Heaven

Cigarettes after sex–Cry

Полгода назад. Февраль. У Чонгука все пошло наперекосяк. Когда это началось он сам не знает, трудно назвать точную дату. Но то, что слезы идут именно сейчас можно констатировать точно. Горькие, такие солёные, что море после этого покажется лишь пресной водой. Он всегда знал, что когда плачет выглядит как рыба капля–уродливо и жалко, отчего становится еще хуже. Сопли забивают нос, противно скатываются по горлу, заставляя задыхаться и бегать в туалет, чтобы высморкаться, каждые пять минут, не давая времени утонуть в саморефлексии. Он ненавидит это в себе так же, как и свою наивность. На телефоне был открыт чат с тремя входящими сообщениями от того, от кого он обычно их с нетерпением и радостью ждет. А сейчас они заставляют чуть ли не выть от отчаяния и сожаления к самому себе. Кто знал, что обычные строчки в телефоне могут принести столько боли? Он далеко не дурак, всё ведь понимал, а сейчас почему-то принять не может. Тэ: "Чонгук, привет" "Есть вопрос" *Голосовое сообщение* Чонгук знал, что Тэхен не пишет никогда первым без особой на то причины. Знал, что скрывается за этим голосовым сообщением, знал–это конец. Столько месяцев тревоги об этом дне не смогли его уберечь от резко нахлынувших эмоций. Как бы он к этому не готовился–всё смылось в раковину со слезами и противным тупым чувством боли. На строке ввода сообщения мигает палочка, заставляя судорожно соображать, что ответить. Руки трясутся, мысли кинулись врассыпную. Что делать?

Чонгук:

"Ты только не волнуйся"

"Да, у меня есть чувства"

"Если для тебя это проблема, можешь со мной не общаться."

Так самоуверенно это написал, как будто сейчас не захлебывается от противной жалости к самому себе. Это конец. Он знал о нем, но не думал что он настанет так скоро. Тэ: "Всё хорошо, Гук-и)" "Если ты сможешь, давай останемся друзьями" "Ты правда очень ценный для меня человек" На тот момент Чонгук ему поверил. Верил ещё примерно неделю, пока в их чате было пусто так, что где-то каталось перекати поле. Следующие дни он не помнит, только черноту в которой искал выход из ситуации, по крайней мере пытался его найти. Не получилось. Каждый день писал Тэхёну, что нужно встретиться, что волнуется, хочет поговорить. Стирал и писал заново. Удалял и вновь строчил, как будто последняя надежда еще не иссякла. Март.

17:06

Чонгук:

"Я волнуюсь, Тэ"

"У нас постоянно не получается встретиться"

"Как будто что-то мешает"

