Как приручить принцессу

Белый моток, красный моток — драконы из плоти ткали драконов из нитей. Хелейна вытянула на руках тяжелую ткань — основу будущего девичьего плаща — и задумчиво осмотрела свою работу. Плащ получался половинчатым: правая его сторона темнела черным, расшитым красной нитью и трехглавыми драконами, тогда как левая напоминала бушующие волны, где белой пеной резвились морские коньки. — Красиво, мама, — выдохнула мечтательно её маленькая дочь, мотая ножками в туфельках, — А это кому? — Тебе, — Хелейна улыбнулась, перебирая ткань в пальцах. Тяжелая, но не колючая. Хорошо. Её девочке должно быть удобно. Хелейна любила вышивать. Не так, как любила летать на своей драгоценной Пламенной Мечте, и всё же любила. На полотне можно было вышить что угодно: огонь материнских кудрей, россыпь голубых и фиалковых цветов, Вермакса её мужа, переплетающего хвост с её Пламенной Мечтой, пауков и сороконожек, темно-алые листья чардрева. — Но он слишком большой, — возразила Визерра и даже прищурилась, внимательнее разглядывая плащ. И всё равно покачала головой, не согласная со словами матери, — И я хотела бы бабочек. Можно бабочек, мама? Больших, с желтыми, зелеными и голубыми крылышками! Хелейна легко рассмеялась, прилаживая серебристо-белые кудри дочери. Визерра умоляюще распахнула свои лавандовые глаза в длинных, светлых ресницах. — Он такой большой, потому что наденешь ты его не скоро, — покачала головой Хелейна, — Он свадебный. Видишь? Она раскрыла ткань, показывая любопытной дочери белых морских коньков и красных драконов. Визерра погладила вышивку пальцами и захихикала. — Тетя, тетя! — закричала Лейна откуда-то из недр постели, где они строили с Визерисом замок из подушек и одеял, — Тетя, покажи! Она спрыгнула с кровати и понеслась к Хелейне, подхватив подол бирюзового платья. Красиво заплетенные серебристые волосы украшал жемчуг, а шею — блестящие ракушки, которые Лейна собрала в Дрифтмарке, гостя у своей бабушки Рейнис. Визерис растерянно выглянул из своего подушечного царства, не поспевая за более взрослой кузиной. — Красиво! Тетя, а можешь и мне сшить плащ, когда я буду выходить замуж? — заулыбалась Лейна, приложив обе ладони к щекам. Девочка была очень похожа на своих родителей, взяв от Рейниры и Лейнора самое лучшее. Сестра же уверяла, что Лейна унаследовала поразительную красоту своей тети и тёзки, в честь которой её назвали. Хелейна не знала сестру Лейнора, о которой Рейнира отзывалась с такой любовью, но хорошо знала маленькую Лейну. За ней повсюду следовали её собственные дети, близнецы Визерис и Визерра. Несомненно, Лейна Веларион была очень красива, если с ней сравнивали маленькую Лейну. На неё было приятно смотреть — добрая и улыбчивая девочка, длинная линия ее судьбы никогда не омрачалась тем, что так никогда и не случилось. Хелейна видела лишь ее повзрослевшее лицо, закинутое в хрипловатом смехе, крепкую ладонь будущего мужа, черничные с перламутром крылья её драконицы, которую Лейна с подачи забавляющегося отца так и назвала — Черникой. — Сошью, — согласилась Хелейна и вскинула голову, когда её маленький Визерис болезненно вскрикнул, упав с кровати. Лейна тут же понеслась к нему, волнительно раскинув руки, а Визерра только захихикала. Визерис почти заплакал, хватаясь за колено, но любой намек на слезы пропал, стоило дверям в покои раскрыться, а внутрь ступить Джекейрису Велариону, мужу, отцу и брату. — Что за шум? — спросил Джейс, откидывая за спину длинную серебристо-белую косу, заплетенную самым простым способом. Хелейна тут же опустила глаза, пряча улыбку за шитьем. Дети тут же побежали к нему, обступили со всех сторон, словно очень давно не видели, и принялись жаловаться на всё на свете: Визерис на свое бедное