничное, всепоглощающее отвращение, будто она смотрела на что-то неприятное, прилипшее к подошве. Не сказав больше ни слова, она развернулась и пошла прочь, её пятки отчётливо стучали по камню. Северус, всё ещё дрожа от ярости, бросил последний ненавидящий взгляд на мародеров и последовал за ней. В этот момент из-за колонны вышел Эван Розье, наблюдавший за всей сценой. — Не стоит беспокоить Викторию, — сказал он с фальшивой небрежностью, стараясь казаться крутым. — И такие уродцы, Как вы, — не стоят её времени. Это стало последней каплей. Сириус Блэк, до этого момента наслаждавшийся своей победой, взбесился. Его надменная улыбка сменилась гримасой ярости. — Что ты сказал, Розье? — он сделал шаг вперёд, и его палочка оказалась в руке. — Повтори, я не расслышал! Но Виктория и Северус уже уходили, оставляя за собой назревающий новый скандал. Воздух в коридоре снова наэлектризовался, но на этот раз без её леденящего присутствия, сдерживающего самых яростных. Виктория зашла в библиотеку, где царила благоговейная тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и скрипом перьев. Она вежливо представилась мадам Пинс, суровой хранительнице книг, та лишь кивнула, сверкнув очками, и указала на правила поведения. Найдя уединённый стол, Виктория погрузилась в выполнение дополнительного задания по рунам. Сложные символы ложились на пергамент с лёгкостью, её ум работал быстро и чётко. Северус Снейп устроился неподалёку, погружённый в свой собственный мрачный мир зелий, изредка бросая на её работу короткие, оценивающие взгляды. Закончив, она собрала вещи и, кивнув на прощание Снейпу, вышла из библиотеки. Ей нужен был воздух и покой. Она направилась к озеру, где зеркальная гладь воды отражала заходящее солнце и зубчатые стены замка. Достав из складок мантии обычный листок пергамента, она легким движением палочки произнесла заклинание. Бумага затрепетала, развернулась и превратилась в тёплый, мягкий плед в тёмно-зелёных тонах. Она расстелила его на траве и прилегла, слушая шепот волн и крики птиц. Усталость от первого дня взяла своё, и она погрузилась в лёгкий, безмятежный сон. Примерно через час её разбудил осторожный толчок в плечо. — Витя? — послышался тихий, взволнованный голос. Она открыла глаза. Перед ней стоял Артемий, его лицо сияло, а глаза горели таким воодушевлением, которого она не видела у него очень давно. — Витя, представляешь! — начал он без предисловий, садясь рядом на плед. — На трансфигурации сегодня... профессор Макгонагалл дала сложное задание — превратить мышь в табакерку с узором. И у меня... у меня получилось! С первого раза! И узор был очень чётким! Он говорил быстро, захлёбываясь от восторга. — Она посмотрела на мою работу, кивнула и сказала: «Аккуратно выполнено, мистер Юсупов.» И дала Пуффендую десять баллов! — Он произнёс это с таким благоговением, будто ему вручили орден. — А потом Эдгар... мистер Боунс... сказал, что она очень редко хвалит кого-то вслух! Он замолчал, переводя дух, и его сияющее лицо вдруг стало серьёзным. — И знаешь... это потому, что мы с тобой столько занимались дома, да? Вне учебного времени. Это ведь так и есть? Виктория смотрела на него, и в её холодном сердце отозвалось тёплое, щемящее чувство гордости. Она видела не просто успех в учёбе — она видела, как в нём прорастает уверенность, которую годами заглушала строгая атмосфера Колдотвоорца и давление знаменитой фамилии. — Конечно, Арти, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала несвойственная ей мягкость. — Ты всегда был способным. Он кивнул, и его взгляд стал задумчивым. — Ребята все порадовались за меня. Даже те, у кого не получилось. Здесь не боятся, если кто-то лучше. Здесь... помогают. Они сидели молча, глядя на озеро. Виктория понимала. В Колдотвоорце её брат боялся выделяться, боялся быть «недостаточно хорошим» для Юсуповых. А здесь, в Пуффендуе, с его простыми ценностями — трудолюбием, верностью и справедливостью — его скромный талант не осуждали, а поддерживали. И это меняло всё. Она была счастлива за него. Впервые за долгое время она видела его не робким тенью за своей спиной, а ярким, живым человеком, нашедшим своё место под солнцем. И это, возможно, было главной победой этого дня. Виктория с лёгким удивлением посмотрела на брата. Мысль о том, что он смог самостоятельно не только сделать уроки, но и найти её в огромном, постоянно меняющемся лабиринте Хогвартса, казалась почти невероятной. — И как ты меня нашёл? — спросила она, поднимая бровь. — Уже разобрался в этих вечно двигающихся лестницах? Артемий смущённо улыбнулся и потупил взгляд. — Ну... не совсем. Сначала я сделал домашнее задание, написал эссе по трансфигурации в общей гостиной. А потом... потом я попытался тебя найти и чуть не заблудился. — Он поморщился, вспоминая. — Я уже думал, что придётся звать на помощь домовика... Он сделал паузу, и его лицо озарилось. — Но потом мне встретился один парень. Он был... старостой Гриффиндора, кажется. Высокий, выглядел уставшим, и у него... — Артемий жестом показал на своё лицо, — были шрамы. Но он говорил очень спокойно. Виктория напряглась, услышав про гриффиндорского старосту. Её мысли сразу же обратились к мародерам. — Я спросил у него, не видел ли он тебя, — продолжил Артемий. — Он сначала не понял, о ком я, но потом... потом он достал какой-то пергамент, развернул его, они с друзьями что-то там посмотрели, пошептались... и он сказал: «Она у озера. Возле большого камня.» — Артемий развёл руками. — Вот так я тебя и нашёл. Они были... странные, но… Виктория замерла. Пергамент... который показывает людей... Это звучало как мощный артефакт. И то, что гриффиндорцы — возможно, те самые мародеры — свободно пользуются им и, более того, показали её местоположение её брату, заставило её насторожиться. Было ли это простой помощью? Или в этом был какой-то умысел, насмешка? Но глядя на сияющее, благодарное лицо брата, она отбросила подозрения. По крайней мере, на сейчас. — Тебе повезло с... помощниками, — произнесла она нейтрально, вставая и складывая плед. — Но в следующий раз, если захочешь меня найти, просто отправь сову. Или спроси у Эдгара Боунса. Она протянула ему руку, помогая подняться. — Идём. Скоро ужин. И, Арти... — она посмотрела на него серьёзно, — будь осторожнее с незнакомцами. Даже если они кажутся «хорошими». Он кивнул, всё ещё под впечатлением от своего маленького приключения. Они пошли обратно к замку, и Виктория в очередной раз подумала, что Хогвартс таит в себе куда больше секретов и опасностей, чем она могла предположить. И что за безобидной помощью гриффиндорцев может скрываться что-то гораздо более сложное.