23:15 Тэ: "У меня тоже всё пошло наперекосяк((" "Год пошел вообще не так, как я хотел" "Еще встретимся" И всё. В эту ложь Чонгук уже не хотел верить. Ненавидеть легче, чем прощать, как ни крути. Поэтому он сделал для себя Тэхёна врагом. Надолго такой стратегии не хватило, к сожалению. Сам дурак, сам поверил в то, чего быть не могло. Знал, что не нравится ему, но все равно упорно на протяжении четырех месяцев звал гулять каждый вечер пятницы, писал в какаотоке и встречал со школы. Дружил. Каждый раз волновался перед тем, как встретиться, подбирал одежду не похожую на ту, что была в предыдущие встречи. Перекрасил волосы, купил новые украшения и косметику, специально предлагал посидеть в кафе. И неизменно заказывал чизкейк с какао, смеясь и рассказывая о своей жизни, в попытках зацепить его внимание. Иногда все же его получал, скакал до потолка, когда он в первый раз согласился пойти гулять. Всегда путал обычную вежливость со знаками внимания: перед ним открывали двери, отодвигали стул с наигранным и смешным уважением, вешали его одежду и надевали тоже, говорили двусмысленный фразы, которые таковыми не были. Ничего не было. Повелся так легко, как слепой котенок, чтобы сейчас убивать себя чувствами, которые сам и взрастил, кинжалом каждый день рассекая до крови старые раны. Он не написал. Ни через три дня, ни через месяц, полгода. Ни строчки, ни одного вопроса о том, где Чонгук, почему пропал, не заикаясь уже о том, чтобы написать о встрече, только незначительные вопросы. Каждый день начинался с мысли о Тэхёне, продолжался и заканчивался. Анализ слов, действий и жестов не привел ни к чему, кроме как к ненависти к происходящему и иногда слезам по ночам в тайне ото всех. Потому что стоило уже отпустить, а не получается. Тэхён поздравил его маму с днем рождения, написал, чтобы Чонгук хорошо сдал школьные экзамены. Первое напоминание о себе. Молчание. Чонгук поздравил его с днем рождения, ему ответили словами благодарности и смешными смайликами. Молчание. Через месяц Тэхён решил спросить, какое вино предпочитают родители Чона, просто чтобы подарить его матери, которая была его классным руководителем в школе. Скинул кружок из универа, они поболтали. И молчание. Опять это мерзкое и выбивающее из колеи безразличие. Он ему не нужен. И никогда не будет. Чонгук очень хочет сорваться, написать хоть строчку, отправить хотя бы видео в тик токе и спросить о встрече, на что получит лишь сухое "я занят". Он знает, что ему откажут. Не потому что у Тэхена нет времени и он очень хотел бы встретиться, но не может. Нет. Потому что Киму как кость в горле, ему все равно, как у него дела, ему все равно на истерики Чонгука и его переживания. Ему просто всё равно. А Чонгук каждый день бьется как бокал об стену, разлетаясь мелкими осколками и склеиваясь снова в одно целое, пытаясь забыть его и влюбится в кого-нибудь другого, чтобы было не так паршиво от своего состояния. Чтобы доказать другим и себе, что оклемался, что достаточно сильный, чтобы забыть такую глупую влюбленность. Он думал, что забыл. Но как только он это делает, Тэхён напоминает о себе снова и снова. Даже не думая о том, что Чонгуку плохо после этого каждый раз, как в первый. Стоит прислать одно несчастное видео со своим лицом, а Чонгук уже готов опять писать постоянно первый и предлагать пойти гулять, как будто это что-то изменит. До сих пор вспоминает, как они пошли на какую-то вечеринку дома у их общего знакомого. Напились вдрызг, до пьяного хохота и глюков перед глазами. Когда грани желаний и трезвости поступков между ними были смыты без объяснений и предупреждения о безвозвратности слёз и сожаления. — Тэхён! Тэхён-ах Широкая кровать в какой-то комнате была очень мягкой, о чем Чонгук помнит до сих пор. Смятые простыни, сбитые подушки и валяющиеся на полу вещи–обычное описание одноразового секса. Чонгуку хорошо до звезд перед глазами и поджавшихся в смущении коленок. Тэхён расцеловывает его шею так, как будто рисует картину, оставляет мириады созвездий на его теле. Чонгук не соображает с того момента, как они завалились одни в эту комнату и начали страстно друг друга целовать. Так неистово и страстно, что хотелось выть. Он всё-таки ему нравится? Наслаждение окутывает волнами тело, заставляя выгинаться под умелыми руками и губами. Пальцы цепляются за волосы Кима, оттягивая и сжимая. Присваивая себе его всего лишь на одну ночь, о которой пожалеют оба, но в которой утонет их недодружба. Пальцы Тэхёна длинные, выгибаются под нужным углом, чтобы достать до простаты и заставить Чонгука стонать чуть ли не на весь дом. Слезы удовольствия текут по вискам, стыд льется в венах, но не мешает при этом подставляться под касания. Судорожно нежный, расплавленный и горячий –таким он запомнил Тэхёна. Господи, какая у него горячая кожа, просто с ума сойти. Эти мышцы, взгляды из под ресниц, шепот желания–все смешалось в красивую песню о разбитом сердце. Ким ведь знал, что Чонгук его любит. Знал и все равно сделал то, что сделал. Не стал жалеть его сердце, а изломал окончательно, чтобы точно не оклемался. В ту ночь Тэхён не любил его, нет, вытрахтвал душу до самого утра. Сначала был аккуратен, но потом доставлял удовольствие не в одной позе. То ли к сожалению, то ли к счастью Чонгук почти ничего не помнит, наверное, так будет лучше для них обоих. Ночь на то и ночь, что под покровом тьмы хранит секреты и тайны, которые лучше потом никогда не вспоминать. Особенно влюбленным.