колено, Визерра на то, что погода за стенами Красного замка была слишком плохой, чтобы они поискали в саду бабочек. Лейна не жаловалась, только дергала старшего брата за руку и звала полетать на драконах. Визерра тут же согласилась, активно закивав головой, кудри её запрыгали вверх-вниз, а Визерис — нет, ведь его драконица была еще слишком мала, чтобы подняться со своим всадником в небо, а сегодня он был не в том настроении, чтобы летать в чужом седле. Визерра тут же зарычала и близнецы едва не подрались — ведь яйцо её дочери, возложенное в колыбель, не проклюнулось и дракона у нее пока не было. Джекейрис успокаивал её другими примерами — её собственной матери, оседлавшей уже взрослую Пламенную Мечту, или дяди Эймонда, приручившего древнюю Вхагар, или тети Рейны, у которой далеко не с первой попытки вылупилась её бледно-розовая драконица по имени Утро. Визерра послушно кивала, но всё равно имела собственное мнение, и нытье брата считала глупым. От нескончаемой болтовни у Хелейны больно заколотило в ушах, но Джейс всегда легко переносил крики. Он присел на одно колено и принялся что-то тихо втолковывать детям. Те тут же внимательно вслушались, не перебивая. Тишина завораживала Хелейну. Позволяла мыслям течь медленно и плавно, нежиться в спокойных видениях. Они всегда были хорошими. Не чета тем, что она видела в раннем детстве. Цепи на руках матери, золото и валирийская сталь в волосах сестры и брата, блестящий сапфировый камень, спрятанный за повязкой. Черные нити, зеленые нити — они порвались, а Хелейна и не заметила, когда. Задумавшись, Хелейна вздрогнула, когда Джейс мягко притронулся к её плечу. Она оглянулась, а детей, как и служанок уже не было. — Эйгон выразил желание занять детей, — сказал он, — Эймонд проследит. С тех пор, как её младший брат Эймонд стал Белым Плащом, иное было тяжело представить — прекрасный воин, а главное родственник, ему легко было доверить охрану детей. Когда несколько лет назад Эймонд только выразил намерение вступить в Королевскую Гвардию, сестра долго не принимала его желание. Это не занятие для принца, говорила Рейнира, разве ты сам не хочешь жениться и завести детей, спрашивала она. Сестра любила их и хотела, чтобы они были счастливы. Хелейна видела хитрые глаза Эймонда, чистое лицо, лишенное шрамов, и не переживала, сколь странными бы не были его решения. Эйгон же, впервые увидев брата в белом плаще, задумчиво постучал костяшками пальцев по губам и сказал, что слишком любит женщин, чтобы отдавать такую «аморальную» присягу. К тому же за меч он брался весьма неохотно. Сам Эйгон тоже не женился и не сильно-то хотел. Рейнира и не настаивала. Тем не менее нянчиться с детьми брат мог часами. Лейну, так похожую на сестру, Эйгон едва на руках не носил; Визериса и Визерру обожал, пусть и недоумевал, почему Хелейна назвала детей в честь отца. А Валейну, дочь Люцериса и Рейны, уже успел научить всяким гадостям в те дни, когда они гостили в Красном замке. Когда Валейна впервые протянула витиеватые ругательства своим мелодичным голоском, прилично сложив ладони на красивой перламутрово-бирюзовой юбке, Бейла схватилась за Тёмную Сестру и Эйгону пришлось спасаться бегством. Валирийский меч, некогда принадлежавший Висенье Таргариен и вновь попавший в женские руки, Бейле отдал отец. — Сказал, что уже слишком стар, — фыркнула она, рассказывая Хелейне, как же стала владелицей Тёмной Сестры. Длинный меч с узким лезвием мрачно блестел на её коленях, — Деймон Таргариен и стар? Ха! Диким драконам не было места в мирные годы, как бы Рейнира не уверяла дядю в том, что Красный замок — его дом. После потери любимой жены Деймон Таргариен так и не оправился, и не женился вновь, хотя любовницами не чурался — слухи всё же не на пустом