through the rainstorm (through the darkness)

Поначалу Хонджун слишком ошеломлён, чтобы что-либо предпринять, но его мозг наконец заработал, когда Чонхо встряхнул Юнхо. — Ты вообще кто такой? — рычит Чонхо, и Хонджун отстраняется от Ёсана. — Чонхо, отпусти его, — твёрдо говорит Хонджун. Он смотрит на Юнхо, тот выглядит разбитым из-за внезапного поворота событий. — Юнхо. Иди домой. Я напишу тебе завтра и мы сможем нормально поговорить. — Хён, прости… — Чон Юнхо, — резко говорит Хонджун, и Юнхо мгновенно замолкает. Голос Хонджуна смягчается. — Иди домой. Я не сержусь на тебя, но нам ещё нужно многое обсудить. Юнхо кивает, его лицо искажено болью, он дважды кланяется и Чонхо, и Ёсану, бормоча поток тихих извинений, и разворачивается, чтобы уйти. Хонджун старается не смотреть ему вслед. — Хонджун-хён, кто это был? — тихо спрашивает Ёсан. — Юнхо… Я слышал это имя раньше, но почему вы двое были…? — Давайте сначала зайдём внутрь, — говорит Хонджун, но Чонхо скрещивает руки на груди. — Нет, — говорит он решительно. — Сначала расскажи, почему ты целовался с кем-то, кто не из нашей стаи, на пороге нашего же дома. — Прости, — вспыхивает Хонджун, накатывает волна раздражения, — но я что, пропустил момент, когда ты стал альфой стаи? — Внезапно он ощущает необъяснимую ярость, злость и на Ёсана с Чонхо за их непонимание, и на Юнхо за неожиданный поцелуй, и на себя самого за то, что не остановил его. Ёсан легонько дёргает его за рукав. — Хён, — умоляюще говорит он, и Хонджун отворачивается, достаёт ключи и открывает дверь. Минги лежит на диване, укутанный в груду одеял, свет от ноутбука падает ему на лицо. Он поднимает взгляд, вздрагивая от неожиданности, когда они входят. Его замешательство лишь растёт, когда в поле зрения попадает Хонджун, с лицом, искажённым гневом. — Вы уже вернулись? — спрашивает он. — Что-то случилось? — Хонджун целовался с кем-то, — ровным тоном заявляет Чонхо, и Хонджун со всей силы швыряет свою сумку на стойку. — Эй, Чхве Чонхо! — кричит он, и Чонхо поворачивается к нему лицом. — Докажи, что я не прав, — бросает он вызов. — Скажи, что было темно, что мы с Ёсаном всё неправильно поняли, что есть какое-то разумное оправдание тому, что мы видели. — Хён? — дрожащим голосом переспрашивает Минги. — Это правда? Ёсан уже сидит рядом с Минги на диване, его лицо непроницаемо. Все они выглядят одинаково: недоверчивые, неуверенные, разгневанные. Хонджун чувствует, как его сердце разрывается на части. Это слишком для одного вечера, в голове ещё звучит язвительный голос Сонхва, и теперь, под обвиняющими взглядами своей стаи, слёзы наворачиваются сами собой. — Вы правда не доверяете мне, да? — шепчет он. — Вы даже на секунду не допускаете, что могло быть что-то ещё. Вы сразу делаете наихудший вывод и ни на секунду не сомневаетесь, что я способен на такое. — Просто ты не сделал ничего, чтобы заставить нас думать иначе, — бормочет Чонхо, и Ёсан тихо шипит на него в предупреждение. Чонхо, кажется, тут же жалеет о сказанном, но Хонджуну от этого не становится менее больно. Хонджун сглатывает ком в горле. — Понятно, — шепчет он. Он смотрит на Минги. — Во-первых, это не я его поцеловал. Это он поцеловал меня, а я оттолкнул его, как только смог. Во-вторых, это был не просто кто-то, это был Юнхо. — Он впивается зубами в губу, пытаясь скрыть её дрожь. — Я иду в свою комнату, — говорит он, игнорируя прерывистый вздох, который вырывается у Минги при упоминании имени. — Не беспокойте меня. Я сейчас правда не хочу никого из вас видеть. Несмотря на то, что все шестеро живут вместе, у них по-прежнему отдельные комнаты. Это было их общее решение — все согласились, что каждому нужно личное пространство. Самая большая спальня была их общей стайной комнатой, а остальные три комнаты они поделили между собой: Хонджун с Уёном, Ёсан с Минги, а Сан с Чонхо. Хонджун захлопывает