Как приручить принцессу

Дени осторожно заглянула за угол, внимательно осматривая пустынный коридор Красного замка. Она хотела тихонько пробраться в Драконье Логово и полетать на своем драконе, вылупившемся из яйца в её колыбели. Дени назвала его Рейларом, в честь матери Рейлы, которая отдала жизнь, рожая её. Хотя противным характером и черным цветом чешуи Рейлар вовсе не напоминал маму из рассказов старшего брата Рейгара. Сир Освелл Уэнт, Белый Плащ, приставленный охранять её, совсем не помогал Дени, но, по крайней мере, и не мешал. Она пробежалась до следующего поворота и уже хотела было выглянуть оттуда, как вдруг кто-то обхватил её сзади и поднял в воздух! Дени взвизгнула, мотая ногами, и тут же рассмеялась, узнав Визериса по его узким ладоням. Старший брат, пусть и не такой высокий, как Рейгар, но крепкий и сильный, подкинул Дени и усадил себе на бедро. Она заулыбалась, обхватив его за шею. — И что ты тут делаешь, милая сестрица? — вскинув брови, ехидно спросил Визерис. Его длинные серебрянные волосы были туго зачесаны назад и скреплены брошью из черной драконьей кости, — Мне кажется, или сейчас ты должна была заниматься историей с мейстером? Дени огорченно опустила голову и надула губы. — Я хотела полетать на Рейларе, — она с мольбой уставилась на брата распахнутыми фиалковыми глазами, — И я знаю историю! — Правда? — усмехнулся Визерис, — Тогда расскажи мне, как завоевали Дорн. Дени тут же воспряла духом. Она знала ответ на этот вопрос, как знала и то, что брат задаст именно его. В конце концов, Визериса назвали в честь короля, который наконец объединил Семь Королевств. — Его не завоевали, а присоединили путем династических браков, — задрав нос, принялась нудно рассказывать Дени, пародируя мейстера, — Визерис II взял в жены дорнийскую принцессу, а затем выдал за дорнийского принца свою сестру, Визерру Таргариен. — Правильно, — кивнул Визерис и отпустил её обратно на пол. Дени закинула голову, чтобы видеть его лицо, — И всё равно тебе надо бежать учиться. Ты же знаешь нашего брата. Он так забавно скривил нос, что Дени не сдержалась и захихикала, пряча улыбающиеся губы в ладонях. Брата она хорошо знала. Рейгар всегда чтил знания и предпочитал искать советы не у людей, а в старых исторических книгах. Но когда его короновали, он решил, что и им следует учиться старательнее. Визерис ворчал, что у брата уже есть наследники — умный Эйгон и смешливая Рейнис, похожая на свою маму дорнийку, но Дени не была против, если это порадует брата. Но иногда так хотелось сбежать с урока и, сломя голову, помчаться к Рейлару! Ее свирепый дракон томился в цепях, перенося их куда тяжелее других своих родственников, и злыми воплями оглашал Драконье Логово. Дени считала своим долгом проводить с ним как можно больше времени. Но она вздохнула и действительно поплелась обратно. Не так это и скучно. Если бы на каждом занятии мейстер рассказывал Дени о правлении её предков и учил валирийскому, она бы вовсе и не сбегала! Ведь куда интереснее слушать о Доброй королеве Алисанне или о Драконьей королеве Рейнире, чем запоминать гербы домов Вестероса. Так что Дени умоляюще уставилась на мейстера и тот с каркающим смехом решил, что сегодня они будут разбирать правление Джекейриса Милосердного. Дени тут же запрыгала от нетерпения. — Я знаю, я знаю, — закивала она, — Он был старшим сыном первой королевы на Железном троне, Рейниры Таргариен! Дени обожала, когда Рейгар своим мелодичным и немного отстраненным голосом рассказывал им с Эйгоном и Рейнис легенды о былых драконьих владыках. Они сидели на полу, в окружении пухлых подушек, и в пляшущем пламени свечей забытые во времени лики, будто настоящие вставали перед глазами Дени. Больше всего ей полюбились истории о Драконьей королеве Рейнире, которая правила почти тридцать лет. Будь она мужчиной, царствование бы ее запомнилось разве что отсутствием войн, раздирающих Семь Королевств на части. Но ведь она была женщиной! — А его отец? — спросил мейстер и Дени нахмурила лоб. — Он был из Веларионов, — припомнила она, — И как король-консорт носил корону королевы Алисанны. А ещё у него тоже был дракон. Мейстер кивнул и слова его полились рекой. Немного нудной, совсем не чета захватывающим историям Рейгара, но Дени заставила себя вслушаться. Интересно ведь, а ей как принцессе Таргариен следует знать, откуда идут её корни. Многое из того, о чем говорил мейстер Дени уже знала, и едва сдерживалась, чтобы не затараторить. Джекейриса прозвали Милосердным