Борьба.

Виктория и Артемий вошли в Большой зал, где уже царил оживлённый гул и стоял аппетитный запах ужина. Артемий, немного освоившись, робко потянул сестру за рукав к столу Пуффендуя, где его уже ждал коренастый, веснушчатый мальчик с добрыми глазами. — Витя, это Дэвид, — с гордостью представил Артемий. — Мы познакомились на защите от Тёмных Искусств. Дэвид, это моя сестра, Виктория. — Приятно познакомиться, мисс Юсупова, — вежливо, но немного нервно сказал Дэвид. Виктория кивнула ему, её взгляд на секунду стал чуть мягче. — Рада встрече, мистер Джонс. Спасибо, что составляете компанию моему брату. Она коротко поговорила с ними, убедившись, что Артемий выглядит спокойным и счастливым, после чего развернулась и направилась к своему столу. Её появление не осталось незамеченным. Едва она заняла место, как к ней тут же начали подтягиваться слизеринцы. Эван Розье уверенно опустился на скамью рядом, его надменное выражение лица теперь смешалось с подобострастием. Мелания Макмиллан и Виктория Гринграсс, её соседки по спальне, которые утром были столь настороженны, теперь смотрели на неё с неподдельным интересом. К столу подошли и другие студенты старших курсов, чьих имён она ещё не знала. Воздух вокруг неё наполнился голосами, полными лести и любопытства. — ...невероятно, восемьдесят баллов в первый же день! — Вы должны рассказать, как вам удалось приготовить «Лунную росу»! Это же легендарное зелье! — Надеюсь, мы сможем позаниматься вместе по древним рунам, мисс Юсупова... — Слизнорт просто сиял! Вы видели? Их восхищение было откровенным и ненасытным. Они видели в ней не просто новую студентку — они видели символ. Чистокровную волшебницу из невероятно могущественного и баснословно богатого рода, которая в первый же день доказала свой интеллект и силу и принесла своему факультету ошеломительную победу. Слизерин теперь лидировал в турнире за кубок школы , и все они знали, что это — её заслуга. Каждый из них жаждал завязать с ней знакомство, получить её расположение, оказаться в её кругу. Для них она была не просто Викторией — она была воплощением всего, что они ценили: силы, крови, амбиций и богатства, слухами о котором ходили даже здесь, в Хогвартсе. Виктория принимала это внимание с холодной, вежливой улыбкой, отвечая на вопросы односложно. Она чувствовала их алчные взгляды, их расчёт. Она была не человеком для них, а активом, ценной добычей. И она прекрасно понимала правила этой игры. Она позволила им говорить, сама оставаясь загадкой — самой ценной валютой в мире Слизерина. Её молчание было красноречивее любых слов, и оно лишь подогревало их интерес. Внезапно воздух в Большом зале вздрогнул от оглушительного хлопка, за которым последовала целая канонада ярких, огненных вспышек. Из ниоткуда появились сияющие драконы из разноцветного дыма, которые с рёвом пролетели под самым потолком, рассыпая за собой искрящийся золотой дождь. Студенты дружно вскрикнули от неожиданности и вскочили с мест, но через мгновение, поняв, в чём дело, стали смеяться и аплодировать. Даже некоторые преподаватели снисходительно улыбнулись. Все, кроме профессора Макгонагалл, чьё лицо застыло в маске ледяного гнева, и... Виктории Юсуповой. Она стояла неподвижно, с гранатовым соком, застывшим на полпути к её губам. Её взгляд был холодным и аналитическим. Она окинула взглядом сияющих однокурсников, не понимая источника всеобщего веселья. Её взгляд встретился с взглядом Артемия за столом Пуффендуя — он тоже выглядел озадаченным и немного напуганным. — Не обращай внимания, — флегматично произнёс Эван, не отрываясь от своего стейка. — Это, скорее всего, Поттер и его шайка. Устраивают цирк. И он оказался прав. Свист и возгласы у входа в зал заставили всех обернуться. Джеймс Поттер, сияя от восторга, влетел в Большой зал на своей метле, мастерски лавируя между висящими свечами. В одной руке он сжимал деревце метлы, а в другой — огромный, пышный букет из сияющих