дверь, скидывает с себя одежду, натягивает старую ночную рубашку и спортивные штаны (возможно, его, а может, и Уёна) и падает на кровать, позволяя беззвучным слезам пропитать подушку. Это слишком, слишком много событий за один вечер. Трудно поверить, как быстро всё обострилось, от панической атаки в ванной до перепалки с бывшим в доме стаи Бан Чана, затем появление Юнхо и всё, что за этим последовало. Это было глупо, думает он, и ругает себя за то, что позволил Юнхо так распоясаться, особенно когда они даже толком не обсудили всё, что между ними произошло. И всё же он не мог винить бету за его действия. Знает, что окажись ситуация обратной, это он сам, Хонджун, бросился бы к Юнхо, отчаянно надеясь, что у него ещё останется место в жизни другого после того, как узнал, что тот пошёл и создал стаю без него. А потом он ещё и накричал на Ёсана и Чонхо, которые просто беспокоились за стаю, и на Минги, который сейчас, должно быть, в смятении. Грёбаный бардак. Его телефон издает звук уведомления, он переворачивается и поднимает его, держа над лицом. Уён написал в групповой чат. возвращаемся сейчас! кого забрать по пути??? Ёсан отвечает первым, коротко и сжато: мы уже все дома. Сан отправляет несколько вопросительных знаков, но Хонджун не успевает увидеть ответ, потому что раздаётся звонок от Уёна, и он вздыхает. Хонджун отвечает на звонок и сразу же слышит в трубке голос Уёна. — Хён, что случилось? — требует ответа Уён. — Почему ты вернулся так рано, почему Ёсан звучит таким злым, что происходит? — Уёна, — говорит Хонджун, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. У него это отвратительно получается, и встревоженный голос Уёна тут же перекрывается обеспокоенные причитания Сана. — Хён, прошу, Ёсан тоже не отвечает на телефон. Хонджун сглатывает. — Приезжайте домой, — говорит он. — Тогда всё расскажу. Когда Уён стучит в дверь, он едва поднимает голову с подушки, разрешая войти, и совсем не ожидает, что Минги обхватит его руками за талию, уткнувшись лицом в его спину. — Прости за то, как я отреагировал, хён, — мягко говорит Минги. — Чонхо и Санги тоже хотят извиниться, но сначала решили дать тебе пространство. Хонджун боится пошевелиться, не в силах разобраться в водовороте эмоций, слившихся внутри в неразличимую мешанину, не может расслабить скованное тело. Он чувствует, как ладонь Уёна ложится на его затылок, затем совершает твёрдые, успокаивающие нажатия на его плечи. — Расскажи мне, что произошло, Луна, — спокойно говорит Уён. Хонджун делает глубокий вдох. Уён здесь. Уён никогда не станет обвинять его ни в чём, особенно если знает лишь обрывки всей истории. — Чан и я не вышли из его студии, пока все остальные уже не пришли, — начинает Хонджун, решая, что лучше выложить всё сейчас, пока есть возможность. — Мне нужно было в туалет, вот я и пошёл. И столкнулся с Сонхва. Минги резко вдыхает. —Сонхва-хён здесь? — выдыхает он, и Уён цокает языком. — Дай хёну рассказать, — мягко напоминает он, и Минги замолкает. — Я не знаю, почему так отреагировал на Сонхва, — усмехается Хонджун. — Я правда думал, что оставил всё это позади, но я запаниковал. И мы поссорились. А потом появился Юнхо. — Хонджун делает паузу, зажмуриваясь. Он чувствует, как Минги замирает, всё ещё раскинувшись у него на спине. — Мы решили уйти с вечеринки, поговорить немного, и Юнхо сказал, что проводит меня до дома. Мы разговаривали, — говорит он и продолжает шёпотом, — я был просто так счастлив снова его видеть. Знать, что он не ненавидит меня, что я не потерял его навсегда. Я хочу его, Уёна, я так сильно хочу, чтобы он был с нами в нашей стае. Я сказал ему, что он может. — И что случилось потом? — спокойно спрашивает Уён, когда Хонджун замолкает, полный раскаяния. — Я не злюсь, если ты об этом переживаешь. Ты наша Луна, ты можешь пригласить кого угодно. Это не значит, что мы всегда будем