месте брались. Хелейна привязанности сестры к Деймону не разделяла. Когда-то ей снилась отделенная от тела голова зеленого дракончика и кровь на клыках алого, большого и свирепого. Она всегда плохо спала, если Деймон гостил в Красном замке, и успокаивалась, только если укладывала детей между собой и Джекейрисом. Бейла же, которая выросла столь же дикой и своенравной, как её отец, Хелейну совсем не пугала. Мужские одежды в черных и красных цветах, Тёмная Сестра в ножнах на поясе, коротко отстриженные волосы, бесстрашный характер — Бейла была верной своей семье, своему дому, и Хелейна доверяла ей, как самой себе. Вообще-то как старшая, именно Бейла должна была стать женой Люцериса, как хотела того её бабушка Рейнис. Но Бейла уперлась рогом, клятвенно пообещала, что сбежит в Эссос и станет наемницей, если ее против воли попытаются повести в септу — и ей поверили. Хелейна была бы растерянна, не посвяти близняшки ее в свои замыслы. Рейне нравился добрый и красивый Люк, а Бейла больше Плавникового трона желала свободы. И хорошо. Валейна была милейшим ребёнком да и яйцо в её колыбели проклюнулось — дракон оттуда, в противовес ласковому характеру девочки, вылез черный с жемчужными рогами, гребнями и перепонками крыльев. Лейнор смеялся, подхватывая внучку на руки, и говорил, что это возрождение самого Балериона. Атроксиар — назвала дракона Валейна, подражая матери, но все называли его на общем языке, Ночью. — Это свадебный плащ? Не рано ли? — удивился Джекейрис, прислоняясь щекой к её плечу, а потом тихо рассмеялся, — У Визерры даже зубы ещё не все выпали. — Возможно, — улыбнулась Хелейна и довольно зажмурилась, когда Джейс легко обнял ее, едва-едва проходя кончиками пальцев по изгибу талии. Ее муж так любил прикосновения, но Хелейну он всегда ценил больше собственных желаний, — Но я предпочту подготовиться заранее. Зеленый дракончик, черный дракончик — Хелейне порой снились близнецы так похожие и так не похожие на её близнецов. Зеленый дракончик — с головой в мешке; черный дракончик — с пробитыми, словно у бабочки, крыльями. Она шила свадебный плащ дочери, чтобы справиться с болью от потерь, которые она никогда не теряла и уже не потеряет. Глядя в мечтательные глаза Визерры она не видела железные пики сухого рва, она видела годы, длинные годы её жизни, слышала клокотание дракона и её восторженный визг. Не было боли. Не было смертей. А драконов становилось всё больше и больше — маленькие, молодые, старые — они летали над Королевской Гаванью, наперегонки носились до Дрифтмарка или Драконьего Камня, откладывали новые яйца: горячие, живые, ждущие своих будущих всадников. Золотые драконы старших сестры и брата резвились в облаках, словно два пылающих солнца; могучая Вхагар медленно поднималась в небо, а Тессарион грела свои кобальтовые крылья. Караксес одиноко ревел над необъятным морем, летая туда, откуда доносились отзвуки войн, пока Мелеис лениво обустраивала свое логово. Вермакс гнался за хвостом её драгоценной Пламенной Мечты, а Лунная Плясунья с каждым годом становилась всё быстрее и быстрее, так вскоре перегонит и Морского Дыма. Жемчужно-белый с золотом Аракс сворачивался вокруг бледно-розовой Утро. Черника нетерпеливо встряхивала перламутровыми рогами и ревом подгоняла свою всадницу. Ночь сонно разевал пасть, укладываясь в постели Велайны, а любопытная Шрикос Визериса пыхтела дымом из ноздрей. Ещё никогда у Таргариенов не было столько драконов, сколько их расплодилось при правлении Рейниры. И Хелейна знала, просто знала, даже не обращаясь к видениям, вьющимся во снах, что эти времена великолепия и праздников запомнят их потомки. Её потомки. Дети её детей, что когда-нибудь сядут на Железный трон. И возможно, сделают их мир хоть немного лучше.

