Смотреть в глаза

Телефон лежал на столе, экран давно погас, а Саймон всё ещё смотрел на него, словно ожидая чуда. Будто вот-вот зазвонит снова, и Джек скажет: «Шутка. Конечно я приду». Но чуда не произошло. Тишина квартиры только давила сильнее. Сначала он просто сидел, уставившись в одну точку, потом прошёлся по комнате, но всё казалось чужим и ненужным. Даже любимая кружка с недопитым кофе стояла на кухне и бесила одним своим видом. В груди было пусто и тяжело, как будто кто-то вынул сердце и оставил только гул. Прошёл день, потом второй. Саймон всё равно приходил в кафе к обеду — привычка. Люциус с Бобом болтали о своём, шутили, а он слушал вполуха, каждый раз ловя себя на том, что ищет глазами дверь. И каждый раз разочарованно отводил взгляд. — Джек сказал, что работы навалилось, — как-то между делом заметил Люциус, отхлёбывая кофе. — Работы? — переспросил Саймон, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ну да. Позвонил, сказал, что пару дней может не появляться. Саймон кивнул, сделал вид, что его это устроило. Но внутри всё оборвалось. Он слишком хорошо знал Джека. Если тот хочет встретиться — найдёт время даже среди ночи. Это была отговорка. Домой он возвращался с тяжестью в груди. Каждый вечер садился на диван, включал телевизор, но не видел экрана. Мысли возвращались к одному и тому же: «Почему? Что я сделал не так? Может, слишком торопился?» Он вспоминал их утро — как Джек улыбнулся, как обнял его и пробормотал, что не против просыпаться так каждый день. Разве это было ложью? Разве можно так смотреть и не чувствовать ничего? Каждый звонок телефона заставлял сердце подпрыгивать, но ни разу это не оказался Джек. С каждым днём надежда таяла. И всё равно, закрывая глаза, Саймон ловил себя на том, что ждёт завтрашнего дня. Что вдруг именно завтра Джек появится в кафе, войдёт с привычной самоуверенной улыбкой, бросит свою вечную шутку — и всё станет как раньше. Но завтра приходило, а Джек — нет. И чем дольше длилась эта тишина, тем сильнее Саймон понимал: его избегают. Джек всё ещё убеждал себя, что правильно сделал, когда решил держаться подальше. Саймон не должен был становиться очередной главой в длинном списке его провалов. Он слишком… правильный. Слишком настоящий. Джек боялся испортить это — как портил всё остальное. И всё же ноги сами привели его в кафе. Может, он хотел убедиться, что всё хорошо, что жизнь без него у Саймона идёт своим чередом. Может, хотел украсть всего одну минуту, просто посмотреть издалека. Он пришёл раньше обычного. Слишком рано. Люциуса и Боба ещё не было. Зато был Саймон. Он сидел у окна, чуть наклонившись к девушке, которая что-то оживлённо рассказывала. Саймон слушал её внимательно и, что хуже всего, улыбался. Джек замер. Улыбка была мягкой, тёплой. Такой, какой он её видел когда они оставались наедине. В груди кольнуло так остро, что стало трудно дышать. Ревность — обжигающая, хищная. Но вместе с ней нахлынула паника. А если так и лучше? — мелькнула мысль. — А если он действительно встретит кого-то, с кем у него всё получится? Кто не будет ломать, кто не принесёт одни только проблемы? Джек не мог оторвать взгляд. С каждой секундой в голове становилось всё громче: «Она ему подходит. Она нормальная. Она не втянет его в хаос, не сделает жизнь сложнее. А я? Я только и умею, что рушить и втягивать в свои игры. Может, если он выберет её — это будет правильнее.» Но сердце противилось. Оно кричало: «Нет, я не хочу. Я хочу, чтобы он смотрел только на меня. Чтобы улыбался только мне.» Джек сжал кулаки. Челюсть свело. Он даже сделал шаг к двери, но остановился. Зачем? Чтобы что? Ворваться, устроить сцену, показать, какой я на самом деле мелочный и ревнивый? Сказать: «Он мой» — и тут же признаться, что ничего для этого не сделал? Он резко развернулся, вышел обратно на улицу, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Снаружи было шумно, прохожие торопились по своим делам. А у него внутри стояла тишина, в которой звучал один вопрос: Я правда готов отдать его кому-то другому? И Джек понял, что сам себе врёт уже слишком долго.