люминесцентных орхидей и хлопушек-самовзрывов, которые то и дело взрывались у него в руке маленькими фейерверками. Джеймс, под общий хохот и аплодисменты гриффиндорцев, совершил вираж вокруг их стола и торжественно протянул букет Лили Эванс. Его лицо сияло самой глупой и счастливой улыбкой на свете. Лили закатила глаза, её щёки покраснели от смущения и досады. Она что-то сердито прошипела ему, явно не в восторге от такого публичного позора. Но, видя, что вся ситуация уже вышла из-под контроля, и под одобрительные возгласы своих однокурсников, она с неохотой приняла дымящийся букет, тут же швырнув его на стол, где он ещё несколько раз дёрнулся и хлопнул. Джеймс, довольный собой, приземлился рядом с ней под уничтожающим взглядом Макгонагалл, которая уже мчалась к нему, чтобы вынести приговор. Виктория наблюдала за этой сценой с тем же непроницаемым выражением лица, но внутри её всё кипело от глубокого, непреодолимого недоумения. Зачем? — думала она. Какой в этом смысл? Какая стратегическая цель? Этот бессмысленный, шумный, разрушительный перформанс был абсолютно чужд её природе. Это было не просто глупо. Это было иррационально. В этот момент Гринграсс, её соседка по спальне и столу, тихо фыркнула, глядя на разворачивающийся у стола Гриффиндора спектакль. Она отодвинула тарелку с изящным движением и, обращаясь больше к себе, чем к кому-либо, проговорила с лёгкой насмешкой: — Он в неё влюблён. Кажется, с самого первого курса. — Она покачала головой, будто наблюдая за предсказуемым, но оттого не менее глупым явлением природы. — Вся школа об этом знает. И он не первый год пытается добиться её расположения вот такими... выходками. Каждый год что-то новое. И каждый год она его посылает. Забавно наблюдать, насколько он необучаем. Виктория Юсупова медленно перевела взгляд с Джеймса, уже отбивающегося от гневных тирад Макгонагалл, на говорящую Гринграсс. Внутри неё ничего не щёлкнуло, не стало понятнее. Напротив. Для неё, выросшей в мире, где каждое действие, каждое слово и тем более проявление чувств было взвешено, просчитано и имело скрытую политическую или социальную цель, такое безрассудное, публичное и абсолютно неэффективное ухаживание было не просто глупостью. Оно было абсурдом. Полной тратой энергии и репутации. Зачем выставлять свои слабости, свою уязвимость на всеобщее обозрение, если это не приносит никакой tangible выгоды? Почему не вести переговоры с семьёй, не заключить выгодный союз, не использовать более тонкие и эффективные методы? Она ничего не сказала в ответ Гринграсс. Она лишь ещё раз, с холодным, аналитическим интересом, окинула взглядом Джеймса Поттера, будто изучая редкий, нелогичный и совершенно бесполезный экземпляр в коллекции. Её лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Она не осуждала его. Она просто не понимала. И в её мире то, что нельзя понять, либо игнорировали, либо устраняли. Джеймс Поттер, к счастью для себя, пока попадал в первую категорию. В принципе ее это даже не касалось, поэтому она вновь уставилась на свою еду. И вдруг почувствовала на себе взгляд, не со своего стола, что было странно, со стола грифиндорцев на нее смотрел Сириус Блэк. Сириус Блэк, откинувшись на спинку скамьи, наблюдал за Викторией через весь зал. Его обычная насмешливая маска сползла, уступив место пристальному, оценивающему взгляду. Он и сам не мог бы объяснить, почему не отводит глаз. Возможно, её ледяное спокойствие посреди хаоса, устроенного его лучшим другом, было вызовом. Возможно, его манило то, что он успел разузнать. Его семья, с её маниакальной одержимостью чистотой крови, конечно, упоминала Юсуповых в своих списках «благородных» родов. Но, покопавшись глубже, Сириус выяснил кое-что интересное. Юсуповы не разделяли фанатизма Блэков. Они заключали союзы с теми, кто был силён и умен, невзирая на кровь. Это уже вызывало у Сириуса не просто интерес, а уважение. Но главное, что заставляло его присматриваться