Lightning Never Strikes Twice...

— Это не работает. Думаю, мы оба это понимаем, — мягко произнесла старая ведьма, робко похлопывая Уёна по плечу. Уён кивает, сдерживая слёзы, навернувшиеся на глаза. Он действительно понимал. Но от этого было не менее больно. Это была уже десятая попытка Уёна раскрыть свою магию… Его десятая наставница-эклектик … Его десятая интенсивная программа тренировок… И всё равно — ничего. Каждая ведьма-эклектик утверждала, что никогда прежде не терпела неудач в раскрытии магических специализаций. И всё же, спустя четыре, шесть или восемь месяцев бесконечных попыток, Уён неизменно получал тот же полный жалости взгляд и робкие слова. Это не работает. Большинству ведьм даже не требовалась помощь эклектиков, чтобы раскрыть свою специализацию. У большинства она проявлялась сама собой, ещё в юности. Как у всех его друзей дома. Как у его родителей. Как у его брата. В старом городе, расположенном между морем и лесом, Уён в десятый раз пытался раскрыть свою магию. Но на этот раз, после точно такой же неудачи, как и прежде, у него не осталось больше ведьм-эклектиков, у которых он мог бы учиться. Его варианты были неутешительны: отправиться в другую страну и найти других наставниц или вернуться домой… Его семья и так считала его неудачником, тёмным пятном на их идеальной жизни в их идеальном доме и идеальном городке. Если он вернётся сейчас, они отправят его в город к немагическим существам и велят жить обычной жизнью. Оба варианта казались Уёну в равной степени одинокими. На данный момент у него остались только его имя, его кот и пара долларов. Уён не знал, что делать, и чувствовал, что лес манит его. Он любил лес больше всего на свете. Здесь всегда было тихо и спокойно, когда деревья окутывали его, а земля давала ощущение опоры. Он всегда мечтал стать ведьмой растений. Или земли. Это казалось таким логичным. Но, увы, он перепробовал всё: от бесконечных разговоров с растениями до обвития ими своего тела и буквального закапывания себя заживо. И, конечно, эти идеи сработали так же хорошо, как и зелья с тестами ведьм-эклектиков — безрезультатно. В этот хмурый и мрачный день Уён прислушался к своей душе и отправился в лес, чтобы обдумать свои варианты. Даже если его магия там не откроется, его ум успокоится. Он шёл по обычной тропе. Потом по протоптанной опытными путешественниками. А затем свернул с любых тропинок в нетронутый подлесок. Чем глубже он заходил, тем выше вздымались деревья, тем больше появлялось животных и незнакомых растений… Он начал задаваться вопросом, не остаться ли ему здесь. В глуши, в окружении самой вселенной. Он даже прислонился к поваленному дереву и размышлял, насколько сложно будет разрубить его на брёвна для хижины. Внезапно раскат грома прогремел в небе, заставив Уёна содрогнуться всем существом. Он уже собрался подняться и немедленно покинуть лес — он знал, что не был ведьмой погоды (он пытался достаточно долго смотреть на солнце, почти ослепляя себя, в попытках изменить погоду). Но два голоса, кричавшие друг на друга, заставили его остаться на месте. Парочка, казалось, спорила, и Уён не знал, о чём, и не обратят ли они свой гнев на него, если он покажется. Поэтому он остался, прижавшись к поваленному дереву. — Сан! Выслушай меня! — крикнул более низкий голос, запыхавшись, словно его владелец бежал, чтобы догнать другого. — Ради всех Магов, Юнхо… Что тебе нужно? — спросил другой, мягкий, но гораздо более сердитый голос. Ради всех Магов? В городе были другие ведьмы, кроме старой ведьмы-эклектика и прочих пожилых людей, с которыми она знакомила Уёна? Уён выглянул из-за дерева и увидел двух юношей, стоящих в десяти футах друг от друга. На обоих были мантии ведьм — те, что