***

Cigarettes after sex–Apocalypse

Чонгук идёт в магазин, чтобы закупиться продуктами на неделю. Наушники в ушах, капюшон на голове и руки в кармане дутой толстовки. Всё как обычно. Играет его любимая группа, идеально подходящая к промозглой погоде сентября. Спокойствие разливается по венам от приятного голоса исполнителя и аккомпанемента, что играет на фоне. Идеально. Он берет корзинку, кидает пару пачек рамена, сыра, смотрит срок годности молока и, пожалуй, можно побаловать себя еще и пивом. Пока стоит около стеллажа и выбирает бутылку, чувствует на плече чью-то руку, отчего вздрагивает и чуть ли не роняет пиво. Слава Богу обошлось, а то бы пришлось платить лишние деньги, которые уж как завелось, не всегда сопровождают его по жизни. Злость и недовольство поднимаются из глубины души, обращая их на незнакомца. Чонгук поворачивается на него и видит перед собой галлюцинацию. Он уверен в этом, потому что это просто невозможно. Сеул огромный, а Тэхён стоит перед ним, как ни в чем не бывало на другом конце города. Чудно. Противный ком в горле встал совсем некстати, дрожащие руки убирают из ушей наушники и складывают их в кейс. Дышать, только как можно глубже дышать и не выдавать свое состояние. –Привет, Гук-и, не ожидал тебя здесь увидеть,–Тэхён улыбается ему и протягивает руку. Такой же красивый и обаятельный, каким Чонгук его помнит. Лучше бы память стёрла из головы его образ, чтобы не снился тёмными ночами и не заставлял сейчас держать себя в руках, от того, что хочется как маленькому ребенку разрыдаться и бить ногами по полу. — Привет. Тут уж надо у тебя спросить, что ты тут делаешь,–Чон старается держать ровный тон голоса, притягивая ладонь в ответ. Кожа Кима всё такая же мягкая и нежная. Никогда бы он не подумал, что это потом обернется против него и станет мощным триггером. При встрече они всегда обнимались, а тут ему просто подали руку. Предательство. — Я тут решил перекусить, недалеко живу отсюда. Ну рассказывай,–игриво отвечает Тэхён, беря сразу две бутылки пива и смотря прямо на Чонгука. Как же это неловко и страшно одновременно. Чонгук опять в нем тонет, как в зыбком болоте. Плохо. Может убежать? Сказать, что ему нужно идти, что кошка рожает, бабушка сама себя через дорогу не переведет и вообще он сегодня занят. Он себе такой роскоши позволить не может, потому что отключился мозг и говорит за него сердце. Наивное и доверчивое чувство. — Да все хорошо,–сухо говорит Чонгук, пытаясь сдержаться, чтобы не выпалить слишком много сразу. Он всегда был болтуном. Чон всегда видел, как Тэ становится неинтересно, когда он слишком много болтает. Печально, но факт. — Ну, Гук-и, мы как будто не друзья. Рассказывай давай,–Тэхён поддел его плечо своим, подталкивая безмолвно к кассам. Чонгука как переклинило на слове "друзья". Они не общаются практически полгода, а он "друг"? Неконтролируемое раздражение побежало по телу, заставляя молча смотреть на Тэхёна с упреком в глазах. Он это серьёзно сейчас? После такого количества времени и уймы событий, мыслей и беспокойств хочется врезать ему. Он каждый день тратил на него свое время, чтобы сейчас услышать это. Друзья так не поступают. Не бросают, не перестают писать, не разбивают тебя, не склеивая обратно. — Ты серьёзно?— тихо произнес Чонгук, но слишком громко для этого момента. Брови нахмурились, язык толкнулся за щеку, показывая раздраженное состояние Чонгука. — Чонгук, ты чего?