Борьба.

На следующее утро мадам Помфри, тщательно проверив здоровье Виктории, наконец, выписала её из больничного крыла. Направляясь на завтрак в Большой зал, она чувствовала на себе любопытные взгляды студентов, но старалась сохранять невозмутимый вид. Едва она переступила порог, как к ней сразу же подошёл Эван Розье. Его лицо выражало искреннее беспокойство. — Виктория, как ты? — спросил он, подходя так близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. — Я всю ночь волновался. Все только и говорят о твоём... заплыве. — Я в полном порядке, Эван, — она слегка отстранилась, но в её голосе не было привычной колкости. — Мадам Помфри не нашла никаких последствий. Можно подумать, я в кипятке купалась, а не в озере. Они направились к столу Слизерина, и Эван галантно пододвинул ей стул. — Всё равно... Это было опасно. Что ты там вообще забыла? — он налил ей тыквенного сока, его движения были нервными. Виктория вздохнула, отламывая кусочек тоста. — Я уже всем сказала — ради интереса. Читала про тритонов и русалок. Решила посмотреть своими глазами. Не ожидала, что вызову такой переполох. — «Интерес»? — Эван приподнял бровь. — Виктория Юсупова, наша интеллектуалка, которая обычно не вылезает из библиотеки, вдруг решила заняться подводной этнографией? Прости, но в это верится с трудом. — А ты стал много себе позволять, Розье, — парировала она, но в её глазах мелькнула тень улыбки. — Это не позволение, это забота, — он отложил вилку и посмотрел на неё серьёзно. — После вчерашнего... Многие шепчутся. Не только о русалках. Говорят, Дамблдор лично тебя выносил… Виктория резко подняла на него глаза. — Что ты хочешь сказать, Эван? — Я хочу сказать, что сейчас не время для необдуманных поступков, — его голос стал тише, но твёрже. — И не время закрываться ото всех. Ты не одна. Чтобы разрядить обстановку, Эван вдруг перешёл на лёгкий тон и принялся рассказывать какой-то нелепый анекдот про профессора Слизнорта и горшок с неудачным зельем. Виктория, скрепя сердце, всё же не сдержала короткого смешка. — Вот видишь, — улыбнулся он, — а я уже думал, ты не умеешь улыбаться. Всё это время со стола Гриффиндора за ней пристально следила пара серых глаз, но Виктория делала вид, что не замечает этого. Перед тем как встать из-за стола, Эван сделал последнюю попытку. Он наклонился к ней так, что его слова были слышны только ей. — Виктория, пожалуйста, приди сегодня на отборы по квиддичу. Просто посиди на трибунах. Поддержи меня... Мне будет спокойнее, если ты будешь там. — Ты же знаешь, что я не люблю этот шум, — покачала головой она. — Я знаю, — он не сдавался. — И я знаю, что ты пытаешься во всём разобраться сама. Но поверь, я могу рассказать тебе о происходящем больше, чем ты думаешь. О войне, о том, что действительно происходит. Приди на игру, и я расскажу тебе всё, что знаю сам. Честно. Виктория задумалась, её взгляд скользнул по его лицу, выискивая фальшь. Но видела она только искреннюю тревогу и решимость. — Ты пользуешься моментом, Розье, — вздохнула она. — Использую любой шанс, — без тени смущения признался он. Она помолчала ещё мгновение, затем кивнула. — Хорошо, я приду. И Виктория заметила перемену в Эване. Раньше он не был таким... мягким. Рядом с другими он носил маску идеального наследника — безупречного, слегка надменного, с холодноватой вежливостью, которая так напоминала ей её собственную защитную броню при их первой встрече. Он был таким же острым и отстранённым, как отполированный лезвием клинок. Но сейчас, в эти утренние минуты за завтраком, эта маска дала трещину. Там, где обычно была лишь вежливая учтивость, сквозила genuine забота. Вместо привычной горделивой осанки — чуть ссутуленные плечи и беспокойный взгляд. Он не строил из себя неприступного аристократа, а был просто... Эваном. Тем, кто волнуется, шутит, чтобы её развеселить, и почти умоляет о поддержке. Он открылся ей. И в этом была какая-то трепетная, неловкая уязвимость, которая заставляла её собственное холодное сердце биться чуть чаще. Виктория поняла, что видит не того Розье, которого знает весь Хогвартс, а того, кого