Борьба.

Виктория насторожилась, её пальцы сжали край одеяла. Лунный свет делал её широко раскрытые глаза ещё больше, придавая её лицу выражение пойманной феи. — Зачем ты вообще пришёл? — её голос прозвучал тише шепота, но с чётким, холодным edge. — Что тебе от меня нужно, Блэк? Сириус не ответил сразу. Он долго смотрел на неё, его пронзительный серый взгляд скользил по её чертам, будто изучая что-то незнакомое и завораживающее. Тишина затягивалась, становясь почти невыносимой. И вдруг он выпалил, с присущей ему directness: — У тебя очень красивые волосы. Виктория откровенно удивилась. Она ожидала насмешки, колкости, чего угодно, но не этого. Однако внешне она не подала вида, лишь слегка кивнула, сохраняя ледяную маску. — Спасибо, — сухо бросила она, исключительно из вежливости. — Теперь ответь на мой вопрос. Зачем ты пришёл, Блэк? Он усмехнулся, откинув чёрную прядь со лба. — Хотел проведать. После такого-то приключения. — Он обвёл рукой палату, словно это был трофейный зал. — Я уже шестой год тут учусь, но до меня никому не приходило в голову искупаться в озере в поисках тритонов. А ты взяла и сделала. То, о чём я, может, только думал в самых смелых фантазиях. Это… впечатляет. Он замолчал, и его взгляд снова стал изучающим, но теперь в нём читалось откровенное любопытство. — И вообще, хотел познакомиться поближе. Виктория не могла не заметить, как он красив. Лунный свет лепил его скулы, делая его похожим на греческого бога, сошедшего с пьедестала ради ночной прогулки. Да и сам Сириус, казалось, не мог оторвать от неё взгляда. Его обычная насмешливая манера куда-то испарилась, уступив место искреннему интересу. — Признаю, таких девушек я раньше не встречал, — тихо сказал он, и его голос приобрёл новый, бархатистый оттенок. Он слегка наклонился вперёд. — Глаза, как самое тёмное дно океана. Волосы… будто живое пламя, даже при этом свете. — Его взгляд скользнул ниже, заставив Викторию почувствовать, как по щекам разливается румянец. — Чувственные губы. И эта кожа… фарфоровая. Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который она мельком видела у озера. — А после того, как я увидел тебя сегодня… мокрую, с дикими глазами, выходящую из воды, как какая-то наяда… я, честно говоря, остолбенел. Виктория не привыкла к такой прямолинейности. Да, в Колдотворце находились ухажёры, и многие молодые люди из её круга желали сблизиться — но её фамилия действовала на них отпугивающе. Точнее, не её, а репутация деда. Даже отпрыски знатных семейств предпочитали ограничиваться сдержанной дружбой, ведь и характер у Виктории был далеко не сахар. А тут — такое откровенное признание. Даже Эван Розье, чью осторожную попытку сблизиться она чувствовала, никогда не позволял себе ничего подобного. Она полусидела, уставилась на Сириуса во все глаза, будто он был седьмым чудом света — загадочным и непостижимым. Она ещё не успела его изучить, не поняла, что скрывается за этой ухмылкой и дерзким взглядом. И тут она осознала, о чём только что думала. Ей хотелось его изучить.  Сириус усмехнулся, но в его глазах вспыхнул азарт. — Долго так будешь на меня смотреть? — спросил он, слегка склонив голову. — А ты же на меня смотришь, — парировала Виктория, не отводя взгляда. — Да и ты единственный собеседник на данный момент. На кого же мне ещё смотреть, как не на тебя? Огрызаться она умела превосходно. Сириус не стал спорить, лишь ухмыльнулся ещё шире. — Ладно, сдаюсь. Тогда скажу прямо: я хотел бы познакомиться с тобой поближе. Подружиться. — Друзей у меня здесь достаточно, — холодно отрезала она, проводя рукой по одеялу, будто смахивая невидимую пыль. — Да ну? — Сириус приподнял бровь с явным недоверием. — И кто же эти счастливчики? — Моего брата, Артемия, мне вполне достаточно, — заявила она. — Да и на Слизерине есть неплохие знакомые. Эван Розье, например. И… — она сделала едва заметную паузу, глядя ему прямо в глаза, — твой брат, Регулус Блэк. При этих именах, особенно последнем, взгляд Сириуса внезапно стал ледяным. Мгновенная тень пробежала по его лицу, смыв