— обеспокоенно спросил Тэ, подходя ближе. — Ты... Я не буду ничего тебе говорить. Иди своей дорогой, а я пойду своей. Мне плоховато сегодня,–как в бреду говорит Чонгук. Предложения несвязные, лишены логики и какого-то смысла, потому что все нормальные оправдания разбежались по голове как тараканы при свете. Ничего не хочется. — Тебе плохо? Проводить до дома?— Тэхён вроде как неподдельно начинает волноваться. Плохо. Чонгуку очень плохо. Не нужно о нем заботиться, помогать, что-то в принципе для него делать. Он же примет это за чистую монету и будет верить, сильно верить в то, что кому-то не всё равно. Что его могут любить. — Не нужно, Тэхён...–Чонгук не может выдавить из себя что-то громче шепота. — Чонгук? Что происходит?— Ким кладёт свою ладонь на его плечо, склоняясь ближе к лицу Чонгука. — Уходи. Уйди, пожалуйста. Мне плохо, я не хочу тебя видеть,— противные слезы собрались в глазах. Чонгук не может видеть его ни физически, ни морально. Ему страшно. Страшно повторять то, что было, когда они общались. Он опять будет бегать собачкой за Тэхёном, ждать его внимания и лакомства за хорошее поведение. Он не хочет быть настолько жалким. — Я что-то сделал не так? Что происходит, Чонгук?— Тэхён не отходит от Чонгука ни на шаг, как бы тот ни просил. Он всегда таким был. Чонгук знает, что сам из Тэхёна сделал для себя врага, чтобы было проще. Он ведь не просил себя любить, бегать за собой, общаться. Чонгук всё себе придумал сам, от того на душе и паршиво–Тэхен хороший человек. Всегда поможет, поддержит, общается всегда вежливо, шутит свои шуточки и улыбается ярко так, что ослепнуть можно. И глаза у него голубые. И смотрит он так, что сразу хочется его себе заграбастать и не отпускать его уже никогда. Целовать, целовать... Его прижимают к себе, укутывают в тепло чужих рук, еще глубже вжимая в отчаяние. — Я не могу сказать. Мне плохо,–сдерживать слезы всегда труднее в объятиях. — Ты расскажешь?— Тэхён пытается аккуратно расположить к диалогу Чонгука. — Я хочу, но мне страшно,–всхлипывает Чонгук в чужую кофту. Ну вот, он испачкал ее в своих соплях. Какой он идиот. — Я мог бы тебя выслушать? — Ты уйдешь,–Чонгук не спрашивает, а утверждает. Уйдет. Уйдет и не вернется уже никогда. Но ему же должно стать лучше? — Почему я должен уйти, когда тебе плохо? — Потому что я до сих пор не могу отпустить тебя,–как на духу выпалил Чонгук, всхлипывая громче. Тяжелое молчание повисло между ними. Магазин не место для признаний, уже тем более для тех, которые не будут поняты и приняты. Они предназначены для позора. — Оу...—сказать то, что Ким в ступоре– ничего не сказать.— В плане... — В том самом плане. Я не могу разлюбить тебя, Тэхён! Ты каждый раз неожиданно возвращаешься и так же пропадаешь! Зачем ты это делаешь, зачем я тебе? Если мы друзья, то какого черта ты не спрашиваешь, что со мной, где я, почему ты появляешься раз в два месяца и уходишь, как будто тебе не все равно!? Я ведь тебе не нужен, не нужен...–с каждым словом тычет пальцем Тэхёну в грудь, немного повышая свой голос. Пронзительно смотрит на него, пытается найти ответ в чужих глазах. Видит лишь непонимание и встревоженность. Это конечная станция для них обоих–Чонгук уверен. Это всё так глупо. Он во всём виноват, он себе это придумал, теперь Тэхён будет обходить его десятой дорогой. Если так случится, то это было бы даром с небес. Чонгук так устал, так по-человечески задолбался думать о нём, принимать решения, которые им не помогут, размышлять об исходах, которых не будет. Их не будет никогда. — Чонгук, давай выйдем на свежий воздух?