он тщательно скрывает ото всех. И это внезапное доверие было ценнее любых громких слов. Но с другой стороны, Виктория знала, какими бывают аристократы. Им ничего не стоит подкрасться к человеку именно таким способом — притвориться уязвимым, показать искренность, чтобы разжалобить и завоевать доверие. Её собственный дед не раз говорил, что мягкость — это самая изощрённая ловушка, которую расставляют сильные мира сего. Поэтому, несмотря на внезапную теплоту в груди, её разум оставался настороже. Доверять ему она не могла. Не сразу. Не полностью. В памяти всплыло одно из негласных правил их семьи, переданное ей дедом: «Доверяй, но проверяй». Весьма необычное правило для древнего рода, предпочитавшего держать всех на расстоянии. Но тем оно и было мудрее. Оно позволяло не сжигать мосты раньше времени, но и не подставлять шепу под удар. Единственным человеком, кому она доверяла бесповоротно и без всяких условий, был её брат Артемий. Их связывала не просто кровь, но и общее прошлое, полное тихих условленных знаков и взаимной поддержки в стенах родового поместья. И, возможно... возможно, Альбус Дамблдор. Но лишь потому, что её дед, человек, не доверявший никому, доверился директору и отправил своих внуков к нему.  Эван Розье пока что оставался за гранью этого узкого круга. Он был... интересной возможностью. Не более. Но и не менее. И она решила принять его условия — пойти на отбор и выслушать его. Это будет её проверкой.  Эван уже был в облегающей спортивной форме для квиддича, подчёркивавшей его атлетическое телосложение. Зеленый цвет формы Слизерина делал его темные волосы и бледную кожу ещё ярче. Они позавтракали и вышли из Большого зала вместе. У самых массивных дубовых дверей Виктория заметила брата. Артемий ковырял носок туфли о каменный пол, явно поджидая её. — Витя, — он поднял на неё вопросительный взгляд, — куда это ты? Обычно после завтрака ты сразу в библиотеку. — Иду на поле для квиддича, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал максимально буднично. Артемий откровенно удивился, его брови поползли вверх. — На квиддич? Ты? Серьёзно? Ты же всегда называла его «бессмысленной гонкой на метлах с шариками». — У людей меняются приоритеты, — сухо парировала Виктория, чувствуя, как Эван улыбается где-то у неё за спиной. — Ты подойдёшь позже? — Конечно, — кивнул Артемий, всё ещё с лёгким недоверием в глазах. — После того как раздобуду кое-какие ингредиенты для зелья. Увидимся на трибунах. Они разошлись. Виктория и Эван двинулись дальше по коридору, направляясь к выходу на поля. Позади них уже слышался нарастающий гул — это шумной гурьбой двигались гриффиндорцы во главе с Джеймсом и Сириусом. Их весёлые крики и смех эхом разносились под сводами. И тут, словно два юрких торнадо, к Виктории подбежали братья Пруэтты, запыхавшиеся и говорящие наперебой. — Мисс Юсупова! Мы слышали, вы согласились! — Правда, правда? Когда начнём? Мы уже тренировали базовые стойки! — Я прочёл всю теорию по защитным заклинаниям! — А я нет, но я лучше в практике! Виктория остановилась и подняла руку, мгновенно прекратив этот словесный водопад. Её властный взгляд заставил обоих мальчиков замолчать и вытянуться по стойке «смирно». — Тише, — сказала она без повышения тона, но так, что они разом притихли. — Подойдите к одинокому вязу у озера в 16:00. Там и поговорим. Сейчас я тороплюсь. Не дав им возможности что-либо ответить, она кивнула Эвану, и они пошли дальше, оставив братьев Пруэтты в почтительном и взволнованном молчании. Эван был удивлен, он хотел задать ей вопрос на счет ситуации с близнецами, но не успел. Шаги гриффиндорцев уже настигали их, и Виктория почувствовала на затылке знакомый колющий взгляд. Она выпрямила спину, готовая к новым испытаниям этого дня. Сириус, двигавшийся с развязной грацией, легко положил свою руку на плечо Виктории, а Джеймс в тот же миг — на плечо Эвана. — Ну что, Юсупова, Розье, куда это вы такими уж поспешными шагами? — голос Сириуса прозвучал прямо у её уха, насмешливый и провокационный. — Не на свиданьице ли? Оба слизеринца вздрогнули и разом обернулись, их лица