***

— Папа! — смущенно заулыбалась Лейна, но Лейнор видел бесноватые огни в её лиловых глазах и не велся на внешнее добродушие, — Я влюбилась! — Да быть того не может. И кто же это? — хмыкнул Лейнор и дочь подхватила его под локоть, уверенно закивав головой. Пусть Лейна уже вытянулась, расцвела и вошла в брачный возраст, Лейнор продолжал видеть её маленькой девочкой, которая любопытно распахивала глаза и расспрашивала обо всем на свете. Дети так быстро росли, а с ними старели и их родители, но это не так сильно пугало Лейнора, как Ниру, недовольно рассматривающую сеточки морщин возле глаз. — Осмунд Стронг…! — шепнула дочь, настороженно осматриваясь по сторонам. Они шли коридором Красного замка и Лейна не желала лишних ушей, — Представляешь, Черника сделала вид, что хочет сожрать его, а он даже не вздрогнул…! Осмунд Стронг, значит. Старший сын лорда Харвина Стронга, мастера над законами в Малом Совете его жены. Удавшийся во внушительную и грозную стать своего отца, лорда Харренхолла, Осмунд Стронг обладал курчавыми темными волосами, карими глазами и смешливым нравом. Он вполне мог понравиться не только Лейне, но и Нире — ведь его жена не отдала бы их единственную дочь абы кому. — И что, всерьез влюбилась? — любопытном спросил Лейнор, с заговорщической улыбкой склоняясь к Лейне, и та захихикала, пряча порозовевшее лицо. — Мне кажется, что и я ему нравлюсь, — зашептала Лейна ему на ухо, — Он так добр ко мне. И так смотрит…! Следует присмотреться к этому Осмунду… — Скажем маме? — А мама не искала мне женихов? — поинтересовалась Лейна, накручивая серебристо-золотую прядку на указательный палец. — Искала, разумеется, но чтобы иметь ввиду. Думаю, в этом списке было и имя сира Осмунда. Лейна расцвела улыбкой. Лейнор был рад, что годы и годы назад усмирил свои страхи и позволил им с Нирой вновь стать родителями. В конце концов, мальчики уже выросли, женились, сами стали родителями, а Лейна не позволяла им заскучать, с неуемным любопытством исследуя окружающий мир. Хорошо, что они хотя бы немного обезопасили этот самый мир. Порой, лежа в постели с женой и прислушиваясь к буре, бушующей за стенами Дрифтмарка, Лейнор вспоминал ту бурю, которая стоила ему жизни. Прошло так много лет, столько испытаний, не привычных для его прошлого, но они закалили его и сделали королем-консортом, лордом Дрифтмарка и десницей королевы Рейниры Таргариен. Нира тихо сопела, устроив голову на его плече и перекинув через него ногу, и Лейнор гладил её по всё таким же прекрасным волосам, рассматривая любимое лицо. Годы меняли всех людей и Лейнор был счастлив видеть эти изменения — это означало, что они живы, что они справились, что они осчастливлены долгой жизнью. Улыбки рассыпали морщинки у ее глаз и губ, а фигура взрослой женщины, матери троих детей, перестала быть фигурой тонкой и звонкой девочки, высоко задирающей нос — и Лейнор обожал видеть такую Рейниру. И тяжело дышащую, обнаженную в их постели, и ласково улыбающуюся внукам, и хохочущую на спине громадной и грозной Сиракс. И величественно восседающую на Железном троне с золотой короной в волосах. С каждым годом Рейнира становилась всё опытнее в правлении да и Малый совет, собранный лишь из доверенных лиц, всегда готов был помочь в решении проблем. Возможно, Рейнира и не станет той государыней, которая проведет серьезные реформы или завоевания. Но она смогла избежать кровавой войны, сохранить десятилетия мирного времени, унаследованные от Джейхейриса Миротворца и Визериса Мирного, и тем самым стать прецедентом — первой женщиной, взошедшей на Железный трон. Лейнор знал, что и после его смерти у их детей всё будет замечательно. После Рейниры на трон взойдет Джекейрис, а за ним и Визерис Таргариен, которого назовут вторым его имени. Люцерис станет лордом Дрифтмарка, а после него старший из его сыновей — Деймон Веларион. Джейс часто подшучивал над братом, чья жена родила двоих сыновей и четырех дочерей — Люку с Рейной явно не приходилось скучать. Счастливая в своей влюбленности, Лейна взяла в мужья Осмунда Стронга и уже ждала первого ребенка. Обещала, что если будет девочка, то назовет ее Лиамарой, а если мальчик — Лиамаром, без долгих раздумий. Осмунд, с блеском в глазах глядящий на свою жену, лишь улыбался и не спорил — они не прогадали, когда связали их узами брака. Нира зашевелилась в постели, потерлась щекой о его плечо, и сонно приоткрыла глаза. — Лейнор? — хрипловатым голосом спросила она и зевнула. Улыбка сама собой растянула его губы и он поцеловал жену в бровь — туда, куда дотянулся. Нира захихикала, почти как девчонка, — Почему не спишь? Он не ответил, но Нира и сама поняла, прислушавшись к бушующей буре за окном. Она прижалась к нему теснее, мягко обняла своими руками, и Лейнор притянул её к себе, хотя куда уж ближе. Из ныне живущих только Нира знала о той ночи, когда наследник Веларионов едва не погиб, выпав за борт. Только Лейна, его дерзкая сестра, знала о том, что наследника всё же не стало и его место занял кто-то другой. Хотя Лейнор не удивился бы, если бы до этого догадалась и Хелейна — но она умело хранила и свои, и чужие тайны. — Всё хорошо, — ответил он в её волосы и Нира закинула подбородок, втягивая его в столь же сладкий, как и годами ранее, поцелуй. И всё правда было хорошо.