— обеспокоенно говорит Тэхён, не зная, как как помочь парню. — Я не хочу. Я же опять поведусь на это, мне будет еще хуже, не нужно, пожалуйста. — Чонгук, прости, я...Ты мне не нравишься, но никогда не был мне безразличен. Я считаю тебя ценным человеком в своей жизни, правда, но не могу тебе помочь. От того, если честно, еще хуже,— неловко отвечает Тэхён, как будто брезгливо хочет отстранить от себя Чона. — Не подходи, Тэ. Пожалуйста, забудь мой номер телефона, удали его, если хочешь. Не пиши, не напоминай, не держи меня. Я как будто изо дня в день тащу огромную телегу воспоминаний и сожалений за собой, мне хуже одному, чем с тобой,— Чонгук оттолкнул его от себя, делая шаги назад. Корзина с продуктами валяется где-то на полу магазина, забытая и никому уже не нужная, прямо как Чонгук. В него тоже накидали всего самого жизненно необходимого, а потом бросили лежать, не разбирая по полкам. — Я... Я даже не знаю, что сказать,— Тэхён не может вымолвить и слова. Оправдания не помогут, Чонгук в них уже не поверит. Проказница судьба решила преподнести ему самый сложный и страдный урок. Урок о любви. — Было бы проще, если бы ты меня ненавидел. Правда. Было бы проще тебя отпустить. Дрожащие руки стирают дорожки слезы, стекающие неконтролируемым водопадом по щекам и оставляя море позади него. И пропасть между ними наполняется сожалением от несбывшихся мечт и чувств. — Но я не могу поступить так с тобой,— Тэхен пытается подойти к отступающему Чонгуку, но тщетно. Ему не верят. — Но ты так поступил, когда занялся со мной сексом! Ты знал, что я люблю тебя! Знал! Скажи, что ненавидишь меня! — Что? Нет, Чонгук, о чем ты вообще? — Скажи! Мне так плохо, я больше ничего не хочу! Хочу влюбиться в кого-нибудь другого, не искать тебя в похожих лицах, не ждать от тебя чувств, не жить с мыслями о тебе! Я не хочу больше так жить! — Мне лучше уйти? — Да! Крик отчаяния, поднявшийся из самых недр души. Всё. Силы покидают его, он не хочет больше ничего решать и делать. По правде говоря, он уже этого и не сможет. Вакуум окутал его голову, отключая сознание от внешних звуков и криках о помощи, прежде чем закрыть глаза. От такого конца даже легче. Чонгук чувствует, что крылья расправляются за его спиной. Каждое пёрышко волнуется, вырастая на коже, неожиданное спокойствие разливается по телу волнами. — Чонгук! Слышит последнее, что ему уготовано. Чонгук больше ничего не слышит. И не видит тоже. Ему так хорошо, хорошо что он решил поспать. Наверное, его тело лежит сейчас где-нибудь на полу супермаркета, в котором остались его сожаления. А еще он забыл там дорогущй телефон и наушники с любимой музыкой. Наверное, ему придётся поискать их здесь. Мысли мелкими бабочками осели на своих цветках, ветер колышет траву, переливая ее на свету закатного солнца. Море сегодня спокойное, волны прибивают к берегу красивыми волнами, пена оседает на его пятках вместе с песком, заставляя поддастся вперед. Он тонет в своих чувствах. Это и есть рай? Если так, то он бы здесь остался. На небесах. Хотя они от него сейчас так далеко, так высоко. Облака над ним выстраиваются в разные силуэты, заставляя разглядывать их до помутнения в глазах. Он найдет в них свою любовь? В море, полях, в облаках. В небесах. Не зря говорят что на них только и разговоров, что о закате и о море. Он бы еще добавил в этот список кое-кого ещё. Вдруг на своей талии он чувствует руки незнакомца. Теплые и нежные касания, такие родные и надёжные, заставляющие окунуться в них. Голова Чонгука запрокинута на плечо мужчины, он улыбается. Он так ярко улыбается и мягко смеется, брахатным голосом нарушая упокоенную тишину. Он как будто видел страшный сон, прежде чем открыть глаза здесь. Чтобы его согрели и успокоили. Это всё такое мелкое, такое зыблемое, что захотелось посмеяться от души. — Что же ты смеешься, Гук-и? — Да так, вспомнил одну глупую штуку,— игриво начинает Чонгук, журя мужчину. — Прости, дорогой, я не должен был...