получают, когда находишь свою специализацию — и они просто смотрели друг на друга с корзинами в руках. — Я знаю, ты всё ещё не веришь мне. Или не доверяешь мне, — говорит обладатель низкого голоса — Юнхо. Невысокий парень — Сан — вздыхает с явным раздражением. — Хватит читать меня — это вторжение. И это неправда. Просто перестань делать из этого такую проблему, — отвечает Сан, и снова Уён слышит, как гром прогрохотал по небу. — Я не знаю, что ещё ты хочешь от меня! Я уже извинялся миллион раз, но как мне заставить тебя простить меня? — спрашивает Юнхо, выглядя явно мрачным и полным сожаления. — Тогда перестань упоминать об этом. Просто двигайся дальше, — ледяным тоном отвечает Сан, отворачиваясь от него. Ещё один громкий раскат грома прогремел. Уён не знал, куда ударила молния, но по звуку грома она должна была быть близко. Уён решает, что ему нужно уходить, иначе он закончит, как это дерево, поэтому он начинает подниматься, и несколько веток под ним хрустят. — Нет, нам нужно поговорить…, — умоляет Юнхо, но замолкает, услышав хруст веток. Оба поворачивают головы в направлении Уёна и вытягивают руки, на ладонях у каждого из них оживает и закручивается магия. Вот дерьмо. — Простите. Я не подслушивал. Ну, то есть подслушивал. Но я был на поляне первым, когда вы пришли. Я уже собирался уходить. Извините, что помешал, — запинаясь, выдавливает Уён, смущённый и растерянный. Оба юноши держат руки поднятыми, ладони искрятся магией. — Как ты забрался так глубоко в лес? — допрашивает Юнхо. — Как ты вообще нас видишь? — одновременно спрашивает Сан. Уён сглатывает. Как ему выбраться из этого целым и невредимым? — Вы ведьмы! Я тоже… ну, я из ведьмовской семьи, по крайней мере, так что, наверное, поэтому я вас вижу? Я-я-я новичок в городе, и я как раз был учеником у ведьмы-эклектика — мадам Чон, пытался раскрыть свою специализацию, — выдыхает Уён практически на одном дыхании. Он видит, как они оба моргают, поэтому просто продолжает говорить. — Я просто свернул с протоптанной тропы — я не знал, что я очень глубоко в лесу или что это ваша территория или что-то в этом роде. Я всё равно уходил, но я обязательно прослежу, чтобы не возвращаться. Я Уён, — заключает Уён. Пара переглядывается, и оба медленно опускают руки, но Уён всё ещё замечает магию, клубящуюся в опущенных кулаках Сана. — Лес никому не принадлежит — мы бы никогда не объявили его своей территорией. Просто мы давно не видели, чтобы кто-то из города заходил так далеко. Один из наших ковеновцев — ведьма-эклектик — он тоже учился у мадам Чон много лет назад. Я Юнхо, а это Сан, — первым отвечает Юнхо с кивком. Уён наконец переводит дух. Юнхо поверил ему. Слава богам. — Ты всё ещё раскрываешь свою специализацию? Разве ты не слишком… ну, взрослый? Разве это не должно было случиться уже? — спрашивает Сан, всё ещё настороженно. — Я… ну да. Я перепробовал всех ведьм-эклектиков в стране, но так и не смог… ну… Мадам Чон была последней — но сегодня она сказала мне, что мой случай безнадёжен. Полагаю, я ведьма без магии, — говорит Уён со смешком, пытаясь разрядить обстановку, потирая затылок. Он видит, как магия Сана меркнет при его попытке пошутить. Уён привык к этому. Он познал множество эмоций на своём веку. Но жалость была его родственной душой. Жалость знала его как никто другой — это было чувство, которое он получал, куда бы ни пошёл и всякий раз, когда кто-либо узнавал о его ситуации. — Нам жаль слышать о твоих трудностях. Должно быть, одиноко переезжать с места на место и никогда не находить успеха, — отвечает Юнхо, и что-то в его глазах говорит о том, что он, кажется, точно понимает, какое одиночество чувствует Уён. Уён задаётся вопросом, может ли этот юноша читать