Отражение

В объятиях было мягко и тепло. Минхо прижимал крохотное дрожащей тельце к себе, стараясь самому унять дрожь. Нужно показать: ему не страшно, значит и маленькому комочку рядом тоже не следует. Сколько так времени прошло, он не знал. Почему-то не хотелось отпускать. Это давало ощущение безопасности. Как в детстве. Крохотные ручонки сжимали его в ответ и от этого становилось приятно, светло на душе. Парень чувствовал, как дыхание младшего постепенно становилось ровным, без слез, и вскоре тот почти заснул. В голове что-то щёлкнуло. Минхо отпрянул и посмотрел на ребенка. Тот большими глазами смело смотрел в ответ. Будто не боялся. Ли тут же переменился в лице, из обеспокоенного сделав его вновь непроницаемым. — А я знал, что ты найдешь меня. Это правда ты, Минхо-хен? Мальчик крепче обхватил руку старшего и почувствовал как напряглись его мышцы. Ли вырвал руку и отстранился, сев в другой угол. — Так... Давай проясним, — озвучил темноволосый, массируя пальцами виски. Что вообще происходит с ним? Минхо точно спятил! — Ты — это я? Минхо-младший неуверенно кивнул. А что, его вообще-то тоже к такому жизнь не готовила: оказаться в незнакомом месте в незнакомом времени с незнакомым старшим Ли Минхо, который сейчас ему между прочим не очень-то и нравился. Взрослый и сердитый дяденька, который вместо того, чтобы спросить "все ли в порядке?" и позаботиться о ребенке, дергает за ручку двери в попытке уйти. — Как... Как такое возможно? Мы в фантастическом фильме? Минхо отпустил дверь и повернулся вновь к собеседнику. — Я... Я... Я сплю. Точно, сплю! — озарило Минхо. Парень стал давать себе пощёчины, щипать, с силой сжимать кулаки. Больно. Минхо оглядел помещение. Раньше оно казалось больше. А сейчас приходится сутулиться, чтобы не биться головой о потолок. Лампочка уже не включалась. Перегорела. Вон там, в углу, за столиком, он увидел потерянный плеер с музыкой. А на потолке приклеены бумажные звезды, которые светятся в темноте. Сейчас они едва мерцали. Запах не изменился. Он был все тем же родным. Немного металлический, смешанный с запахом старых книг, что Ли принёс сюда и оставил навсегда, и даже серого пледа в клеточку, всего в катышках. Все это вселяло ощущение дома у Минхо. Старого и ненавистного. Но родного. Того, кто примет всегда, даже через много лет. Вспомнит и согреет, не обращая внимания на разлуку. Ли никогда не чувствовал этого в своей квартире. В воздухе там всегда зияла пустота. Вдыхая, Минхо не чувствовал насыщения. А здесь... Здесь все было по-другому. — Хён, мне тоже страшно, — дал знать о себе мальчик. Он все еще дрожал. — Ты продолжаешь звать меня хеном, — хмыкнул Ли отстраненно. — Я убежал из дома, — выдохнул Минхо-младший и подтянул колени к себе. На нём была тоненькая куртка, которая совсем не грела. А за окном завывал злобный ветер. — Мама с папой поссорились. Старший замер, будто услышал гром. — Они так кричали. Мне стало страшно. И я убежал. Мелкий, как Ли-старший прозвал его у себя в голове, смотрел в одну точку, не двигался. Взгляд был устремлён в нездешний мир. Стало понятно: ему неприятно об этом говорить. — Я испугался, что никто даже не ищет меня. Что никто не волнуется, — неуверенно продолжал мальчик, вызывая лишь желание обнять. Но Минхо держался ровно, холодно. Не показывал истинных чувств. Которые, в общем-то были смешаны и совсем непонятны. — Тогда я повесил объявление о своей пропаже, — раздельно проговорил младший, сознаваясь в постыдном. — Я думал, тогда меня начнут искать. Я думал, за меня начнут волноваться и все станет хорошо. Ли словно кипятком обжёгся. Зрачки расширились. Он помнил. Хорошо помнил те крики из детства. Как он затыкал уши, чтобы не слышать ссор, как искал спасения, как сбегал. — Я ходил очень долго и заблудился, — продолжил мальчик переняв внимание на себя. — Тогда я встретил одного дяденьку. Он сказал, что поможет мне. Он дал мне это. Младший протянул парню наручные часы, которые болтались на тоненькой ручке. На экране виднелся обратный отсчёт. Минхо взглянул на