соглашаться, но у тебя хорошая интуиция, и мы доверяем тебе. Когда Ёсан сказал, что хочет, чтобы Чонхо вошёл в нашу стаю, ещё до Сана и Минги, что ты сказал тогда? — Что я доверяю ему и его выбору и что нам всем стоит сначала провести время с Чонхо, чтобы понять, совместим ли он с нами, — тихо говорит Хонджун, и Уён издаёт одобрительный звук. — В этот раз всё так же. Мы доверяем тебе и твоему выбору. И мы все проведём время с ним, узнаем его получше, а потом примем решение. Ты же не принял его в стаю сразу, верно? Не кори себя за это. — Это ещё не всё, — говорит Хонджун, снова утыкаясь лицом в подушку. — Юнхо поцеловал меня, — последовавшая тишина кажется оглушающей. — Хён, — наконец произносит Уён, — можно я увижу твоё лицо? Хонджун сглатывает, но повинуется. Минги присаживается, чтобы тот мог перевернуться. Прислонившись к изголовью, Хонджун открывает свои покрасневшие глаза на заплаканном лице. — Хён, — говорит Минги надломленным голосом, — хён, не плачь. — Рядом Уён всё так же смотрит на Хонджуна с ожиданием, ждёт, когда он закончит свой рассказ, и Хонджун опускает взгляд. — Юнхо поцеловал меня, — снова говорит Хонджун. — Думаю, он просто хотел убедить себя, что я правда здесь, что я не исчезну снова, как только он отвернётся. Я оттолкнул его, как только смог, клянусь, я сделал это, но Чонхо и Ёсан как раз в тот момент возвращались домой и... — И они сделали поспешные выводы, — заканчивает мысль Минги. Хонджун кивает. Теперь, когда всё выложено на стол, он начинает чувствовать себя немного глупо. Словно он слишком остро отреагировал на то, что, вероятно, можно было бы легко уладить, сохрани он спокойствие и не позволь эмоциям себя захлестнуть. Он чувствует, как его щёки нагреваются от смущения. — Так, — выдыхает Уён. — Понятно, что стае есть о чём поговорить. — Он протягивает руку, чтобы убрать прядь волос со лба Хонджуна — Но прежде, — он улыбается почти сочувственно, — Хонджун-хён, ты знаешь, что у тебя пре-течка? Хонджун дёргается. — Этого не может быть, — возражает он. — До пре-течки ещё несколько дней! — Он прав, — бормочет Минги, прижимая к груди одну из подушек Хонджуна, — её могло спровоцировать... — он неопределённо размахивает рукой, — ...всё это. Хонджун с стоном запрокидывает голову назад, прикрывая глаза рукой. — Этот день просто не перестаёт преподносить сюрпризы, — бормочет он. — Хочешь совместить гнёзда, хён? — застенчиво спрашивает Минги. — Можешь не соглашаться, но я думаю, твоя пре-течка может повлиять на мой гон, и я хочу быть рядом с тобой. Хонджун обдумывает предложение. — Уёна, — говорит он, — можешь передать Чонхо и Ёсану, что я прошу прощения? И что я прощаю их? И позвать Санни в гнездо ко мне и Минги? Уён расплывается в сияющей улыбке. — Конечно! — щебечет он. — Хотите перейти в стайную комнату? Хонджун гудит, раскрывая объятия, чтобы Минги счастливо пристроился рядом с ним. — Пока нет. Возможно, чуть позже. Уён показывает им большой палец, явно довольный, что Хонджун выведен из состояния подавленности, и почти что подпрыгивая, выскакивает из комнаты, зовя Сана. Веки Минги смыкаются, он удобно устраивается на Хонджуне. — Хён, у тебя очень удобная грудь. Ты что, качался? Хонджун закатывает глаза. — Не заставляй меня сталкивать тебя с кровати, — предупреждает он, и Минги хихикает. Хонджун уже чувствует, как его веки тяжелеют, окутанный теплом альфы, довольный и счастливый. Возможно, Уён был прав насчёт его пре-течки. — Минги-я, — внезапно бормочет он, осенённый мыслью, и альфа издаёт тихий звук в знак того, что слушает. — Пойдём со мной завтра поговорить с Юнхо. Ты и Сан, — он зевает, — нам всем стоит поговорить. Он кивает сам себе и позволяет глазам закрыться. Он засыпает быстро, измождённый переживаниями дня, и не слышит, как Минги осознаёт сказанное и начинает протестовать, прежде чем понимает, что его слова остаются без ответа.