эмоции… — Что ж, ты должен прийти на ужин и познакомиться с единственными другими не-престарелыми ведьмами в городе. Я знаю, мадам Чон заваривает отличный чай, а остальные здорово играют в карты, но наш Ковен определённо может составить им конкуренцию в веселье. И мы живём как раз за теми деревьями, — говорит Юнхо с улыбкой, которая растапливает сердце Уёна. Уён озадачен: ещё мгновение назад пара вовсю кричала друг на друга, а теперь улыбается Уёну с той добротой, которую он не видел уже давно. — О, да! Ты обязательно должен зайти! И мы можем даже познакомить тебя со всеми, но особенно с нашей ведьмой-эклектиком Сонхва и нашей ведьмой разума Хонджуном. Если Хва не знает, в чём твоя магия, то Хонджун, возможно, прочитал о тысячи различных способах раскрыть твою магию или придумал тысячу новых с нуля, — говорит Сан с всплеском энергии. В любой другой день Уён с радостью ответил бы тем же. Он знает, что, если дать время, они с Саном станут прекрасными друзьями. Но Уён всё ещё чувствует, как жалость просачивается в его кости, а усталость от этого дня сотрясает его до глубины души. Юнхо, кажется, улавливает его колебание и прокашливается. — Конечно, тебе не обязательно, если ты не хочешь. Никакого давления, — отвечает Юнхо. — Читатель мыслей? — спрашивает Уён, но тут же закрывает рот. Было невежливо угадывать магию других ведьм, но Юнхо разражается смехом. — Ауры, но я могу читать мысли, если прикасаюсь к человеку, — говорит Юнхо, лишь на мгновение поморщившись. Уён вспоминает, что кричал ему Сан — Хватит читать меня — это вторжение. Сан тут же протягивает руку и хватает Юнхо за руку. Что-то, должно быть, проходит между парой — извинение? — потому что Юнхо выпрямляется. Что бы ни происходило между ними, это не было исправлено, но уже и не было так разрушено, как прежде. — Как сказал Юнхо, никакого давления. Но ты всегда желанный гость, — говорит Сан с небольшой улыбкой. Уён обдумывает свои варианты. Вернуться на свою мансарду в центре города — холодный, тёмный, одинокий чердак — место, где ему неизбежно придётся принять решение о своём следующем шаге. Или он мог отложить своё решение на одну ночь и забыть о своих тревогах ненадолго. И, может быть, даже завести друзей? — Я с радостью присоединюсь к вам за ужином. Спасибо за вашу доброту, — говорит Уён, возвращая улыбку — что-то, что, как ему кажется, он не делал целую вечность. Пара отвечает ему ухмылкой и начинает вести его глубже в лес в направлении, противоположном тому, откуда он пришёл. Он следует за ними и впитывает истории и факты, которые они рассказывают ему о себе, о лесе, о городе… Уён лишь тогда осознаёт, что гром прекратился почти полностью, как только начался его разговор с Юнхо и Саном. Деревья постепенно расступаются, открывая небольшую поляну, в центре которой стоит уютный коттедж, из кирпичного дымохода которого валит дым, а изнутри льётся тёплый свет. Рядом с коттеджем — небольшая колонка, а также сарай для садового инвентаря. И каменистая дорожка встречает их там, где они выходят на поляну, и ведёт к входной двери. Вся остальная поляна покрыта ярко-зелёной, живой травой — такой манящей, что ему почти хочется прилечь на неё. — Добро пожаловать в наш Райский Коттедж, — говорит Сан со смехом, пробегая по тропинке к бунгалу. Уён тает от детской невинности юноши. Уён ещё раз оглядывает поляну, прежде чем последовать за ним, пытаясь запечатлеть в памяти этот уютный — рай. Он никогда еще не чувствовал себя так уютно, как сейчас, что было странным чувством в доме незнакомцев, поэтому он пообещал себе никогда не произносить этого вслух. Прежде чем двинуться вперёд, что-то в большом дереве слева привлекает его внимание. Дерево было величественным, но поразительно