таймер. Два часа. И что это значит? — Он сказал мне, что я отправлюсь в интересное и необычное путешествие. Я нажал на кнопки, но ничего не произошло. Тогда я ушёл и заснул где-то, а проснулся уже здесь. "Мелкий" говорил с большим усилием, стараясь показать себя сильным. Он то и дело запинался, тараторил и говорил бессвязную информацию по течению своего рассказа. Но Минхо внимательно слушал, пребывая в шоке от происходящего. — Вот и получается, что ты — это я из будущего. Вот здорово! Можешь сказать ответы в завтрашнем тесте по истории? — воодушевился мальчик, потихоньку осознавая. — Так.. Это.. Что же получается? Ты из прошлого сюда попал? — медленно осознание приходило и к старшему Ли. — Я точно с ума сошел. — Не переживай, с тобой все хорошо, — поспешил заверить его Ли-ребенок, потянувшись к старшему и тут же отпрянув назад. Между ними все еще была проведена жирная черта. — Но... Я так хочу домой. — Нет, нет, нет, нет... Я не хочу, чтобы это было правдой, — отвечаял Ли, игнорируя. Младший лишь кивал, мол, да, это правда. Для своих лет и обстоятельств он был более, чем собран, хоть и до жути напуган. Кожа вон как побледнела. — Так значит, часы на твоей руке — машина времени? Что это за таймер? — посерьезнел вдруг брюнет. — Ах, это время, когда я вернусь назад. Так мне объяснил тот господин. Честно, говоря, он был жутким. Мальчик еще много говорил о своем необычном дне, упоминая все детали, соскакивая с темы на тему. Но Минхо не мог сосредоточиться. — За что мне все это? — простонал он, не слыша и не слушая мальчика, кладя ладонь на лицо. Он не хотел. Больше всего на свете он не хотел встретиться с этим мальчиком вновь. Он заставлял его испытывать, гнев, стыд и боль одновременно. Он не хотел смотреть на него и слышать отголоски прошлого. Не хотел. Пожалуй, он его ненавидел. Ли уставился в одну точку игнорируя происходящее. Так он пытался пробудиться от кошмара. Точно! Это всего лишь кошмар, который скоро пройдет. Очень страшный кошмар. Но Ли ждал, а сон не кончался. Как же это могло быть реальностью? Ответ так и не улавливался среди тысячи звуков в голове и пространстве. Минхо уставился на "мелкого", сверля взглядом, отчего мальчику стало не по себе. — Ненавижу красный, — наконец выпалил он спустя несколько минут молчания, глядя на алую футболку паренька. — Ты же... То есть я... Люблю его, — неуверенно возразил Хо, тщательно рассмотрев свою одежду. — Неважно, все равно ничего не вижу. Только красный, — буркнул себе под нос взрослый Минхо. — Это как так? Суперспособность что-ли такая? Вот здорово! Минхо думал, что давно все забыл. Забыл своё детство. Но оно вернулось к нему. И он не знал, как бороться со страхом. Он хотел бежать. Казалось, кислород вновь рассеивается, так и не доходя до лёгких. Захотелось вдохнуть полной грудью морозный воздух. Замерзнуть до полусмерти и насытить все тело им. Старший было встал, чтобы уйти. Совсем не хотелось задерживаться здесь, наедине с "собой". Маленькими отрывками стали всплывать отблески прошлого. Ли боялся их. Очень. И не хотел вспоминать, даже мельком. Брюнет потянулся к ручке двери что почти отворилась и.. — Подожди! — обеспокоенно вскрикнул мальчик, заставив вздрогнуть. — Ты.. Ты просто так уйдешь? Но ты не можешь, ты же нашёл ме... — Уйду... — пробормотал Мин, застыв. Отчего-то не удавалось пошевелиться, как бы парень не старался. Что-то не пускало. Он потянулся к обшарпанной ручке, но не смог открыть дверь. Она вдруг стала слишком тяжёлой. — Пожалуйста, не уходи, прошу! Пожалуйста! — мальчик вдруг молниеносно бросился к Ли и обнял за пояс крепко-крепко. Мелкий так яро вцепился в него, что в голове что-то щелкнуло. Тело задрожало от этих прикосновений, заставляющих остаться. Даже в настоящем прошлое его нашло, тьфу ты! — Прошу, не уходи. Мне страшно. Очень страшно быть здесь одному, я здесь никого не знаю. Прошу, побудь здесь всего-то пару часов, я обещаю, что не помешаю, прошу, прошу, пожалуйста, — повторял Минхо-младший, цепляясь за свою единственную надежду всеми