***

Когда Хонджун уехал в колледж, на целый год Минги и Юнхо остались предоставлены сами себе. Они часто общались, но как выяснилось, студенты-первокурсники очень заняты, да и им самим нужно было готовиться к вступительным экзаменам в колледж, поэтому общение сократилось до одного-двух раз в неделю, а затем и до одного раза в месяц, если вообще происходило. Честно говоря, Юнхо чувствовал себя потерянным. У него всегда был Хонджун. Они вместе ходили в школу и обратно так много лет, что он до сих пор невольно бросает взгляд на сторону, чтобы поговорить с Хонджуном, прежде чем осознаёт, что того нет рядом. После отъезда Хонджуна Минги и Юнхо стали ближе. Они всегда были близки, но теперь казались приклеенными друг к другу. Они задерживались допоздна в танцевальной студии, пока их конечности не становились ватными, помогали друг другу делать растяжку под любимые песни друг друга, возвращались домой с переплетёнными пальцами, раскачивая сцепленные руки между собой. Была поздняя субботняя ночь, и они бездельничали в одном из своих любимых мест — на детской площадке, обычно заполненной визжащими детьми и семьями днём и зловеще тихой сейчас. Минги висел вниз головой, зацепившись ногами за турники, с прекрасным видом на Юнхо, который сидел на качели, бесцельно раскачиваясь ногами. — Ты когда-нибудь думаешь о будущем партнёре? — спрашивает Юнхо, сдувая с глаз выгоревшие волосы. Он покрасил их вместе с Хонджуном и Минги в начале года, и теперь отчаянно нуждался в обновлении цвета, он размышлял о том, чтобы снова полностью их обесцветить. — Не особо, — просто отвечает Минги. — Ты и хён — всё, что мне нужно. Его прямолинейность трогательна, и Юнхо смеётся. — Да? Даже когда вырастешь и захочешь завести семью? Минги подтягивается и поворачивается, чтобы сесть и посмотреть на Юнхо. — Ты и есть семья, — говорит он. Он скрещивает лодыжки, болтая ими в воздухе и запрокидывает голову к небу. — Юнхо-я. Ты же знаешь, что я влюблён в тебя, да? Юнхо смотрит на своего друга. — Знаю, — тихо говорит он. — Я не против, если ты не ответишь взаимностью, — говорит Минги, мысленно вырисовывая созвездия. — Меня это не беспокоит. Я просто хотел убедиться, что ты знаешь. Ты ведь влюблён в Хонджуна-хёна, да? — Думаю, да, — тихо говорит Юнхо. — Я не знаю, отличаются ли мои чувства к нему от чувств к тебе. Я просто знаю, что хочу, чтобы мы были вместе, что бы ни случилось. После выпуска, — говорит он с решимостью в голосе, — давай создадим стаю. — А я могу быть лидером? — заинтересованно спрашивает Минги, и Юнхо смеётся. — Чёрта с два. Хонджун-хён прибьёт тебя на месте, если ему не дадут быть Луной. Минги согласно кивает. — Это правда, — соглашается он. — У хёна очень сильная энергия Луны. Думаю, это BDE (Big Dick Energy). Они оба несколько минут глупо хихикают, представляя реакцию Хонджуна, если бы он услышал, что его так описывают. — Энергия папочки, — добавляет Юнхо между приступами смеха. Когда они приходят в себя, Минги спрыгивает со своего места и садится рядом с Юнхо на другую качель. — Юнхо, — начинает Минги, и его голос дрогнул. Юнхо смотрит на него, мило склонив голову набок. — Что ты будешь делать, если хён найдёт кого-то в колледже? — В его голосе прокрадывается тревога. — Что, если он не захочет быть в стае, если встретит того, с кем захочет создать пару? Юнхо поджимает губы, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Он протягивает руку и забирает руку Минги в свою, играя с кольцами на его пальцах. — Я буду ждать его. Сколько потребуется, что бы ни случилось, я буду ждать, пока он будет готов. — А если он никогда не будет готов? Он щёлкает Минги по локтю и улыбается. — Ну, по крайней мере, мы всегда будем друг друга, верно? Минги ухмыляется. — Верно.

