Вход в рай закрыт на ремонт

      Они познакомились, когда Юра пришёл в волейбольную команду Вадима. Пара тренировок — и они кенты. Ещё пара — и стало ясно, что они не только хорошо играют в связке, но и понимают друг друга куда глубже. Через несколько недель они начали зависать вдвоём, без команды.       То было в знойный апрельский день, когда Вадим, то ли в шутку, то ли всерьёз, спросил:       — Хочешь попробовать встречаться?       Юра не менее несерьёзно ответил:       — А есть причины отказаться?       И всё действительно началось хорошо. Первый месяц был ослепительно лёгким.       Хочешь в ресторан? — Пошли! Нужны деньги? — Бери, возвращать не обязательно! Хозяева попросили съехать из убогой съёмной однушки? — Да не беда! У Вадима — дом от родителей, просторный, даже с бассейном. Не хочешь спать в одной комнате? — Легко, спален тут несколько.       Они гуляли вечерами, сидели в кафе, ходили по магазинам. На тренировках были как единое целое, будто команда создана под них двоих. Всё оплачивал Вадим, и Юра сперва только удивлялся: как он, со своим характером и прошлым, ухитрился попасть в такой «идеальный» роман.       Но фасад начал трескаться почти незаметно.

___

      Юра ушёл на работу раньше обычного. Хотелось прогуляться и проветриться после ночи, проведённой за учёбой. Вадим ещё спал. К обеду Юра ждал привычное «Хорошего дня» в телеграме, но первым раздался звонок.       Телефон завибрировал около десяти утра. Вадим. Потом снова. И снова — каждые двадцать–тридцать минут, вплоть до часа дня. Юра был завален работой и только выйдя покурить, взглянул на экран. Десятки пропущенных.       Первая мысль: кто-то умер. Вторая: он забыл про тренировку. Но стоило открыть телеграм, как все предположения рассыпались. Сообщения шли одно за другим: 10.07: Почему ушёл, не предупредив? 10.42: Ответь мне 11.25: Почему не берёшь трубку? 12.18: Ты точно на работе?       Юру передёрнуло. Такая хуйня от Вадима была неожиданностью, но Юра списал это на его плохое настроение или, в крайнем случае, на излишнюю тревожность в преддверии соревнований. В любом случае лучше ведь так, чем равнодушие партнёра?       Сначала это выглядело даже мило…       «Напиши, когда доедешь».       «Не забудь поесть».       «Не бери лишнюю смену».       Юра улыбался, читая. Но постепенно «забота» превратилась в контроль. Если он задерживался после работы, сообщения летели одно за другим. Если не отвечал — начинались звонки. Вадим мог спросить:       — Ты с кем?       — Сколько вас?       — А кто ещё там будет? Я их знаю?       В голосе всегда звучало раздражение.       Однажды Юра не выдержал:       — Ты что, пытаешься следишь за мной? Каждый мой шаг контролировать собрался?       Вадим усмехнулся:       — А если да? Это ж от любви, просто волнуюсь.       Поначалу Юра пытался воспринимать это как шутку. Но чем дальше, тем меньше в словах Вадима оставалось шутливого.       Тот мог внезапно приехать к нему на работу «просто кофе привезти». Мог ждать на улице у дома, если Юра задерживался. Мог обижаться, если Исаковский читал сообщения, но не отвечал в ту же минуту.       Юра ещё какое-то время уговаривал себя, что это нормально. Что просто Вадим более темпераментный, что он переживает, что так бывает у людей, которым сложно доверять. Но одним утром, открыв глаза, он поймал на себе взгляд Вадима — тот просто сидел и смотрел, будто боялся, что стоит отвернуться, и Юра исчезнет.       Это было уже не смешно.       С каждым разом поведение Вадима казалось всё страннее, а ситуации — всё нелепее; претензии становились мелочными и абсурдными. В его поступках всё меньше оставалось от уравновешенного, здорового человека: то он вёл себя адекватно, то — как хамло трамвайное.       То обижался, запирался в комнате, игнорировал, мог днями не вставать с кровати; то, наоборот, чересчур ревновал, зашкаливал любвиобильностью и идиотизмом. Юра не раз порывался спросить, всё ли у него в порядке на ментальном фронте, но так и не решил, какие слова подобрать, чтобы ненароком не задеть.       Как-то Юра пошёл в кино с коллегой. Два часа — и телефон вибрировал без конца. Когда он всё-таки взял трубку, Вадим почти кричал:       — Я думал, с тобой что-то случилось! Не смей так исчезать!       — Я же говорил… Мы с Артёмом фильм смотрим.       — Артём, Артём… А он знает, что ты вообще-то не свободен?       Юра замолчал.       Другой эпизод выглядел бы смешно, если бы не был таким тревожным. В магазине продавщица улыбнулась Юре и сказала:       — Вам идёт этот цвет.       Юра хмыкнул, положил футболку в корзину. Но Вадим тут же вытащил её обратно:       — Не, это ему не надо.       Юра отшутился про ревность, но потом заметил: футболка так и не вернулась в корзину.       