зловещим: это была плакучая ива с огромными ветвями, расходящимися во все стороны, листья которой мягко касались земли, но на стволе также зиял гигантский шрам, рассекавший его надвое. Эта рана, хотя и очевидная, казалось, была сшита обратно другими, более мелкими ветвями. Но самым любопытным был молодой человек с рыжими волосами, сидевший на верхней ветке и пристально смотревший прямо на Уёна. Уён не мог прочитать эмоции молодого человека — его лицо было пустым — они просто смотрели друг на друга. И Сан, и Юнхо, кажется, не обращают никакого внимания на молодого человека и продолжают идти к коттеджу. Поэтому Уён следует за ними. Он бросает на молодого человека последний взгляд и заходит внутрь. ~ Ужин стал глотком воздуха после столетнего пребывания под водой. Уён знал, что это драматично, но что-то чувствовалось настолько правильным, когда он вошёл в этот дом. Нет, дело было не в гигантском поролоновом шаре, который ударил его по лицу при входе. — Клянусь, я целился в Юнхо — прости, пожалуйста. Ты в порядке? — раздаётся голос в конце коридора — позже его обладатель представится как Чонхо, младший из ведьм. Он чувствует себя виноватым весь остаток вечера и пытается загладить вину, взбивая для Уёна подушку на диване, отдавая ему свои любимые куски мяса, по мере возможности подливая ему напиток. Остальные ведьмы так же приветствовали его с распростёртыми объятиями — только без летающих объектов в его лицо. Сонхва и Ёсан — одни из самых красивых ведьм, которых Уён когда-либо видел, находились на кухне и готовили ужин, когда прибыли Уён и остальные. Оба прервали работу, чтобы поприветствовать юношу, вручить ему чай и усадить в гостиной, чтобы он мог расслабиться перед ужином. Уён пытался предложить помощь в приготовлении ужина, но его несколько раз останавливали остальные. — Ты наш гость. Пожалуйста, просто расслабься, — отвечает Сонхва с улыбкой, от которой сердце Уёна готово было разорваться. Уён впитывает уютную атмосферу их дома. Повсюду были безделушки, каждая стена, казалось, была выкрашена в другой цвет, краска на краях облупилась от долгой и любимой жизни дома. Карты, картины и фотографии украшали стены, и Уён хотел найти время, чтобы узнать историю каждой из них. Но что-то чувствовалось немного не так. Уён не мог этого объяснить, но некоторые вещи казались немного несбалансированными… В том, как подоконники были пусты, но на дереве остались тёмные круги — раньше там стояли растения в горшках? В том, как на стене в прихожей висели шесть крючков для одежды и один маленький гвоздик остался незанятым — раньше там был седьмой крючок? В том, как всё в доме было разномастным — ни одна кружка или тарелка не походила на другую — но седьмой стул, который Чонхо достал из кладовки к обеденному столу, подходил ко всему набору — а продают ли стулья наборами по семь штук? В Ковене тоже чувствовалось что-то не то… чего-то не хватало. В том, как Сонхва напевал песню себе под нос, но спотыкался, когда Ёсан присоединялся, прежде чем продолжить. В том, как Юнхо и Сан всё ещё неуклюже двигались вокруг друг друга, оба явно помня свою ссору до прихода Уёна. В том, как Хонджун — последний из их Ковена — с нечитаемым выражением лица посмотрел на седьмой стул за столом, прежде чем взглянуть на Уёна. — Кто это? — спросил тот мужчина, сразу же отводя взгляд, чтобы спросить Юнхо. Почему он спрашивает Юнхо, вместо того чтобы позволить Уёну ответить самому? — Хонджуни — это Уён, он новенький в городе и учился у мадам Чон. Мы нашли его в лесу и пригласили к себе, — объяснил Юнхо. Уён видит, как Хонджун снова бросает на него взгляд, словно оценивая каждый его дюйм. — Учился? — всё, что говорит в ответ Хонджун. Уён открывает рот, чтобы