к ней с удвоенным вниманием, были слухи. Тихие, полушепотом переданные ему одним из старых, пьяных гостей на одном из скучнейших семейных приемов. Слухи о том, что её дед, Виктор Юсупов, — анимаг. И не какой-нибудь. Дракон. Сириус смотрел на её безупречную осанку, на холодную уверенность в каждом движении, на скрытую силу, ощущаемую даже на расстоянии. И теперь, глядя на неё, он почти физически представлял себе, как под этой сдержанной человеческой оболочкой скрывается древняя, огненная мощь. Мысль о том, что где-то в её крови дремлет способность превратиться в одно из самых могущественных магических существ, заставляла его кровь бежать быстрее. Это было не просто любопытство. Это было признание. Признание силы, которая была дикой, свободной и опасной — всего того, чему он сам поклонялся и чего его семья так боялась. И теперь он видел в ней не просто надменную слизеринку или богатую наследницу. Он видел потенциального союзника по духу. Или самого опасного противника. Его взгляд, обычно полный насмешки, теперь был тяжёлым и задумчивым. Игра значительно усложнилась. Мысли Сириуса метались, выстраивая логическую цепь. Да, он видел её мастерство в зельеварении — это был холодный, точный интеллект. Но настоящая магия... она проявлялась в мгновенном решении, в силе, в скорости. Этого он ещё не видел. Её дед, хоть и был, по слухам, могущественным анимагом, вряд ли бы не стал учить внучку (наследницу) боевой магии. Старики всегда амбициозны. Хотя он это знал только базируясь на своей семье. И тут его осенило. Младший брат. Эдгар Боунс сегодня за вежливой улыбкой обронил, что мальчишка-третьекурсник, брат Юсуповой, на трансфигурации с первого раза выполнил задание, которое и не каждому старшекурснику под силу. Макгонагалл даже похвалила его, а она разбрасывается комплиментами ещё реже, чем Снейп — улыбками. Талант в трансфигурации. Генетический. А значит, у сестры он тоже должен быть. И завтра как раз... трансфигурация. И не простая. Со змеями. Уголок рта Сириуса дрогнул в предвкушении. Его серые глаза, уже утратившие насмешку, загорелись азартом охотника. Он обязан был это увидеть. Не слухи, не чужие слова — её силу в действии.Завтрашний урок станет для него испытанием не менее важным, чем для неё. Он должен был узнать, какова она в деле. Является ли она просто умной девочкой с хорошими генами... или в ней и вправду дремлет дракон. Сириус наконец оторвал свой пристальный взгляд от огненных волос Виктории и с некоторым усилием переключил внимание на свой остывший ужин. Он машинально ковырял вилкой пирог, вполуха слушая торопливый, немного нервный лепет Питера о каких-то новых сладостях из Хогсмида. В это время **Виктория** отодвинула от себя пустую тарелку. Её лицо было задумчивым. Она достала из складок мантии небольшой лист плотного пергамента и изящное перо, на мгновение задержавшись в раздумьях. Она решила написать письмо деду. Нужно было рассказать ему о первом дне, о распределении, о её... успехах. И, конечно, об Артемии. Ей нужно было убедить Виктора, что его решение отправить их сюда было верным, что брат в безопасности и, кажется, даже счастлив. Закончив ужин, она подошла к столу Пуффендуя. Артемий оживлённо что-то обсуждал с Дэвидом, но, увидев сестру, сразу же умолк и внимательно посмотрел на неё. — Я иду в совятню, чтобы отправить письмо деду, — тихо сказала она ему. — А потом сразу в покои. Спокойной ночи, Арти. — Она слегка коснулась его плеча. — Спокойной ночи, Витя, — улыбнулся он ей, и в его глазах читалась уже привычная за день благодарность и спокойствие. Она кивнула ему и его другу, развернулась и вышла из Большого зала, её тёмная мантия скрылась в арочном проёме. Сириус, наблюдавший за этой короткой сценой краем глаза, фыркнул про себя. «Идеальная картинка. Брат и сестра. Просто прелесть». Но теперь, после всего, что он успел узнать, эта идиллия вызывала у него не насмешку, а ещё большее любопытство. Что