Юре всё-таки не пришлось спрашивать, что с Вадимом не так — он сам рассказал о своём заболевании. Юра посочувствовал, понял, принял. Ну и что? У обоих есть проблемы — просто разного калибра. Такое принять — раз плюнуть. Зато теперь он лучше понимал Вадима, знал, как к нему подступиться.       И действительно стало легче: стоило узнать этот нюанс — и Юра больше не злился и не пугался загонов и придирок Немико. Он принимал их и старался, если не помочь, то хотя бы не оттолкнуть.       А потом случилась их первая настоящая ссора.       Юра задержался после смены: пришлось разгружать товар дольше обычного. Домой он пришёл ближе к часу ночи, уставший и злой, и первым делом увидел — на столе остывший ужин и Вадима, сидящего в темноте. Тот даже не поднял головы.       — Ты где был? — голос звучал ровно.       — На работе, — Юра уронил рюкзак у двери. — Поступление поздно пришло.       — Три часа? Ты хочешь сказать, что разбирался с этим три гребаных часа и не смог написать?       — У меня руки были заняты. Я работал.       Вадим резко поднялся. Шаги гремели по плитке. Он подошёл и схватил Юру за запястье. Хватка была болезненной.       — Думаешь, я не вижу?       — Отпусти, — процедил Юра.       — А если нет?       Юра вырвал руку, с силой отшвырнув её к себе в грудь. Он был готов врезать, но сдержался.       — Не начинай, — глухо сказал он и отвернулся.       Вадим шумно сел обратно. Тишина повисла тяжелая, как бетон.       Юра ушёл в комнату, хлопнув дверью. Из кухни доносился звон посуды. Вадим шумел нарочно, сдерживая раздражение, или наоборот — пытаясь выплеснуть его на тарелках. Потом шаги. Когда Вадим зашёл, он на секунду словно растерялся, заметив Юру у окна. Исаковский смотрел на него равнодушно — без страха и без раздражения.       — Ты так и будешь молчать? — Вадим подошёл и едва не прошипел ему это в лицо. Словно сам факт молчания был уже преступлением       — Я устал.       — Я тоже устаю. Но всегда нахожу время написать. Потому что ты для меня важен. А ты? Ты не можешь набрать три слова?       Юра дёрнулся, но отступать было некуда — за спиной окно.       — Это мелочь такая мелочь, боже, Вадим… Ну прости! Чего кипятиться?       — А ты чего оправдываться начинаешь? Мне нужно, чтобы ты относился ко мне адекватно, а не… не так!       Юра чуть не подавился.       «С каких пор «я устал» — это оправдание???»       Вадим встал вплотную, упёр руки в подоконник по обе стороны от Юры, прижимая его.       — Скажи честно, у тебя кто-то другой появился?       — Ты не в себе сегодня, — прошипел Юра, толкнул его плечом и отшатнулся в сторону. — Ты не отчитываешься за каждый шаг, так почему я должен? Можно я хотя бы сегодня… один день, хоть один чёртов день побуду без твоих истерик, можно? Я тебе ничего не должен, окей? Можно я просто посплю, как нормальный человек? Я разве не заслужил после работы обойтись без твоих драм?       Вадим усмехнулся холодно:       — Не должен? Так ли ты уверен в этом? Напомнить, кто за чей счёт живёт? Оплачиваешь себе курсы и скидываешь пару косарей на коммуналку — думаешь, это равносильно тому, что даю тебе я? Не слишком ли ты обнаглел? Мало того, что живёшь в моём доме, так я ещё и всё для тебя делаю. Забочусь, поддерживаю, стараюсь интересоваться тем же, что и ты, чтобы тебе со мной не скучно было… А ты что? А тебе, видите ли, в лом написать одно сообщение? Думаешь, твоей скучной рожи достаточно? Ты тоже, знаешь ли, не подарок.       Юра вздрогнул.       — Ты мне даже отсосать не можешь! Перед пацанами в раздевалке переодеваться он не стесняется, а со мной — «мне не комфортно, мне не комфортно, давай в разных комнатах спать»! Что за бред?       Вадим резко ударил ладонью по подоконнику. Стекло дрогнуло. Юра застыл.       — Если хочешь, я могу уйти, — выдавил Исаковский через минуту. — Не хочу тебя бросать, но если ты не прекратишь, так и будет. Это-то мне «не в лом» будет сделать. — Договорив, Юра отвел взгляд, смотря куда угодно, но не на Вадима. — Я устал… Поговорим завтра.       — Тебе совсем плевать на меня? — досадливо выдохнул Вадим. Казалось, речь Юры его не впечатлила. Он не верил, что тот может в действительности уйти. Конечно, не верил. Все его опасения об измене и расставании — то фарс для привлечения внимания, то простая паранойя, но никогда не искренняя обеспокоенность.       — Завтра, — тихо повторил Юра.       Вадим склонился так близко, что дыхание жгло кожу.       — Никто с тобой возиться не станет. Никто. Кроме меня.       Дверь хлопнула, оставив после себя глухой удар. Но Юра ещё долго стоял на месте, не двигаясь. Потом, уже придя в себя, рухнул на кровать, сжал кулаки до белых костяшек. В голове крутилась на повторе лишь одна мысль:       «Ты чересчур доверяешь своим впечатлениям обо мне. Я правда не побоюсь уйти, уж поверь».