руками. Старший взглянул на мальчика. По румяному лицу стекали тихие слезы. В его глазах он вновь увидел себя. И во взгляде этом читалась та эмоция, которая очень просит просто быть рядом. — Пожалуйста. Ли обессиленно приземлился на пол с отрешённым взглядом. Воздуха было все еще недостаточно. Он сдался. Не убежал, когда этого так хотелось. Не ушёл. И это стало первым шагом. К принятию. Минхо вновь оглянул младшего. Он и без того помнил себя, но осознание того, что перед ним находится его маленькая копия: забирала почву из под ног. У "мелкого" было много ссадин из-за игр на улице. Колени, наверняка разбиты, но под длинными штанами, на размер больше, этого не видно. В детстве Ли часто падал с велосипеда, а потом нехотя возвращался домой, боясь быть наказанным. Вновь медленно, но стремительно начали всплывать воспоминания. Как волны на берег, заставляющие ноги похолодеть. — Вы все еще дружите с Чанбином? — Вырвал из размышлений мальчик. Ли даже мысленно поблагодарил его за это. Обычно самому сложно вырваться из круговорота мыслей. — Да, — коротко кивнул брюнет. Минхо прикоснулся к волосам, как бы проверяя на ощупь. Нужно было чем-то занять руки. — Вот здорово! — и, немного помедлив: — он настоящий друг, правда? — Да, только вот я не очень. — Вновь Ли сердито буркнул и уставился в маленькое окошко, за которым все еще бушевал холодный ветер. — Зачем ты здесь? — усмехнулся Ли. Но смех этот не был веселым. Скорее болезненным. Мальчик не ответил. Лишь пододвинул колени к себе и широкими глазами продолжал, недоумевая, смотреть в лицо Минхо. — Зачем ты здесь? — настойчивее повторил парень. — Я... Я не знаю. Я тоже... — Зачем ты здесь? Я ненавижу тебя! Я не хочу тебя видеть! — закричал Минхо, подорвавшись с места. Мальчик инстинктивно закрыл руками уши, но парень этого не заметил, продолжая ходить из стороны в сторону. — Лучше бы ты никогда не появлялся! Зачем? Зачем ты здесь? Минхо кричал, а голос содрогался от кома в горле. Обжигающие кожу слезы хлынули из глаз, и как бы Ли не пытался их подавить, текли по бледным щекам. Ярость обволакивала все тело, жгла по больным местам, ломала кости так, что их уже не собрать. Ли всего выворачивало наизнанку. Хотелось просто исчезнуть. Больше не чувствовать тот пожар. Не испытывать ненависти ни к себе, ни к кому. Не испытывать ничего. Закрыть глаза, а там... Пустота. Ни мыслей, ни сознания, ни боли, ни радости. Чёрная дыра. Наверное, Ли Минхо действительно следует... Додумать он не успел. Из урагана Минхо вновь что-то вырвало, крепко вцепившись. Детский плач. Парня словно молотком по голове ударили, настолько тот был пронзительным. Шмыгание носом было громче оглушительного крика. Редкие содрогания и попытки бесшумно заглотать воздух, когда слезами переполнено все горло, оказались значительнее удара молнии. Ли Минхо очнулся. Впервые за все это время он видел перед собой не объект, который подлежал лишь ненависти и уничтожению, а маленького напуганного ребенка. Его лицо, полное страха, сожалений и огорчения заставляло сердце сжаться в одну крохотную точку и остановиться. Слез было слишком много. Мальчик не успевал утирать щеки локтями. Минхо не знал, сколько времени провёл за немым присутствием. Он просто смотрел, как мальчик дрожит от слез все больше и больше. Ли-старший не хотел, чтобы из-за него страдал кто-то другой. И тогда он обнял его. Не так, как когда только вошёл сюда. Осознанно. Движимый желанием, чтобы с этим чудом, что намочило всю его футболку, вернулось домой и было счастливо. С сожалением, что не оправдал ничьих надежд. Впервые, с надеждой, что все будет хорошо, хотя бы с ним. Минхо впервые наполнился к нему состраданием, а не неприязнью, ему стало жалко маленького мальчика. А маленький Минхо не понимал где он, он и сам хотел вернуться и позабыть, что произошло, он хотел быть нужным, ему нравились объятия, в которые его заключил старший. Оба чувствовали, что не хотели отпускать. Дети искренни в своих мыслях. Они не побоятся показаться слабыми, ведь знают, что их обязательно спасут. Они