Смотреть в глаза

— То есть, с этими линзами я смогу просто смотреть на вещи… — Саймон крутил в руках компактный тёмно-синий кейс с прозрачными пластинками и, прищурившись, добавил с усмешкой: — …и при этом ничего не спалить? — Дорогуша, — протянула Эдна, театрально взмахнув указкой. — Боб, конечно, молодец, что направил тебя ко мне. Но позволь напомнить: я модельер. Я создаю костюмы, образы, шедевры. Не медицинские прибамбасы! Она слегка постучала указкой по кейсу, будто проверяя, действительно ли Саймон понял, насколько это всё не по её профилю. Лицо Эдны то озарялось улыбкой, то снова становилось строгим и саркастичным — и Саймон никак не мог уловить её настоящий настрой. — Однако, — продолжила она, чуть прищурив глаза, — раз уж взялась, то сделала всё как надо. Линзы достаточно прочные, ты их не прожжёшь. Удобные, многоразовые. Но! — Эдна подняла палец. — Снимать перед сном обязательно. Не спорь. Саймон впервые за долгое время почувствовал настоящий прилив благодарности. Иногда он подумывал: может, у Эдны есть собственная суперспособность? Способность творить гениальные вещи. Сейчас, когда супергероев запретили, эти линзы оказались как никогда кстати. Оставаться незаметным стало важнее, чем когда-либо: в мире, где силы нужно прятать, даже маленькая деталь могла решить судьбу. Эти линзы могли изменить всё. Его “проблема” — взгляд, прожигающий насквозь любой предмет, — всегда была и даром, и проклятьем. В бою это помогало, но в обычной жизни превращало его в чужака. Он не мог задерживать взгляд на собеседнике дольше пары секунд — люди принимали это за холодность, равнодушие. Отношения рушились, даже не начавшись. А он ведь вовсе не хотел прожечь кому-то голову. И теперь, с линзами, всё могло измениться. Он сможет смотреть людям в глаза, наконец-то перечитать письмо или книгу без мучительного отвода взгляда, сможет быть… нормальным. Дома Саймон осторожно, следуя всем инструкциям Эдны, вставил линзы. Несколько раз проморгал, привыкая. Потом задумался: на чём испытать? Его взгляд упал на кактус на подоконнике. Жалко, если не выживет, но ради эксперимента… Саймон сосредоточился, впервые за долгое время не отводя глаз. Секунда, две, десять… и ничего. Кактус стоял целый и невредимый. Сердце забилось чаще. Он поднял горшок, повернул — ни малейшего следа ожога. — Они работают… — прошептал он, ошеломлённый. Эмоции переполнили его, и, смеясь от облегчения, он случайно выронил горшок. Тот глухо ударился о пол, земля рассыпалась. Саймон устало улыбнулся, глядя на обломанный кактус: — Ну вот… даже так я всё равно всё ломаю.