из-за многих его реформ, изменивших Вестерос в лучшую сторону. Мейстер говорил о новых законах, о создании лечебниц для простого люда и приютов для сирот или брошенных детей — сперва только в Королевской Гавани, а затем и в других землях. Во время его правления заметно снизился уровень преступности, даже воришек стало меньше, не то что убийц и насильников. Простой люд обожал короля Джекейриса и его мечтательную королеву Хелейну. После себя Джекейрис Милосердный оставил полную казну, уйму взрослых драконов и мейстер заметил, что Таргариены никогда не были столь же могущественны, как во времена его правления. Это огорчило Дени, ведь она сама не застала золотые годы Таргариенов. Ее собственного отца называли плохим королем, шептали, что он был безумцем, и поэтому лорды свергли его, посадив на трон Рейгара. Она была маленькой, но не глупой и знала, что его дети нравились им больше — их кровь разбавляло дорнийское солнце, когда кровь отца, как и её кровь была чистой, драконьей. Ну и ладно! Дени тоже нравились её племянники. Она была самой младшей в семье, но Рейнис не считала ее ребенком и часто брала с собой, куда бы ни отправлялась. Она была красивой, а в будущем несомненно станет завораживающей, и Дени часто просила заплести её волнистые темные волосы с яркой серебряной прядью. А ещё у Рейнис был взрослый черный кот по имени Балерион — немного своенравный, и всё же ласковый, если был в хорошем настроении. Дени часто играла с ним и расстраивалась, если Визерис называл Рейнис глупой из-за того, что она держит кота при живом-то драконе. Временами Балерион снился Дени — он прятался под кроватью и сердито шипел, отмахиваясь когтями. Проснувшись, она не понимала случилось ли это на самом деле? Не так часто, но иногда ей снились странные сны — распахнутые крылья Рейлара, черные с кроваво-красными перепонками; десятки блестящих рубинов, рассыпанных в речных водах; синие розы на темных волосах; оленьи рога распоровшие волчье горло; пыль, что вздымали копыта громадного рыжего жеребца, а иногда и незнакомая красная дверь. Сны те были дурными, а их привкус отравлял. Дени потом целый день ходила опечаленная, пока Рейнис не утаскивала ее полетать. Ее драконица была старой и огромной, из-за чего её не могли держать в Драконьем Логове, и носила смешное имя Черника. Наверное, благодаря фиолетовому, почти черному оттенку чешуи. Он очень напоминал темно-индиговый цвет глаз Рейнис. Она очень гордилась, что драконица эта когда-то принадлежала дочери королевы Рейниры, а после нее и двум другим девушкам из рода Таргариен. Но сны эти просто печалили Дени — она знала, что ничего из приснившегося никогда не сбудется. Просто знала. Ведь видения накладывались друг на друга и вот уже вместо ворон, клюющих поблекшие глаза, Дени видела ветер, запутавшийся в растрепанном мехе и свежие следы волчьих лап. Вместо свирепого Балериона она видела ласково мяукающего кота в руках Рейнис, вместо высокой травы и топота тысячи копыт — пушистые облака и рев Рейлара. А вместо красной двери и лимонов — стены Красного замка или Драконьего Камня. И для этого Дени даже не приходилось засыпать. Это был её дом, дом её предков. Печальные сны. Но страшными были те, в которых кто-то страшный и злой открывал мрачные синие глаза. Иногда ей виделась мертвая мама, но не преисполненная тихой грусти, с которой её изображали на королевских портретах, а пустая и бесчувственная. Изморозь покрывала её бледные руки, холодным огнем горели глаза, а лед укрывал землю под её ногами. Она шла и лицо её менялось, пугающее, опасное, оно наблюдало за Дени, и она просыпалась в слезах, поглубже забиваясь под подушки и шкуры. Однажды она пришла к Рейгару и рассказала брату об этом сне. Визерис посмеялся бы над ней, но Рейгар — нет, Дени знала это. Он и не рассмеялся. Десятки разожженных свечей освещали его склоненное над книгами лицо, по плечам рассыпалось шелковистое серебро волос, а темно-индиговые глаза, глубокие и внимательные, казались почти черными. Ее брат был тихим, но вдумчивым, и взволнованные слова Дени выслушал терпеливо. — Не бойся, сестра, — сказал он, не глядя на Дени, — Что растапливает лед? — Огонь, — ответила Дени и заулыбалась. Точно — огонь! Никакая зима не страшна им, пока Вестерос защищают драконы рода Таргариенов. Если потом такие сны и снились Дени, она больше никогда их не боялась. Стоило лишь представить языки пламени, вырывающиеся из глоток драконов, — и лед, как и страх, отступал. И снова становилось тепло.