не боятся плакать, звонко шмыгая, на всю улицу лишь из-за потерянной лопатки для песочницы или желания погулять подольше. Они смело говорят о своих страхах. И это бесило Ли Минхо больше всего. Он так не мог. Разучился. Повзрослел. Должен ли взрослый быть именно таким? Минхо не знал, но уверенно корчил из себя взрослого который "сам разберется". Сколько так времени прошло, Ли не мог предположить. Младший развалился на его крепком теле, обняв двумя руками вокруг. Обхватить полностью не получалось. Этот момент наполнился тишиной. Настоящей. Не такой, которая звенит в голове и бьет по перепонкам. А та, которая подлинная. Приятная. Ни одна мысль не смела пробраться в голову в ту волшебную секунду. В воздухе пахло сыростью. От куртки мальчика — все еще яблоками и корицей. Ли уловил его как только вошёл сюда, но только сейчас сосредоточился на приятном аромате. — Ты мне всю футболку соплями замарал. Как ещё не подавился? — хмуро отозвался парень. Но несмотря на брезгливость не отстранился. — Ну уж прости, сам виноват. Минхо подумал, что, наверняка, мама приготовила его любимую шарлотку и его маленькая копия, прежде чем уйти, наелась её вдоволь. В те времена, почему-то, не хотелось все усложнять. Яркой полоской в холм ударила молния. За ней — оглушительный гром, волнами забирающийся в уши. Мальчик поежился, потерев красный нос. Ли-старший тоже напрягся. Он никогда не любил грозу. Бушующая природа всегда пугала до полусмерти. Это заставило лишь сильнее прижаться друг к другу. Неосознанно ища поддержки в родных лицах. — Вот бы мама была рядом, — выдохнул, будто из последних сил, младший Хо. Наконец кто-то нарушил пугающую тишину когда никто не находил в себе силы произнести хоть что-то. — Она же всегда кричала, когда ты боялся и плакал от страха во время грозы, — недоумевал Ли. Перед глазами всплыла знакомая картина. Он с мамой шёл домой с пакетами, заполненных продуктами. Минхо тащил в руках два средних пакета с гордостью, чувствуя себя молодцом. Улыбка внезапно сползла с лица. Улица пустынна. Никого. Потому что за тишиной следует волна вспышки и звука. Маленький парнишка громко завопил от неожиданного шума с неба. Минхо прижимался к маме и плакал, а слыша очередной звук удара звонко вскрикивал. Рефлекторно. Нечаяно. А она... Она не прижимала сына в ответ. Мать кричала, ругалась, делая ситуацию только страшнее и непобедимее. Хотелось, чтобы этот кошмар скорее закончился, хотелось оказаться дома. В тепле. В тишине. Чтобы никто не ругался на маленького Хо за то, что тот просто... Боится. — Но она была рядом. И она не хотела, чтобы я боялся. Она переживала. А может быть, она сама боялась, — без запинок заключил мальчик. Словно других вариантов и не допускалось. Минхо впервые задумался. Пробудился от кошмара собственного сознания. Не он один боялся грозы. Не первый и не последний. Мама не знала, как успокоить. Но хотела, чтобы её сыну ничего не грозило, чтобы он перестал плакать. Только не знала, как это сделать правильно. — Все будет хорошо, — принялся младший успокаивать Ли. Оба думали, что боятся лишь грозы, когда она была сплошным пустяком. — Гроза закончится, выглянет солнце. Разве когда-то тучи оставались в небе дольше положенного? — продолжал с надеждой младший. Хоть и боялся. Старший замолчал. Попросту не знал, что сказать. В то время, как Ли-младший взял ситуацию в свои детские ручонки. — Зато у тебя есть Чанбин. Он сможет спасти тебя в грозу. Он сильный. "Да. Только речь не про погоду" — подумал Минхо. — Я так и не смог ему рассказать... — впервые всхлипнул Ли. Позволил себе открыто заплакать, не пряча лицо, смотря в пол, не закрывая глаза. Он заплакал. Признался. И это стало вторым шагом. — Закрылся в себе и сказал, что мне не нужна его помощь. А так.. Так хотелось наконец признать, что я слаб. Что он мне нужен. А он мне... Очень нужен. Но я его прогнал, — с усмешкой выдал старший. В глазах что-то заметно потухло. Голос стал не таким хриплым. То, что он так давно носил в себе и копил. И впервые после сказанного