— начинает он, не успевая закончить. — Милый, ты не виноват. Мы иногда можем различаться характерами там. Просто это было так глупо. Мы с тобой поженились сотни лет назад, а на Земле каждый раз как первый. Я впервые получил от тебя не любовь, а безразличие. Мне стало так плохо. А сейчас я понял, что это не имеет значения,— Чонгук разворачивает лицом к лицу своего мужа, запрокидывая руки на шею Тэхёна. — В этот раз я был таким дураком. Я как будто потерял тебя, даже не вспомнил, как это обычно бывает. Мне так жаль,— шепчет практически в губы Чонгуку. Сейчас все на своих местах. Сердце бьётся сильнее от нежности и доверия, от едва заметный ласок. От их признаний. Легкость прикосновений и слов ощущаются здесь куда больше, их важность заключается не в громком значении слов, а в тишине чувств. — Это не имеет смысла, Тэ. Я сейчас с тобой,— ведет носом от уха до уголка губ, ухмыляясь и играясь. Знает, что тот не сумеет устоять перед ним–слишком уж давно они знают друг друга. Тэхен всегда очень тактильный, а Чонгук просто любит его журить. Тэхёну за свои поступки будет стыдно на века вперед, а Чонгук будет его всегда успокаивать днями и ночами. — Ты со мной,–вторит Ким, завороженно следя за своим мужчиной. — Каким бы ты ни был дураком, я все равно буду любить тебя,–мурчит Чонгук в ответ, зная, какой Тэхён бывает нервный. — А я тебя. Даже спустя века, прожитые бок о бок с тобой. Я готов горы свернуть... В чем они не отличаются, так это в одном. В любви друг к другу. Чонгуку будет всегда хватать лишь одного Тэхёна, а тому будет важен и нужен лишь Чонгук. Говорят, что любовь живёт три года. Они решили, что для них будет этого слишком мало, поэтому вместе уже третий век. Чонгук приближает свое лицо ещё ближе к чужому, зарываясь пальцами в волосы и смотря прямо в душу. Как у меет только он. — Да-да я помню. А теперь покажи, как ты по мне скучал,— просит Чон, уже изнывая без внимания драгоценного мужа. — Обязательно. Тэхён откладывает все свои восторги о муже на потом. Ему сейчас нужно сосредоточиться лишь на супруге, а то, что готов сделать для него, он сделает чуть позже. Этот поцелуй видят лишь море, небеса над ними и взволнованный воздух между телами. Их уже никогда не будет возможным расторгнуть или поссорить–союз благословлён самим закатом и волнами, что ласкают их ступни мягким прибоем. Сейчас не имеет значения, что было между ними до очередной встречи в их раю, ведь заблудшие земные души не стоили и гроша в их вечности. Никогда не будут иметь значения недопонимания и ссоры, ведь даже вечность тратить на них слишком трудно. Они это поняли еще при первой жизни. Некогда благородные герцоги, сбежавшие ото всех и поженившиеся на краю света в маленькой церквушке, им достаточно лишь друг друга. И в горе, и в радости, и в здравии, и в бедности–вот, что они обещали. Судьба не посмеет их разлучить, так как сама связала на века крепкими узами красной нити. «Странная штука жизнь. Ты живешь, и вдруг — раз! — и ты умер. И даже если ты всю жизнь был крепким орешком, в конце концов жизнь все равно расколет тебя. И тогда поймешь: главное — не то, крепкий ли ты орешек, а то, что ты — всего лишь орешек».