Смотреть в глаза

Утреннее солнце пробилось в комнату Саймона, и лучи настойчиво били прямо в лицо. Казалось, свет специально издевается, мешая спать, будто хочет прожечь его кожу — так же, как он сам когда-то прожигал злодеев своим взглядом. И тут, словно для полного счастья, зазвенел будильник. — Прекрасное начало дня, — пробормотал он, сонно отмахиваясь. Саймон приоткрыл глаза, по привычке тут же отвёл взгляд в сторону, но затем вспомнил о своём недавнем приобретении. Линзы. Теперь он мог не бояться. После душа и всех утренних процедур он надел их — сначала одну, потом другую, несколько раз моргнул, проверяя удобство. Мир будто сфокусировался иначе. И впервые за долгое время настроение стало по-настоящему лёгким: даже недосып уже не раздражал. В костюме он был Всевидящим. В повседневной жизни — всего лишь юристом. Скучным, терпеливым, упрямым. Свою силу он использовал иначе: защищал людей на заседаниях, часто брался за дела, где обвиняли супергероев. Сегодня судебных разбирательств не было, но нужно было явиться в компанию и заполнить бумаги. Рабочее утро тянулось медленно, но линзы делали его легче. Ему всё ещё было непривычно — смотреть прямо и не чувствовать страха. Иногда он ловил себя на том, что специально задерживает взгляд на табличке, книге или лице коллеги. Несколько сотрудников заметили это и шептались между собой: «Что с Паладино сегодня? Словно другой человек…» Саймон только внутренне усмехался. Впервые за долгое время он не чувствовал себя заключённым в собственных глазах. К обеду он отправился в привычное кафе неподалёку от офиса. Там часто собирались его друзья — такие же суперы, как и он. За отдельным столиком уже сидели Боб и Джек. Люциус, как выяснилось, не смог прийти — срочно выбирал подарок жене. — Вот видишь, — Джек откинулся на спинку стула, демонстративно скривив губы. — Этот человек может замораживать целые здания, а перед витриной ювелирного всё равно дрожит, как зайчик. Боится жену больше, чем любого злодея. Именно поэтому я и не ввязываюсь в серьёзные отношения. — Он усмехнулся, поправив светлую прядь волос. — Ты просто боишься не устоять перед кем-то красивее тебя, — хмыкнул Боб, усевшись поудобнее. — Ха! Красивее меня? — Джек драматично приложил руку к груди. — Это невозможно, мой друг. Но спасибо за попытку. Саймон рассмеялся — впервые по-настоящему свободно. Он смотрел на них и не отводил взгляда. И это было новым, непривычным чувством. — А ты чего такой… сияющий? — спросил Боб, заметив перемену. Саймон помедлил, затем коснулся уголка глаза. — Линзы. Эдна сделала. Они защищают всё, на что я смотрю. Я могу… наконец-то видеть людей. Он перевёл взгляд на Боба — массивные плечи, уверенная улыбка. Потом на Джека — и задержался. Красивый профиль. Светлые, чуть вьющиеся волосы. Выразительные глаза. Линии лица чёткие, словно высеченные. Стройное телосложение — и в каждом жесте лёгкая самоуверенность. И вдруг Саймон понял, что впервые за годы может рассмотреть Джека полностью. И эта близость… тревожила его. Мысли сбились, сердце будто на миг пропустило удар. Он поспешно отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Работают, значит, твои линзы? — с лёгкой ухмылкой уточнил Джек, явно замечая его замешательство. — Работают, — ответил Саймон, стараясь говорить ровно. Но внутри он уже не был так спокоен.