это больше не тяготило. Стало легче. Минхо говорил. И был тот, кто слушает его. Слова вырывались отрывками. Через боль, разочарование в самом себе. Неспособность что-либо сделать. Младший молчал. Но присутствие значило больше. Рука сжалась чуть сильнее на чужой одежде, голова понимающе наклонилась, взгляд прояснился. Всем своим присутствием мальчик старался заверить: он есть. Тут рядом с ним. Пускай и ничего не значит для него. Пускай они оба бесят друг друга. Но в этот момент только они были у друг друга. Минхо отчего-то стало смешно. На лице проскользнуло легкое подобие улыбки, которое тут же исчезло, прежде чем Ли холодно выдохнул. Будто говорил о том, что собирается приготовить завтра на ужин. — Знаешь, а я ведь много раз думал, что хотел бы, чтобы ты... умер тогда, — говорил он мальчику, который все ещё слушал его широко распахнутыми глазами, пока на то хватало смелости. Слова выходили смешно, нелепо. Он запинался, не мог подобрать нужных фраз. Будто сам не знал, чего хочет. Но предложения сами выходили из его рта. — Ну... Когда пошёл на речку и тебя... То есть меня, — поправил себя он, — достали в последний момент, — наконец у него получилось закончить. Можно выдохнуть. Минхо все-таки решил диллему, на которую у него ушло немало времени. Он не хотел умирать. Жить — тоже. Было бы лучше, если бы он вообще не родился или умер в далеком прошлом, тогда, когда у него даже сознания толком не было. — Думаешь? Лучше бы я умер тогда? — промолвил Хо-младший. — Да. — кивнул брюнет. А еле слышно: — и родителям от того было бы лучше. — Но я этого не хотел! — обиженно воскликнул Минхо, наполняя воздухом легкие. Почему это его не спросили: хочет он жить или нет? Понарешали за него, а ему еще и расхлебывать. Нет! — Ты же помнишь, как отчаянно греб руками, чтобы заглотать воздух? Помнишь? Конечно, ты помнишь. Младший что-то доказывал, жестикулировал. В голосе просачивалась доля гнева и разочарования. — Тогда я... То есть ты, отдал бы все, чтобы жить. Ты хотел жить. Я хочу жить! — яростно твердил он, ожидая реакции старшего. — Ты не знаешь, что будет потом, — безэмоционально ответил Ли. — Тот вариант был бы лучше всего. Ты бы ничего не заметил. Исчез, ничего не чувствуя. Все были бы счастливы. Все. Минхо все еще оставался заперт в своём же сознании. Не хотелось осознавать, что есть и другие решения. Что можно вообще не придумывать план как умереть. — Это не тот Минхо-хен которым я хотел стать. Мальчик вдруг поднялся и отстранился от предмета своей злости. Руки задрожали от переизбытка эмоций. — Я думал, стану лучше. Перестану быть трусом, — голос задрожал, брови нахмурились, кулаки сжались с силой, а вгляд полетел в пол. Вновь послышался сдержанный всхлип, когда из глаз уже летели слезы, — а ты... Я разочарован. — Я знаю. Знаю, что хуже тебя, — повторил Минхо, спрятав взгляд. — Ты не трус. Трус здесь — только я. А ты самый сильный из всех, кого я знаю. — Что с тобой стало? — Не знаю, — сознался брюнет. — Я лишился всего. Я ничего не чувствую. Я больше не могу танцевать. Смог бы ты жить без танцев? — Минхо поднял взгляд на младшего. То ли с надеждой, что поймут, то ли с горечью. Глаза странно блестели. — Ты выберешься. Я знаю, ты сильнее. Младший вновь присел рядом. Плечи соприкасались, но необходимая дистанция была соблюдена. Злость маленького Ли затихала. Эмоции быстро сменялись. Теперь он был переполнен сочувствием. Хотелось хоть как-то помочь. Но как? Он ведь не сможет залезть в голову своего старшего. Тут уж нужно, чтобы сам Минхо захотел действовать. — Думаешь? — Минхо медленно повернулся к чуткому взгляду мальчика. В глазах вновь застыли слезы. Когда Минхо позволял себе подобную роскошь так часто, он не помнил. — Меня утешает ребенок, но я даже не могу ничем помочь ему. Почему я такой? — послышался всхлип. Ли даже не вытирал блестящее от слез лицо. Лишь старался заглотать побольше воздуха. — Ты устал, — мальчик неумело положил руку на плечо, легонько похлопал по спине крохотной теплой ладошкой. — Просто нужно отдохнуть. Я в