***

Хонджун просыпается в стайной комнате, не помня, как он там оказался, с Минги, который пускающим слюни на его шею. Он стонет, отталкивая альфу от себя, внезапно осознавая, насколько ему некомфортно и жарко, закутанному в одеяло и окружённому своими партнёрами. Сан пристроился у его спины, а Чонхо устроился на его свободном боку, обняв руку Хонджуна и выпятив губы в обиженную гримасу во сне. Рядом с Саном лежат Ёсан и Уён, обнявшись, рука Уёна засунута за пояс его ночных штанов. Хонджун пытается найти свой телефон и видит его на прикроватной тумбочке, аккуратно выстроенным в ряд с пятью другими. Как ни странно, это напоминает ему то, что сделал бы Сонхва, и он хмурится при этой мысли. С тех пор как он снова его увидел, Хонджун не может выкинуть альфу из головы. Это бесит его. Включив телефон, он отмечает две вещи: время — чёртовы семь утра, ужасно, зачем он вообще проснулся, и во-вторых, сообщение от незнакомого номера. Привет. Это Юнхо. Оно было отправлено в шесть утра. Хонджун смотрит на сообщение, временно игнорируя Минги, который снова взбирается на его торс, чтобы опустить лоб на плечо Хонджуна. — Ты почему проснулся? — невнятно бормочет Минги, утыкаясь носом в подмышку Хонджуна, который рассеянно проводит рукой по его волосам. — Юнхо написал мне, — бормочет он, быстро сохраняя его в контакты и отправляя ответное сообщение. — Я думаю позвать его в обед. У стаи будет возможность с ним познакомиться, и мы сможем нормально с ним поговорить. — Хорошо, — тихо говорит Минги. Затем: — Мы можем поспать ещё? — и Хонджун вздыхает, откладывает телефон, готовый потерпеть жару и неудобство ещё некоторое время. Он спит урывками, глаза приоткрываются при малейшем шуме, пока Ёсан не начинает шевелиться, пробуждая Уёна, который ноет, когда Ёсан вытаскивает его руку из своих штанов, и лениво улыбается, когда Ёсан бормочет ему что-то тихое вроде «извращенец». — Тебе нравится, чудик, — весело говорит Уён. Хонджун наблюдает сквозь прищуренные глаза, как они оба осторожно выбираются с кровати, стараясь не разбудить остальных. Ёсан спотыкается о ковёр и с глухим стуком приземляется на пушистый ковёр, на котором так настаивал Сан, а всё лицо Уёна сжимается от усилия сдержать смех, руки прижаты ко рту. Чонхо переворачивается, смотрит на них сквозь свою растрёпанную шевелюру. — Шшш! — шипит он. — Вы разбудите Хонджун-хёна. — Он виновато оглядывается, и Хонджун быстро закрывает глаза. — Он так устал вчера, — шепчет Чонхо. — А я наговорил всякого и так и не успел извиниться перед тем, как он уснул. — Ты же знаешь, хён тебя простил, да? Готов поспорить, он с тех пор, как накричал на тебя, только и делал, что тонул в собственном чувстве вины, — говорит Уён, подходя ближе, чтобы потрепать волосы Чонхо. — Вот что меня бесит, — горячо говорит Чонхо. — Хён так легко прощает. И учитывая вчерашнее, я боюсь, что в итоге пострадает он. — Ты же не о ссоре говоришь? — говорит Ёсан, и Хонджун приоткрывает глаза, чтобы увидеть усталое выражение на лице Ёсана. — Мы трое — те, кто меньше всех знает, что произошло между хёнами, — говорит Чонхо. — Я, конечно, больше всех, но Минги и Сан рассказали мне достаточно. Мы серьёзно позволим тому альфе снова приблизиться к хёну? Уён, ты говорил, он хочет с ним поговорить? — Мне это тоже не нравится, — говорит Уён. — Хонджун старается не говорить об этом, но ему было очень больно. Особенно потому, что ему не дали никакого завершения. Когда мы с Ёсаном встретили его в Нью-Йорке, он был как зомби. Он ничего не делал, кроме работы, и никогда не позволял себе времени на отдых. Я не хочу