through the rainstorm (through the darkness)

Дождь как раз прекращается, когда официант приносит их напитки, лучи света пробиваются сквозь серое небо падая на стол, где Хонджун и Сонхва сидят в гробовом молчании. Хонджун обхватывает ладонями чашку с кофе, глядя на вьющиеся струйки пара, поднимающиеся от него, его кольца тихо позванивают о керамику. Напротив Сонхва зеркально повторяет его позу, согревая ладони о кружку с горячим шоколадом. Они сидят вместе уже почти десять минут, и ни один из них не проронил ни слова. За окном небо почти полностью очистилось, солнце светит ярко, на горизонте начинает появляться радуга. Хонджун отпивает глоток кофе и морщится, он стал тёплым и слишком сладким, приторным на языке. Он ставит чашку на стол и вздыхает, прикусывая внутреннюю сторону щеки. — Я начинаю чувствовать, что это была плохая идея, — тихо говорит Сонхва, и Хонджун непроизвольно фыркает. — Ещё бы, — сухо говорит Хонджун. — Зачем ты вообще позвал меня сюда? Сонхва закатывает глаза. — Конечно, просто взвали всю вину на меня, да? Это едва ли была моя идея, и ты это знаешь. Хонджун хмурится. — Это буквально была твоя идея, почему ты...? — Он замолкает, его осеняет догадка. Он достаёт телефон. — Чон Уён, тебе конец. — Ты шутишь, — вздыхает Сонхва, и из него вырывается недоверчивый смешок. — Он всё это устроил? Оглядываясь назад, Хонджун чувствует себя глупо из-за того, что не понял этого раньше. Вскоре после того, как Юнхо в некотором роде присоединился к стае, было естественно, что Уён услышит о Сонхва больше, чем то немногое, что рассказывал Хонджун. Потребовалось немного уговоров, чтобы заставить Юнхо нырнуть в глубины своего iCloud-хранилища. — Сонхва действительно не тот плохой парень, каким ты его считаешь, — мягко сказал Юнхо, с осторожным взглядом на Хонджуна, который изо всех сил старался притвориться спящим, закинув ноги на колени Уёна. — Хонджун-хён и он были действительно счастливы, когда были вместе. Я всегда думал, что они настоящие родственные души. Просто у них были проблемы с коммуникацией, они замалчивали каждую неприятность. В итоге это вышло им боком. — Он делает паузу. — Я знаю, что в итоге всё к лучшему, но... — Затем он замолкает. — Прости, это было грубо с моей стороны. — Всё в порядке, — говорит Уён. — Спасибо, что рассказал. Тот инцидент, казалось, стал катализатором для Уёна, а по доверенности (и благодаря некоторым изобретательным уговорам с его стороны) и для остальной стаи, которые загорелись идеей, что Хонджун и Сонхва должны всё как следует обсудить, и в типичной для Уёна манере он вместе с Юнхо даже встретился с Сонхва, подружился с ним и стал устраивать еженедельные бранчи. Хонджун ещё не уверен, что чувствует по поводу того, что его бывший так быстро стал так близок с его партнёром, но он не мог винить Сонхва, в конце концов, очень трудно не полюбить Уёна. У него не было с этим особых проблем, но он избегал любых упоминаний о примирениях или даже простом телефонном разговоре. В конце концов, если предложения исходят не от того человека, с которым предстоит говорить, в этом не было особого смысла. Именно поэтому, когда Уён сказал ему, что на этот раз именно Сонхва проявил инициативу и пригласил поговорить, Хонджун согласился. То, что он ни на секунду не усомнился в этом, — не что иное, как чудо. Что и привело его к текущей ситуации: он сидит за столом со своим бывшим после того, как оба были обманом выманены на встречу. Уён отвечает на его шквал гневных сообщений простым и лаконичным: « :P » — Я убью его, — грозится Хонджун. — Какая потеря времени, — бормочет Сонхва, вставая. Он поднимает свой напиток, уже остывший в кружке, и допивает его, кадык перемещается вверх-вниз, когда он глотает. Хонджун быстро отводит глаза, чтобы его не поймали на взгляде. Как будто почувствовав взгляд на себе, Сонхва устремляет взгляд на него. — Тебе правда нечего мне сказать? Ты можешь кричать на меня, ругать меня, что угодно. Я прямо здесь. Ты можешь. Я уже сказал в тот день всё, что должен был. Примешь ты мои извинения или нет — твоё решение, и я буду его уважать. — Я уже принял, — выпаливает Хонджун. Он избегает взгляда Сонхва. — Я простил тебя давно. Я знаю, что это было несправедливо по отношению к тебе, несправедливо к нам обоим. Мне не следовало убегать и обрывать все связи. Прости, Сонхва. Сонхва смотрит на него непонимающе, затем резко отворачивается, усиленно моргая. — Ты... Я думал, ты не хочешь разговаривать, — его голос дрожит. — Прости, что разочаровал, — говорит Хонджун. Его голос звучит гораздо мягче, чем он планировал, и Сонхва почти побеждённо плюхается обратно на сиденье, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Они не разговаривают, тишина теперь значительно менее неловкая, но столь же эмоционально удушающая. — Я рад за тебя, — говорит затем Сонхва, взгляд устремлён в стол, и Хонджун запинается. — Ты всегда хотел стаю, ещё в колледже. Я бы солгал, если бы сказал, что никогда не чувствовал вины за то, что отказал тебе тогда. — Он мягко улыбается. — Они тебе подходят. Ты выглядишь… счастливым. — Они делают меня счастливым, — мягко признаётся Хонджун. — А ты? Сонхва тихо смеётся. — Кажется, я умру в одиночестве. Я не искал отношений, и они меня тоже не очень-то искали. — Да иди ты, — недоверчиво говорит Хонджун. — Как будто ты не отказывал Уёну каждый раз, когда он тебя приглашает на свидание. Сонхва таращится на него. — Ты…, — говорит Хонджун. — Ты что, не понял? Голова Сонхва с мягким стуком падает на столешницу. — Он не просто дразнил меня? — Он определённо дразнил тебя, — говорит Хонджун, — но в какой-то момент он начал иметь это в виду. Сонхва колеблется. — И... Ты не против? — Сначала я был против, — задумчиво говорит Хонджун, — но в итоге я понял, как счастливы Уён и Юнхо, когда говорят о тебе. Сан прыгал от радости несколько дней после того, как вы помирились. Я не могу злиться из-за этого. Глаза Сонхва изгибаются в застенчивой улыбке, и он опускает голову в тщетной попытке скрыть её. Хонджун колеблется, затем, с приливом смелости, о которой он и не подозревал, говорит небрежно: — Тебе стоит как-нибудь зайти. Я знаю, остальные члены стаи захотят встретиться с тобой, если ты начнёшь встречаться с Уёном. Может, на бранч? Хонджун слышит, как его сердце отбивает тяжёлый ритм в ожидании ответа на его предложение, с трудом веря в то, что только что сделал. Сонхва поднимает голову. Его глаза стекленеют от непролитых слёз, а на уголках губ играет робкая, полная надежды улыбка. Сердце Хонджуна пропускает удар. — Бранч звучит хорошо.