всю прежнюю игривость. Он резко отвел глаза, но ничего не ответил, лишь сжал кулаки. В наступившей тишине Виктория продолжила, и её голос прозвучал ещё суше: — Я так и не поняла истинной цели твоего визита, Блэк. Зачем тебе меня навещать? Он глубоко вздохнул, будто принимая решение, и посмотрел на неё с новой, непривычной серьёзностью. — Хорошо. Тогда прямо. Я хочу узнать о тебе. И о твоей семье. Виктория насторожилась, её поза стала ещё более закрытой. — Зачем тебе знать о моей семье? — спросила она, и в её голосе зазвучал лёд и скрытая угроза. Сириус усмехнулся, но смех его был беззвучным и напряжённым. Он откинулся на спинку стула, приняв развязную позу, которая, однако, не могла скрыть внезапную собранность в его плечах. — Ответ на этот вопрос, — произнёс он, и его голос приобрёл нехарактерную для него уклончивую ноту, — зависит от того, сблизимся мы или нет. Он всегда был прямолинейным и взрывным, но сейчас в его словах чувствовалась какая-то недоговорённость, что-то неразборчивое, спрятанное за маской бравады. И в этот момент он почувствовал это с новой силой — тот самый жар, исходящий от Виктории. Она не просто сидела перед ним. Она была будто костром — не согревающим, а сжигающим. Лунный свет, падающий на её волосы, сделал их не просто рыжими, а кроваво-алыми, будто и впрямь кто-то разжёг внутри неё живое пламя. Её глаза, тёмные и бездонные, горели холодным огнём. — Зачем тебе что-то нужно знать о *моей* семье? — повторила она, и каждый звук был отточен, как лезвие. Сириус перестал прятаться. Его собственный взгляд стал жёстким, вся наигранная лёгкость исчезла. — Из любопытства, — бросил он вызов. — И ещё из-за войны. Последнее слово повисло в воздухе между ними, тяжёлое и неоспоримое, как приговор. Оно объясняло всё и не требовало лишних вопросов. Война расставляла всех по своим местам, проводила невидимые, но непреодолимые границы. И вопрос о семье Юсуповых в этой войне был далеко не праздным. Внезапно воздух в центре палаты задрожал, и из ниоткуда возникла голова Джеймса Поттера. Его лицо было искажено раздражением, а очки съехали на кончик носа. — Сириус, ты чего? Мы не так договаривались! — прошипел он, бросая на друга сердитый взгляд. Виктория вздрогнула и отпрянула к изголовью кровати. Сердце бешено заколотилось. Мантия-невидимка. Значит, всё это время в палате присутствовал ещё один человек. Она наблюдала за ней, пока она была уязвима, пока говорила с Сириусом. Гнев, стремительный и обжигающий, вспыхнул в ней. Она резко спустила ноги с кровати и встала во весь рост, накинув на плечи одеяло, как мантию. Сириус не двинулся с места, сидя у подножия кровати. Теперь он смотрел на неё снизу вверх, но в его взгляде не было и тени насмешки — лишь напряжённое ожидание. Джеймс стянул с себя мантию, полностью материализовавшись. Он не шелохнулся, встречая её пылающий взгляд, его собственное выражение было серьёзным и настороженным. Голос Виктории, когда она заговорила, был низким и звенящим от ярости, каждое слово отчеканено и брошено в них, как нож: — Либо вы сейчас же выкладываете всё. Цель вашего прибытия — и я хочу услышать полную версию, без прикрас. Почему близнецы сблизились с моим братом? И почему они всюду, как хвостики, бегают за мной и хотят, чтобы я взяла их в «ученики»? И что вы вдвоём замышляете, а точнее практически добрая половина вашего факультета и столько же ребят с Пуффендуя?  Джеймс отвел взгляд, посмотрев на Сириуса в поисках поддержки. Тот, не отрываясь от Виктории, коротко кивнул, давая согласие на правду. Или на её часть. Джеймс тяжело вздохнул, снова надел очки на переносицу и встретил её взгляд, уже без прежней уверенности. Пришло время объяснений. Сириус сказал: «Рано или поздно она все равно узнает, не от нас так от других, ей и ее семье нужно будет сделать выбор, на чьей они стороне.» Джеймс на это лишь кивнул.  