тебя верю, — приговаривал он успокаивающе. — Я всегда буду считать тебя героем. — Правда? Я всегда завидовал тебе. Ты сильнее. Ты улыбался. Ты жил, — отвечал Минхо. А взгляд отрешённый. — Счастливым можно быть в любых обстоятельствах. Так говорила мама. — И даже в моих? — Даже в твоих. Пауза. Старший вновь набирается смелости. — Как ты вынес все плохое? Все эти ссоры? Я съехал из дома при первой же возможности. Да и не общались мы с родителями уже давно. Ты действительно не злишься? — в голосе читалось любопытство, которое нужно было утолить любыми способами. Ли не понимал себя ни сейчас, ни в прошлом. — Они ведь меня любят. Ты разве не помнишь, как мама с папой заботятся обо мне? Как сильно я и ты их любишь? Чистый голос, без запинки, без доли фальши. А старшего словно током ударило. Начали приходить воспоминания. Далекие. Старые. Вот мама склонилась над сыном и заклеивает колени пластырями после падения с велосипеда. Маленький Минхошка так боялся, что его будут ругать за испорченный предмет одежды, но его только молча пожалели, поцеловали в лоб, обработали ссадины и вручили шоколадку "чтобы не грустил". Вот папа, — большой, сильный и любимый папа, — обнимает его перед сном. Минхо словно видит это своими глазами прямо перед собой. Парень даже не шелохнулся, рассматривая эту картину со стороны. Вот они вместе. Все вместе, когда никто ни с кем не ссорился и не изображал из себя счастливую семью. Они действительно — самая счастливая семья, как думал Хо. Он с родителями смеётся поздно ночью перед телевизором, и никто не хотят расходиться спать. Вместе они смотрят мультики, гуляют, собирая осенние листья, кушают мороженое в парке. Почему? Почему Минхо не мог вспомнить этого раньше? Голова заполнилась самыми разными воспоминаниями. Детский смех смешался с плачем. Крик радости с гневным криком. В жизни Минхо было много плохого и много хорошего. Так почему он забыл это хорошее? Почему считал, что недостоин жить? Почему перечеркнул несколько лет своей жизни. Понадобилось время, чтобы все обдумать. Ли смотрел огромными глазами в стену. Колени пододвинул к себе и сложил на них руки. Брови подняты высоко ко лбу. Он не моргал и не двигался. А младший ничего не понимал. Но ждал очень терпеливо. Маленький Хо знал, что однажды все будет хорошо. И у него и у старшего. Тогда эта фраза не показалась ни одному из пары заезженной и дежурной. Напротив, спасением, надеждой. "Все будет хорошо" — вновь отозвалось где-то глубоко. — Я знаю, я убежал, потому что был зол. Но я люблю их. А они меня. Что бы мы друг другу ни говорили, — на одном дыхании протароторил мальчик. А позже добавил: — Позвони им. Прошу. Ты ведь знаешь, что они любят тебя. И друг друга. Почему же ты игнорируешь все хорошее? Молчание Минхо было красноречивее любых слов, любые реплики были бы излишни. Воздух стал каким-то рассеянным, комьями оседая на лёгких. От тишины вокруг захотелось рассмеяться. — Скажи это. — Что сказать? — удивился Ли. Парень обернулся на мальчишку. Оба неосознанно сели в одну позу, зажав руки между коленями, как бы пытаясь согреться. Все их действия были схожи. Ветер затих. Молнии больше не били. Но холодный воздух оставался. — Скажи, что ты сможешь это сделать. Выбраться. Справиться. — Зачем это? — хмыкнул Ли. — Просто скажи. Сложно что-ли? — взъелся маленький Минхо. — Я... Я, — парень пытался выдавить из себя два простых слова, но хриплый голос отказывался повторять. Мальчик с неподдельным интересом подбадривающе смотрел на своего старшего. — Я смогу, — получилось наконец сказать. — Ты молодец. Ты все преодолеешь. — Я преодолею, — повторял за младшим Ли, сохраняя зрительный контакт. Хо-младший захлопал в ладоши. У него получилось выдавить из вредного старшего хоть что-то доброе. Комната наполнилась чем-то тёплым. То ли вновь запахом шарлотки, то ли ощущением солнечного света на коже. Из-за туч выглянул маленький лучик. Он стал символом маленькой радости двух людей. Все вдруг стало так просто. Минхо мыслил ясно. И это стало еще одним шагом к принятию.