заговорить, но Ёсан зовёт всех к ужину. Хонджун даже не удостаивает Уёна ещё одним взглядом, прежде чем направиться на своё место во главе стола. Еда была восхитительной. Не только еда — Сонхва и Ёсан были потрясающими поварами, — но это был первый раз за долгое время, когда Уён вёл за едой прекрасную беседу. Они включали его в беседу, задавали вопросы, объясняли шутки, которые он не до конца понимал, вовлекали в дискуссию. Несмотря на то, что другие вовлекали его в разговор, Хонджун оставался молчаливым — наблюдая за происходящим и особенно пристально глядя на Уёна. Пока остальные продолжали быть доброжелательными, что-то в Хонджуне оставалось отстранённым и критичным. — Как долго ты пробудешь в городе? — безобидно спрашивает Ёсан ближе к концу ужина. Уён сглатывает и отставляет свою кружку. — Недолго, полагаю. Мадам Чон сказала, что попробовала всё, что могла, чтобы раскрыть мою магию, и ничего не сработало, — говорит Уён, уставившись в свою пустую тарелку, чтобы избежать новых жалостливых взглядов. — О, ну, есть городок недалеко отсюда, который ты мог бы попробовать, — начинает Сонхва. — Мадам Пак. Уже учился у неё два года назад. До этого — сэр Шим в Тэгу. Я перепробовал всех ведьм-эклектиков в Корее, — отвечает Уён. — Кроме меня, — отвечает Сонхва. Уён осторожно поднимает взгляд и кивает. Он видит, что Сонхва смотрит на него с любопытными и добрыми глазами. — Ну, да. Сан упомянул, что ты не так давно закончил учёбу у мадам Чон, — шепчет Уён. — Признаю, я никогда раньше не пытался раскрыть чью-либо магию, — начинает Сонхва, и Уён падает духом. — Но это не значит, что я не заинтересован в помощи. Знаешь, те старые ведьмы вроде мадам Чон очень консервативны в своих методах. Интересно, смогу ли я попробовать более современные заклинания и зелья, — продолжает Сонхва с улыбкой. Уён чувствует, как его сердце снова трепещет, когда глаза Сонхвы искрятся интересом к новому проекту. — Хва очень хорош в зельях — он даже создаёт свои собственные с нуля, — поддакивает Сан с кивком, который поднимает настроение Уёна ещё больше. — И, возможно, Джуни сможет почитать о древних заклинаниях раскрытия. Может, твоя магия супер редкая или что-то в этом роде? — вслух размышляет Чонхо. Древние заклинания? Редкая магия? Уён переводит дух — перегруженный тем, насколько заботливой была группа — никто и никогда не допускал и мысли, что он может быть чем-то иным, кроме неудачника. Уён смотрит на Хонджуна и видит, как тот закатывает глаза, встаёт из-за стола, относит свою тарелку к раковине и уходит наверх, скрываясь из виду. — Или нет, — фыркает Ёсан. — Что ж, Уён, ты можешь приходить к нам, когда ты захочешь или если тебе будет что-то нужно. Я буду более чем счастлив попытаться помочь, чем смогу, — говорит Сонхва с очередной убийственной улыбкой. Уён хочет ответить — да, да, тысячу раз да, но его взгляд скользит к лестнице. Он не хотел бы расстраивать Хонджуна больше, чем уже сделал это. — Он одумается, — говорит Сан с решительным кивком. И на этом Уён отправляется домой с остатками хлеба на завтрак и с сердцем, чувствующим себя всё легче, легче и легче. На выходе из коттеджа он решает пройти мимо ивы… посмотреть, всё ли ещё там рыжеволосый мужчина. Он видит его на нижнем суку, с закрытыми глазами. — Осторожней там, наверху, хорошо? Недавно был гром, — говорит Уён. Глаза молодого человека широко открываются и смотрят прямо в Уёна. Он кивает Уёну в ответ, но ничего не говорит, словно в шоке. Уён кидает ему последний взгляд и поворачивается к лесу. — Ты вернёшься? — слышит он низкий голос позади себя. Рыжеволосый мужчина. Уён оборачивается и дарит ему лёгкую улыбку. — Да, думаю, что да, — говорит Уён, прежде чем продолжить путь в лес.