снова видеть его таким, и тот факт, что он даже думает о том, чтобы снова добровольно поговорить с этим ублюдком...! — Он с силой выдыхает. — Это сводит меня с ума. — Но разве Сан до сих пор не говорит о нём? Неужели он действительно настолько плох? — робко спрашивает Ёсан. Уён закатывает глаза. — Даже не начинай. Это единственное, что я не могу вынести в нём. Как можно продолжать смотреть на кого-то благосклонно после того, как он без причины разбивает сердце твоего друга и убегает, не дав объяснений? — Не вини Сана, — тихо прерывает Хонджун, и все трое вздрагивают, оборачиваясь, чтобы уставиться на него. — И не обсуждайте людей за их спинами. — Как долго ты не спал? — спрашивает Чонхо, смущённый, и Хонджун садится, подложив руку под шею Минги, чтобы тот не упал резко, и высвобождаясь из хватки Сана. — Достаточно долго, — просто говорит он, потягиваясь со тихим стоном и морщась, когда суставы громко хрустят. — Юнхо придёт днём. Вы, ребята, сможете встретиться с ним тогда. — Он колеблется. — И насчёт Сонхва... Я всё ещё хочу поговорить с ним. Всё, что я могу пообещать, это то, что я никогда не сделаю ничего, что могло бы навредить стае. Но если вы все будете против, я не стану. Я слишком люблю вас всех, чтобы рисковать нами. Они кивают, немного угрюмые, немного расстроенные, но в основном принимающие это. Хонджун согласен и на это.

***

Как они и договорились, Юнхо появляется после обеда, звонок в дверь раздаётся, пока Хонджун и Ёсан моют посуду. Из кухни не видно парадную дверь, но Хонджун всё равно оборачивается, чтобы увидеть, как Чонхо идёт открывать её. Они заканчивают с посудой, как раз, когда Чонхо приводит Юнхо в гостиную. Юнхо выглядит нервным, одетый в серый худи и джинсы, с волосами, разделёнными пробором посередине, — Хонджун знает, что он, должно быть, долго мучился над этим. Он замирает на месте, глаза расширяются, и Хонджун понимает, что он, должно быть, увидел Минги, сидящего на диване и смотрящего на него со слезами на глазах, а Уён сидит рядом с ним, положив руку ему на спину. Затем у подножия лестницы появляется Сан, и его лицо озаряется дрожащей улыбкой. — Юнхо-я, — выдыхает он и бросается к нему почти без предупреждения. Юнхо ловит его без усилий, обвивая руками омегу, лишь слегка пошатнувшись. — Сан, — шепчет Юнхо. — Я скучал по тебе. — Он закидывает подбородок ему на плечо и смотрит прямо на Минги, который медленно встаёт. — Я скучал по вам всем. — Тогда тебе не следовало уходить, — резко бросает Минги и заливается слезами. Юнхо притягивает его к себе в объятия, всё ещё прижимая к себе Сана, запрокидывая голову к потолку, сжимая губы в попытке сдержать слёзы. — Мне не следовало, — соглашается он. Чонхо подходит к Уёну, и тот немедленно привлекает младшего из них в свои объятия, пряча лицо в его спину, странно эмоциональный при виде происходящего. Рядом с Хонджуном Ёсан робко держит его за руку, пока они наблюдают, как трое тихо плачут вместе. Он не комментирует беззвучные слёзы, струящиеся по лицу Луны. Больше всего Хонджун беспокоился о Минги и Юнхо. Было достаточно трудно заставить Минги наконец простить его самого, он боялся, что альфа отвергнет Юнхо. Он из всех них дольше всего держал обиды, и Хонджун волновался. Видя его сейчас... Юнхо мягко смахивает слёзы с лиц Сана и Минги, его губы шевелятся в беззвучных извинениях, которые сливаются воедино. Он перестал пытаться не плакать, и Минги издаёт тихий звук, когда видит слёзы на его лице, протягивая руку, чтобы убрать слёзы с его щеки. У Хонджуна появляется чувство, что, возможно, просто возможно, всё будет хорошо.