Джеймс глубоко вздохнул, проводя рукой по взъерошенным волосам. Вся его привычная бравада куда-то испарилась, осталась лишь усталая серьёзность. — Ладно, — начал он, опуская голос до шёпота, хотя в спящем крыле и так было тихо. — Есть такой волшебник... Волан-де-Морт. Он выпалил это имя, будто сплевывая что-то горькое. Виктория не дрогнула, но её взгляд стал ещё внимательнее. — Он... он презирает маглов и маглорождённых. Ненавидит их. Да и полукровок не то чтобы любит, — продолжил Джеймс, — хотя в его армии они водятся, если, конечно, талантливы и готовы на всё. Его цель — захватить власть. Не только здесь, в Британии, но, кажется, и во всём мире. Он убийца. И все эти исчезновения волшебников, смерти маггловских семей... — он сглотнул, — это всё дело его рук. И его приспешников. Он замолчал, давая ей впитать слова. — У него есть армия. Пожиратели Смерти, так они себя называют. Они помешаны на чистоте крови. А мы... — он перевёл взгляд на Сириуса, который мрачно смотрел в пол, а затем снова на Викторию, — мы — сопротивление. Точнее, после окончания Хогвартса мы им станем. Пока же единственное, что мы можем, — это вербовать сторонников. И тренироваться. Чтобы быть готовыми. Чтобы защитить тех, кто не может защитить себя. Наших родных... всех. И всё, что я тебе перечислил — это часть того, что он делает… Виктория слушала, не проронив ни звука. Всё, что говорил Джеймс, не было для неё новостью. Она сама строила догадки, складывала разрозненные факты из газет, обрывки тревожных разговоров взрослых — и картина получалась мрачной и правдивой. Но её лицо оставалось каменным. — Я всё поняла, — холодно произнесла она, когда Джеймс замолчал. — Но причём здесь мы с Артемием? Моя семья... *Я* не собираюсь быть втянутой в эту войну. И моего брата втягивать не позволю. Это слишком опасно. Она стояла прямо, сжав руки в кулаки под одеялом. В её глазах горел не страх, а решимость — твёрдая, как сталь. — Единственное, чего я хочу, — это защитить его. И всё. Во всё это, — она мотнула головой, будто отгоняя саму мысль о Пожирателях и вашем сопротивлении— я лезть не буду. И он не будет. Тишину в палате нарушил низкий голос Сириуса. Он не сдвинулся с места, но его поза стала напряжённой, а взгляд пристальным и неотвратимым. — Ты не можешь просто «не лезть», Виктория, — сказал он безжалостно. — Потому что это уже коснулось тебя. Давай думать логически. Почему вы с братом внезапно прилетели сюда, в Хогвартс, посреди года? Почему твой младший брат шлёт письма деду, а тот ни разу не ответил? — Он видел, как дрогнули её веки, и знал, что попал в цель. — Да, близнецам рассказал твой брат. И почему твой дед, могущественный волшебник, внезапно скрывается? Он сделал паузу, давая ей осознать это. — Волан-де-Морту нужны сильные сторонники. А твой дед — один из сильнейших дуэлянтов в Азии. Да, мы это знаем. И да, — его взгляд скользнул по ней с оценкой, — ты недалеко от него ушла. Ты победила Фрэнка Долгопупса, сильнейшего дуэлянта в школе. Для этого ублюдка такие люди — либо ценное приобретение, либо… угроза, которую нужно устранить. Сириус откинулся на спинку стула, и его голос стал ледяным. — Ты не понимаешь, как это работает? Если кто-то не присоединяется к Волан-де-Морту, особенно после того, как тот предложил стать частью его организации и получил отказ, тот автоматически становится его врагом. Вот почему вы здесь. Единственный волшебник, которого боится Волан-де-Морт, — это Дамблдор. И пока вы в стенах Хогвартса, вам ничего не грозит. Вот почему ваш дед отправил вас сюда. Не для учёбы, Виктория. Для безопасности… Виктория выслушала его, и её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах вспыхнул холодный огонь. Она выпрямилась ещё больше, и её голос прозвучал с ледяной, неоспоримой уверенностью, словно она произносила не свои слова, а давний семейный девиз. — Моя семья никогда не принимает чью-либо сторону. Мы всегда придерживаемся нейтралитета. Мы не вмешиваемся в чужие войны, — заявила она. — Если только не будут открыты меры против нас лично. Если кто-то тронет нашего человека — *тогда* мы не будем молчать и примем ответные меры. Но сейчас я не собираюсь выбирать сторону. Как и мой брат. Пока нет прямой угрозы со стороны сторонников