исказились от мгновенной ярости. Эван резко сбросил руку Джеймса со своего плеча, а затем, не медля ни секунды, схватил за запястье руку Сириуса, лежавшую на Виктории, и с силой отвёл её. — Убери свою лапу, Блэк, — прорычал Эван, его глаза сузились до щелочек. — Тебя не просили. — Ой, а мы что, помешали? — вступил Джеймс, его ухмылка стала ещё шире. — Розье, не знал, что ты так быстро на свидания приглашаешь. Или это она тебя? — Это тебя не касается, Поттер, — отрезал Эван, стоя грудью между Викторией и гриффиндорцами. — Проходите своей дорогой. — А может, мы не хотим проходить? — парировал Сириус, его серые глаза холодно сверкали, глядя поверх плеча Эвана на Викторию. Виктория всё это время молчала, её лицо было непроницаемой маской, но внутри всё кипело. Ей претила эта показушная мужская возня вокруг неё. Она видела, как наливаются кровью лица, как сжимаются кулаки, и чувствовала, что ещё секунда — и дело дойдёт до палочек. И тогда она действовала быстро и решительно. Её тонкая, но сильная рука вдруг обхватила запястье Эвана. — Нам некогда здесь с вами беседовать, — её голос прозвучал ледяным и абсолютно властным, заставив на мгновение замолчать даже гриффиндорцев. — Идём, Эван. И, не оглядываясь, она буквально потащила за собой ошеломлённого Розье к большим дубовым дверям, ведущим на улицу. Эван, сначала удивлённый, через секунду просто светился от счастья и невероятной гордости. Он шёл рядом с ней, высоко подняв голову и бросив победный взгляд через плечо. Сириус не улыбался. Он стоял, как вкопанный, и его взгляд, тяжёлый и тёмный, буквально прожигал спину уходящему Эвану. — Смотри-ка, увёл твою рыжую, — проворчал Джеймс, и в его глазах мелькнула озорная искра. Он резким, почти незаметным движением выхватил палочку и шепнул заклинание. В спину Эвана ударила струя красноватого света. В тот же миг его безупречная слизеринская форма и идеально уложенные темные волосы вспыхнули ядовито-алым, кричаще-красным цветом Гриффиндора. — Отличный вид, Розье! — громко крикнул ему вслед Джеймс. — Теперь ты почти что свой! Но дверь уже захлопнулась за Викторией и Эваном, а смех гриффиндорцев остался в замке. На свежем воздухе Эван, всё ещё пунцово-красный, лишь сжал кулаки, но не стал возвращаться, следуя за решительным шагом Виктории. Её вмешательство было для него важнее, чем любая месть. Как только они вышли на свежий воздух и отошли от замка, Виктория остановилась. Она молча достала свою палочку из складок мантии, её движения были быстрыми и точными. Эван замер, всё ещё пунцово-красный с ног до головы. Не произнося заклинание, невербальным способом, она помогла убрать красный цвет.  Алый цвет мгновенно схлынул, словно его смыло невидимой волной. Форма Эвана вновь стала тёмно-зелёной, а его волосы вернули свой привычный оттенок. Он вздохнул с облегчением. — Спасибо, — пробормотал он, сглатывая. — Я бы, конечно, справился сам. — Не за что, — сухо ответила Виктория, убирая палочку. — Теперь ты не будешь отвлекаться на свой внешний вид. Идём. Они дошли до поля для квиддича, где уже царила оживлённая суета. Здесь собрались все желающие попробовать себя в команде Слизерина — от бледных первокурсников до уверенных старшеклассников. Все с нетерпением ждали появления капитана. Вскоре появился Мальсибер. Его высокая, тощая фигура и пронзительный взгляд мгновенно заставили всех замолчать. Он бегло окинул собравшихся оценивающим, холодным взглядом. — Первокурсники и те, кто не уверен, что умеет держаться на метле, — прорычал он, не повышая голоса, но так, что было слышно каждому, — проваливайте с поля. Сейчас и без вас хлопот хватит. После таких слов примерно половина собравшихся, потупив взгляд, неохотно поплелась прочь. Виктория, стоя на трибунах, скрестила руки на груди. Её внимание привлекли ловцы, а именно один из кандидатов — Регулус Блэк. Он держался обособленно, с холодным, почти безразличным выражением лица, но в его позе читалась абсолютная уверенность. Когда начались испытания для ловцов, Регулус оказался вне конкуренции. Он летал с грациозной, почти зловещей точностью, и ему потребовалось всего