скрывалось за этой безупречной формой? Виктория вышла из шумного Большого зала в безмолвные, прохладные коридоры. Каменные стены, освещённые трепещущим пламенем факелов, отбрасывали длинные, пляшущие тени. Она быстро осознала, что не имеет ни малейшего понятия, где находится совятня. Ориентироваться в этом постоянно меняющемся лабиринте было всё равно что пытаться угадать ходы в шахматной партии с невидимым противником. Из стены прямо перед ней с душераздирающим визгом вынырнул Пивз, полтергейст Хогвартса. Он кувыркался в воздухе, его глаза-бусинки злорадно сверкали. «Новенькая, пузатенькая, из семьи знатненькой!— запел он визгливым голосом, кружась вокруг неё. — Заблудилась, сбилась с пути, будет плакать и кричать! Хочешь, я тебя в тупик заведу? Или в пруд с головой окуну!» Виктория остановилась, её лицо оставалось бесстрастным, но внутри всё сжалось от раздражения. — Совятня. Где она? — спросила она холодно, без тени просьбы в голосе. Пивз завис перед самым её лицом, скривившись в ухмылке. «Совятня, совятня, полна перьев и гуанья! Лети наверх, на самый верх, но лестница съест тебя за треп!» — он прохихикал и приготовился швырнуть в неё горстью чернильных шариков. В этот момент из-за поворота появился высокий парень в сине-бронзовой мантии Когтеврана со значком старосты на груди. Увидев сцену, он вздохнул с видом привычной усталости. — Пивз, отстань,— сказал он твёрдо, но без злобы. — Или я позову Кровавого Барона. Он, кажется, как раз ищет, с кем бы поболтать. Услышав имя призрака Слизерина, Пивз моментально сменил свою злорадную ухмылку на обиженную гримасу. «Вредины, ябеды, все против бедного Пивза!» — взвизгнул он и провалился сквозь потолок, оставив после себя лишь эхо своего визга. Староста Когтеврана повернулся к Виктории. Его лицо было умным и спокойным. — Простите за него. Он невыносим. Мисс Юсупова, я прав? Новости разлетаются быстро. Вы ищете совятню? — он улыбнулся. — Мне по пути, я могу вас проводить. Я как раз направляюсь в свою гостиную, она находится в той же башне. Виктория, после мгновенной внутренней оценки, кивнула. Его манеры были вежливы, а помощь — ненавязчива и практична. — Я буду благодарна, — ответила она с лёгким кивком. — Мне нужно отправить письмо. — Отлично. Пойдёмте, — он жестом указал направление. Они пошли по коридорам вместе — молчаливая, загадочная слизеринка и спокойный, учтивый когтевранец. Он время от времени указывал на повороты, делился парой советов, как запомнить путь. Она слушала, кивая, её острый ум фиксировал каждую деталь. Дойдя до высокого винтового подъёма, ведущего в башни, он остановился. — Совятня — на самом верху. А мне пора идти — Спокойной ночи, мисс Юсупова. Удачи с письмом. — Благодарю вас за помощь, — ответила Виктория, и в её голосе прозвучала искренняя, хоть и сдержанная благодарность.    В совятне она достала из сумки пергамент и перо с чернилами, начала писать письмо.  От: Виктории Юсуповой, Хогвартс Кому: Князю Виктору Юсупову, Родовое имение Юсуповых, Россия.  1 сентября Глубокоуважаемый дедушка, Пишу Вам из Хогвартса после завершения первого учебного дня. Письмо будет отправлено с Буцефалом (моим орлом), надеюсь, оно благополучно дойдёт до Вас. В первую очередь хочу заверить Вас, что мы с Артемием прибыли благополучно и устроены. Распределение прошло... неожиданно. Артемий был определён на факультет Пуффендуй. Искренне полагаю, что это наилучший для него выбор. Он уже нашёл друзей среди однокурсников, выглядит спокойным и даже счастливым. Сегодня на трансфигурации он заслужил личную похвалу от профессора Макгонагалл и принёс своему факультету очки. Вы бы видели его лицо. Я давно не наблюдала в нём такой уверенности. Меня же Распределяющая Шляпа направила на Слизерин. Решение было ожидаемым, но не безвозмездным. Местные студенты ценят силу и амбиции, что создаёт определённую атмосферу. Ко мне уже проявили интерес, в основном расчётливый и прагматичный. Я