Волан-де-Морта именно нашей семье, мы действовать не будем. Она посмотрела на Сириуса с вызовом. — Ты прав, от деда мы не получали вестей. Но это не даёт *мне* права действовать самостоятельно. Я наследница рода Юсуповых и не собираюсь лезть в чужие разборки без прямого приказа или крайней необходимости. Тут вмешался Джеймс, его голос сорвался от возмущения: — Ты что, глухая? Тебе нравится, как они относятся к маглам? К маглорождённым? Ты действительно можешь просто стоять в стороне и смотреть на это? — Нет, — резко ответила Виктория, и в её голосе впервые прозвучала эмоция — отвращение. — Мне такое не по душе. И моя семья не одобряет бессмысленной жестокости. Мы уважаем силу, а не происхождение. Маглы… они другие. Но это не повод для истребления. Сириус фыркнул, услышав это. — Если вам не всё равно, почему вы их не защищаете? — бросил он ей прямо в лицо. — Нейтралитет в такой войне — это трусость! — Называй как хочешь, — парировала Виктория, и её терпение лопнуло. — Я уже сказала: наша семья действует, только когда дело касается *наших* людей. А это не только члены семьи. — В её словах прозвучал намёк на что-то большее, но она не стала развивать эту мысль. — Я сказала достаточно. Наши семейные принципы не должны вас волновать. Теперь, если вы всё высказали, покиньте, пожалуйста, больничное крыло. Мне нужно отдохнуть. Джеймс тяжело вздохнул и поднял руки в примирительном жесте. Гнев с его лица ушёл, сменившись усталой серьёзностью. — Ладно. Прости, — сказал он, и в его голосе звучала искренность. — Я перегнул палку. Прости, что назвал «глухой» Просто... — он провёл рукой по волосам, — времена сейчас такие. И нам нужны союзники. Сильные. Виктория медленно кивнула, принимая его извинения. Она понимала его отчаяние, даже если не разделяла его методов. Тогда заговорил Сириус. Он смотрел на неё не умоляюще, а с оценкой, как на ценный ресурс. — Виктория, а сможешь ли ты... тренировать нас? — выпалил он. — Ты лучшая в школе в защите и дуэлях. Мы видели, как ты работаешь. Виктория нахмурилась. Мысль учить кого-то, кроме брата, вызывала у неё внутреннее сопротивление. — Нет, — ответила она твёрдо. — Я не собираюсь никого тренировать. Если только... Она замолчала на мгновение, обдумывая что-то. — За мной уже бегают братья Пруэтты, — неохотно призналась она. — Артемий попросил меня взять их под крыло. Возможно, я займусь их обучением. Но большее количество людей я обучать не собираюсь. Мне и так двоих оболтусов более чем достаточно. В её голосе сквозило лёгкое раздражение, но и доля ответственности. Она дала понять, что её ресурсы ограничены и её лояльность уже распределена. Джеймс и Сириус были талантливы, но они не входили в узкий круг её доверия. Мысль о том, что Артемий впервые за долгое время сам о чём-то её попросил, перевесила все сомнения. Если уж её проницательный с детства брат доверяет близнецам, значит, в них действительно есть что-то стоящее. Конечно, она и сама собиралась их тщательно проверить — мало ли какие они на самом деле. Но сама идея обучать кого-то дуэлям и магии вызывала у неё тревогу. Дед явно пришёл бы в ярость, узнав об этом. Впрочем, она и не собиралась раскрывать секреты их семейной магии кому бы то ни было. В процессе обучения она уже поймет, скольким вещам она должна их обучить.  Сириус и Джеймс, увидев, что разговор исчерпан, кивнули и направились к выходу. У самой двери Сириус обернулся. Его лицо снова озарилось той самой дерзкой, насмешливой ухмылкой. — Юсупова, — бросил он через всё помещение, растягивая слова. — Пойдёшь со мной в Хогсмид? Виктория, уже устроившаяся под одеялом, резко подняла на него глаза. Её ответ прозвучал чётко и без колебаний: — Нет. Сириус лишь шире усмехнулся, его глаза блеснули азартом. — Это мы ещё посмотрим. Одно свидание, милая, ты мне «подаришь»))) Не дав ей возможности ответить, он накинул мантию-невидимку себе и Джеймсу на плечи, и их силуэты растворились в воздухе. Лёгкий шорох шагов затих в тёмном коридоре, оставив Викторию наедине с гулом ночного замка и назойливым эхом его слов.