несколько минут, чтобы стремительным пике поймать золотой снитч, появившийся у самой земли. Мальсибер, наблюдавший за ним с редким одобрением, лишь кивнул. Загонщиков менять не стали — Крэбб и Гойл, хоть и не блистали интеллектом, были сильными и беспрекословно выполняли приказы. Эван, к его видимому облегчению, подтвердил своё место в качестве охотника, без промаха забивая мячи в кольца. И, наконец, были выбраны ещё двое охотников с пятого курса — строгие, сосредоточенные парни, которых Виктория не знала. Мальсибер что-то коротко сказал им, те кивнули, и на этом отбор был закончен. Команда Слизерина на новый сезон была сформирована. Виктория всё ждала, что на трибунах появится знакомый силуэт с огненными волосами — её брат, Артемий, обещавший подойти. Но время шло, а его всё не было. Внутри её защемило от лёгкого разочарования и беспокойства, но лицо оставалось бесстрастным. Когда отбор закончился, она спустилась к полю. Эван сиял от счастья, а Регулус сохранял своё обычное холодное спокойствие, но в уголках его губ пряталась едва заметная тень удовлетворения. — Поздравляю вас обоих, — сказала Виктория, подходя. Её голос был ровным, вежливым, без лишних эмоций. — Спасибо, Виктория, — Эван улыбнулся ей особенно тепло. — Твоя поддержка действительно помогла. Регулус лишь кивнул.  Они вместе направились обратно в замок. Дорогой царило неловкое молчание, которое Эван периодически пытался заполнить лёгкими замечаниями, а Регулус слушал внимательно. В гостиной Слизерина их уже ждали. Новость разнеслась быстро, и несколько студентов встретили новоиспечённых игроков аплодисментами и поздравлениями. Кто-то хлопал Эвана по плечу, кто-то кричал что-то ободряющее Регулусу. Виктория отошла в сторону, прислонившись к прохладной каменной стене, и наблюдала. Её взгляд, тяжёлый и неотрывный, был прикован к Эвану. Он чувствовал это на себе, как физическое прикосновение, и, поймав её взгляд, сияние его улыбки стало ещё ярче. Извинившись перед окружающими, он направился к ней. — Ну что, довольна мной? — он подсел к ней на диван так близко, что их плечи почти соприкоснулись, и наклонился, чтобы шептать на ухо, его дыхание коснулось её кожи. — Я же говорил, что всё получится. Может, стоит отпраздновать это... как-нибудь особо? Виктория не пошевелилась. Она не отвела взгляда, но её глаза сузились. Лёгким, почти незаметным движением пальца она провела по воздуху. Эван вдруг отлетел от неё, будто его оттолкнула невидимая сила, и шлёпнулся на противоположный край дивана. Он удивлённо ахнул. — Держи дистанцию, Розье, — произнесла Виктория ледяным, чётким тоном, не повышая голоса. — Мои поздравления не являются приглашением в твое личное пространство. Из угла комнаты донёсся короткий, язвительный смешок. Северус Снейп, наблюдавший за этой сценой из своего кресла, презрительно фыркнул, не отрываясь от своей книги. Его чёрные глаза на мгновение встретились с взглядом Виктории, в них мелькнуло что-то похожее на одобрение, прежде чем он снова углубился в чтение. Эван, покраснев от смущения и досады, поправил мантию, но не стал настаивать. Урок был усвоен. Пока что. — Ты обещал рассказать, — напомнила Виктория. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась стальная твёрдость. Эван посмотрел на неё, его взгляд скользнул по её фигуре. — Я пойду переоденусь, — заявил он. — И вернусь. И... лучше не здесь. Она молча кивнула, оставаясь на месте. Он скрылся за дверью в мужское общежитие, а она принялась бесстрастно изучать потолок, считая секунды. Ровно через десять минут он вернулся в своей обычной, безупречно сидящей школьной мантии. Не говоря ни слова, он сказал ей следовать за собой. Они вышли из гостиной Слизерина и углубились в лабиринт малоиспользуемых коридоров на третьем этаже. Виктория шла молча, её чувства были насторожены, ум работал, пытаясь предугадать его цель. Внезапно он остановился перед ничем не примечательной каменной статуей одноглазой ведьмы с горбатым носом, спрятанной в глубокой нише. — Что это за место? — нахмурилась Виктория, окидывая взглядом унылый угол. — Зачем мы здесь? Эван не ответил. Вместо этого он тихо, почти шёпотом, произнёс странное заклинание: «Dissendium». Он ткнул палочкой в спину статуи, и каменная глыба с тихим скрежетом отъехала в сторону, обнажая тёмный, узкий проход, пахнущий пылью и землёй. Виктория невольно ахнула, её глаза расширились от изумления. Она думала, что знает все ходы Хогвартса, но этот был ей неизвестен, хотя изучить их за две недели было трудной задачей.  — Следуй за мной, — сказал Эван, и в его голосе впервые прозвучала серьёзность, не оставляющая места для споров. — Пригнись. Любопытство перевесило осторожность. Она молча последовала за ним в прохладную темноту. Камень сзади них с тем же скрежетом вернулся на место, отрезая путь к отступлению. Эван зажёг кончик своей палочки — Люмос — и в бледном свете Виктория увидела, что он протягивает ей сложенную тёплую куртку. — Надень. Здесь холодно и грязно, — коротко бросил он. Она без возражений накинула куртку, и они двинулись вниз по узкому, низкому земляному коридору, который извивался, словно кроличья нора. Идти приходилось почти согнувшись. Шли они долго, около часа, пока путь не пошёл на крутой подъём и не упёрся в большую, истёртую каменную лестницу. Преодолев более двухсот ступеней, они оказались под тяжелым железным люком. Эван без особых усилий откинул тяжёлую крышку. Вверху виднелась маленькая, запылённая коморка, забитая ящиками и мешками, из которых доносился сладкий запах шоколада, лакрицы и чего-то ещё очень аппетитного. Он помог ей подняться. Виктория огляделась. Они стояли в подвале, заставленными supplies. Прямо перед ними была лестница наверх. — Где мы? — прошептала она. Эван усмехнулся. — Пройди и посмотри сама. Она поднялась по лестнице и отодвинула тяжелую занавеску. Её глазам предстало знакомое по рассказам зрелище: полки, ломящиеся от шоколадных лягушек, бобов всех вкусов, тыквенного сока и прочих сладостей. Они были в подвале «Сладкого королевства». Это была ее первая вылазка в Хогсмид.  Она повернулась к Эвану, скрестив руки на груди. Её удивление сменилось требовательным ожиданием. — Объясняй. И это должно быть чертовски хорошее объяснение, Розье.  Зачем ты привёл меня сюда? Мы могли бы поговорить в каком-нибудь заброшенном кабинете… Эван резко, почти бесцеремонно, прикрыл её губы пальцами. Глаза Виктории вспыхнули от ярости. Никто не смел так с ней обращаться. Она уже потянулась за палочкой, но он быстрее, крепко сжав её запястье, уже тянул её за собой к выходу из «Сладкого королевства», не дав ей опомниться. — Розье, я тебя предупреждаю... — начала она, голос её был низким и опасным, но он перебил её. — Не здесь, — его голос прозвучал резко, без намёка на прежнюю игривость. — Пожалуйста. Он повёл её по заснеженной улице, и вскоре они остановились у самого мрачного и обшарпанного здания в Хогсмиде — у трактира «Кабанья голова». Эван толкнул скрипучую дверь, и они вошли внутрь. Воздух был густым и спёртым, пахнущим старой пылью, дешёвым элем и чем-то неуловимо диким. За стойкой, полируя потёршуюся кружку грязной тряпкой, стоял бармен — древний старик с седыми, спутанными волосами и бородой. Он медленно поднял на них глаза, и Виктория замерла. Его глаза были невероятно знакомыми — пронзительно-голубыми, ясными и острыми, словно осколки зимнего неба. Они казались абсолютно чужими на этом покрытом морщинами лице. На миг ей показалось, что она уже видела этот взгляд где-то... очень давно. Но старик лишь хрипло кхыкнул и снова уткнулся в свою кружку, делая вид, что их не существует. Эван, не обращая на него внимания, подвёл Викторию к самому дальнему, тёмному углу, усадил на грубую деревянную скамью и занял место напротив, блокируя ей путь. Он обвёл взглядом полупустое помещение, убедился, что их никто не слушает, и наклонился вперёд через стол. Теперь его выражение было сосредоточенным и серьёзным. — Ладно, Юсупова. Ты хотела поговорить. Задавай вопросы. Но начни с главного: с чего ты хочешь, чтобы я начал? И что именно ты хочешь знать? — Он смотрел на неё не отрываясь, его пальцы нервно барабанили по старому дереву стола. — Решай. У нас не так много времени.