заняла место за их столом, однако позволила себе отужинать с Артемием, что вызвало некоторый ажиотаж. Наши факультеты, как Вы, вероятно, знаете, не часто взаимодействуют. Но я дала понять, что семейные узы для меня превыше факультетских предрассудков. Что касается учёбы: уровень подачи материала... неравномерен. Древние руны оказались до смешного просты. Преподаватель предложил мне индивидуальную программу, на что я дала согласие. Зельеварение прошло более чем успешно. Мне удалось приготовить зелье «Лунная роса» на уровне седьмого курса. Профессор Слизнорт был впечатлён и наградил факультет значительным количеством очков, а также пригласил меня в свой клуб для «одарённых» студентов. История магии, которую вёл призрак, оказалась бесполезной тратой времени. Впечатления от школы двойственные. Место представляет собой нагромождение магии и абсурда: лестницы меняют направление, портреты разговаривают, а местный полтергейст крайне надоедлив. Социальная структура запутанна и полна неписаных правил. Артемий под присмотром, я — тоже. Не беспокойтесь о нас. Мы помним, кто мы, и зачем мы здесь. С наилучшими пожеланиями и надеждой на скорую весточку, Ваша внучка, Виктория. P.S. Дед, здесь ходят упорные слухи, что Вы — анимаг, и не простой. Ваши уроки по сокрытию подобной информации явно были недостаточными. Про меня они пока ничего не знают.  Написав письмо, Виктория аккуратно сложила пергамент, запечатала его сургучом с фамильной печатью и подозвала своего белого орла, Буцефала. Гордая птица величественно спрыгнула с насеста, взяла конверт мощными когтями и, получив короткую мысленную команду, бесшумно выпорхнула в тёмное ночное небо через арочное окно совятни. Спустившись по винтовой лестнице, Виктория оказалась в лабиринте тёмных коридоров. Дорога до подземелий Слизерина оказалась непростой. Лестницы упрямо двигались не в ту сторону, а гобелены шептали запутанные указания. Она уже готова была искать другого когтевранца за помощью, как заметила группу старшекурсников в зелёно-серебряных мантиях, уверенно направлявшихся вниз. Не привлекая внимания, она просто последовала за ними, и через несколько минут они привели её к сырой каменной стене, которая бесшумно раздвинулась, пропуская их внутрь. Гостиная Слизерина встретила её приглушённым светом и тихим гулом низких голосов. Воздух пахнет старым деревом, воском и чем-то прохладным и сырым, как в погребе. Из огромного камина, высеченного в виде змеиной пасти, лился зелёноватый свет, отбрасывая причудливые тени на стены, украшенные гобеленами с изображениями великих тёмных волшебников. У камина, в низких кожаных креслах, расположились старшекурсники. Они не шумели, как гриффиндорцы, а вели тихие, размеренные беседы. Среди них она узнала Регулуса Блэка — он сидел чуть поодаль, углублённый в чтение старого тома, но его взгляд периодически отрывался от книги и скользил по newcomers. Рядом с ним, развалясь в кресле с видом хозяина, сидел Эван Розье, он что-то оживлённо, но негромко, обсуждал с другим студентом. Их разговор оборвался, когда они заметили Викторию. Эван кивнул ей с newfound, почти уважительной вежливостью, а его собеседник с интересом её оглядел. Младшие курсы уже готовились ко сну. Они тихо перешёптывались на диванах или уже исчезали в проходах, ведущих в спальни. Их взгляды, украдкой брошенные на Викторию, были полны любопытства и того самого расчётливого интереса, который она уже успела почувствовать за ужином. Никто не бросился к ней с расспросами. Атмосфера в гостиной была напряжённой, но сдержанной. Её оценивали. Измеряли. Решали, какую нишу она займёт в их иерархии. Виктория прошла через зал, кивнув в ответ на немые приветствия, и направилась к проходу, ведущему в женские спальни. Её спина была прямой, взгляд устремлён вперёд. Она чувствовала тяжесть этих взглядов на себе, но внутри царило спокойствие. Первый день был выигран. Позиция занята. Теперь предстояло удержать её.