Часть 1
8 сентября 2025 г., 22:28
Неделя.
Ровно неделя, как его тело вело себя так, будто у него перерезали все нужные провода и скрутили обратно в каком-то бредовом порядке.
Хан Джисон сидел на краю кровати, бесцельно теребя ремешок часов. Сон не шёл. Раздражение, едкое и липкое, разъедало изнутри. Та самая лёгкость, что всегда позволяла ему скользить по жизни, соблазняя кого хотел и когда хотел, — испарилась. Бесследно.
Он перепробовал всё: выматывающие тренировки в спортзале, ледяной душ, даже пустые, бездумные переписки с парой проверенных девушек. Ничего. Ни намёка. Ни единой искры.
И каждый раз, когда он пытался заставить мозг выдать привычную картинку — стройные ноги, томный взгляд из-под ресниц, смех в клубном полумраке, — перед глазами всплывало одно и то же.
Холодные, насмешливые глаза за стёклами очков. Идеально застёгнутая на все пуговицы рубашка,скрывающая то, что он начал представлять с пугающей, обжигающей чёткостью. Тихий,ровный голос, который теперь отдавался в его костях низким, навязчивым гулом.
— Не может этого быть, — выдохнул он, сжимая зубы. — Этого просто не может быть.
Но тело отозвалось немедленно. Предательской, жаркой волной, пойманной на крючок одного-единственного имени. Ли Минхо.
Отчаянная мысль ударила в висок. Джисон схватил телефон, пальцы сами ввели пароль. Знакомый сайт. Проверенные видео. Он тыкнул в первое, что попалось — что-то с рыжей, громкими возгласами и отчётливыми движениями.
Включил на полную громкость.
Ничего.
Только раздражение, сверлящее виски. Он лихорадочно листал дальше. Парень с девушкой. Двое парней. Двое девушек… Пустота.Только холодный пот на спине и нарастающая, бессильная ярость.
Он швырнул телефон на кровать. Тот отскочил и с глухим стуком грохнулся на пол.
— Чёрт! — Джисон провёл рукой по лицу, сжав веки. Почему?
И тогда сквозь шум в ушах прорвалось осознание. Не то. Всё не то.
Ему было нужно не это. Ему нужно было… …жёсткие пальцы,впивающиеся в его бёдра. …тихий,насмешливый шёпот у самого уха. …холодный взгляд через стёкла очков,который обжигал сильнее любого прикосновения.
Джисон резко вскочил, будто его ударило током. —Нет. Нет, нет, нет.
Он зашагал по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Это уже не сбой. Это было похоже на проклятие.
И единственный, кто мог его снять, даже не подозревал, что стал причиной. А может,подозревал? Минхо ведь всегда всё знал.
Джисон остановился перед зеркалом. Его собственное отражение казалось чужим — смущённым, потерянным, преданным собственным телом. —Что со мной происходит? — прошептал он в тишину.
Ответа не было. Лишь тиканье часов на запястье напоминало: седьмой день. А в голове стучало одно-единственное имя. Как приговор.
Мысль пришла внезапно, как удар током. Врач.
Конечно! Это же очевидно. У него гормональный сбой. Переутомление. Дефицит тестостерона. Что-то медицинское, объяснимое, починяемое. Что угодно, только не… это.
Он уже представлял, как умный доктор в белом халате выпишет ему волшебные таблетки, и всё вернется на круги своя. Он снова сможет думать о девушках с вьющимися волосами, а не о том, как бы не встретить в коридоре его с стопкой учебников.
Запись на прием была сделана с почти воодушевлением. Первый луч надежды за неделю.
Кабинет оказался стерильно-белым и пахнущим то ли лекарствами, то ли отчаянием.
— Так, молодой человек, с какой проблемой? — врач, мужчина лет пятидесяти, устало щёлкнул ручкой.
Джисон почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он откашлялся.
—У меня… сбои. В организме.
— Конкретнее, — доктор не поднял глаз, глядя в анкету.
— Ну… либидо. — Джисон выдавил из себя, чувствуя, как горит всё лицо. — Оно… пропало. Совсем.
Врач наконец посмотрел на него поверх очков.
—Стресс? Недосып? Новые препараты?
— Нет! — Джисон чуть не подпрыгнул. — Всё как всегда! А оно… взяло и исчезло.
Наступила пауза. Врач что-то записал.
—Есть какие-то… объекты влечения? Кто-то, на кого реакция всё же есть?
Джисон замолчал. Горло пересохло. Объект влечения.
Холодные глаза. Острые скулы. Надменная ухмылка.
— Нет, — прохрипел он. — Никого.
— Странно, — врач отложил ручку. — Обычно в таких случаях причина всё-таки имеет конкретный адрес. Пусть и неосознаваемый. Мозг — сложная система. Он может блокировать желание ко всем, кроме одного человека, если тот воспринимается подсознанием как… единственно возможный вариант.
Джисон смотрел на него, не дыша.
—Это… лечится?
— Психотерапевтом, — развёл руками доктор. — Или признанием себе, наконец, кто этот «единственный вариант». Гормоны у вас в порядке, молодой человек. Проблема явно не в них.
Джисон вышел из кабинета, чувствуя себя абсолютно опустошённым.
Врач не выписал ему никаких таблеток.
Он вынес ему приговор.
И этот приговор по-прежнему носил имя Ли Минхо.
Джисон вышел из поликлиники, и телефон в кармане завибрировал, заставив его вздрогнуть. Сообщение от Феликса:
[Ликси]:
Ты где, кореш? Все в «Neon». Дерек угощает. Вызываю тебя на соревнование по промилле! 🍻<
Обычно такое сообщение вызвало бы у него ухмылку и предвкушение лёгкой победы. Сейчас же он прочёл его с чувством глубочайшей усталости. Но идти домой, в тишину, где его будут преследовать мысли о Минхо и слова врача, было равносильно пытке. Лучше уж шум и ложная нормальность.
«Neon» встретил его оглушительным техно и густым сладковатым дымом. Он пробился к своему привычному угловому дивану, где уже вовсю развлекалась его компания. Феликс с серьёзным видом что-то объяснял двум смеющимся девушкам, Дерек пытался показать трюк со зажигалкой, а Чанбин просто лениво раскинулся, как кот.
— Джисон! — хором обрадовались они, завидя его.
Он лишь махнул рукой и плюхнулся на свободное место, отгороженное от всего этого веселья невидимой стеной своего отчаяния. Одна из девушек, рыжая и наглая, сразу придвинулась к нему, положив руку ему на колено.
— Соскучился по нам? — прошептала она, губы почти касаясь его уха.
Раньше он бы уже закрутил этот флирт в свою пользу. Сейчас же он почувствовал лишь раздражение и… ничего. Полную, оглушительную пустоту. Её прикосновение было словно шум из другого измерения.
— Не сегодня, — буркнул он, отстраняясь.
Девушка надула губки и отошла. Феликс поднял бровь. —Что с тобой? На тебе лица нет.
— Да ничего. Устал, — Джисон потянулся к бутылке виски, стоявшей на столе в ведре со льдом. Он налил себе полный бокал, даже не глядя, одним движением опрокинул его в себя. Алкоголь обжёг горло, но не смог прогнать холод внутри.
Он чувствовал себя актёром, играющим в плохой пьесе. Все вокруг живут своей нормальной, простой жизнью: флиртуют, выпивают, радуются. А он сидит здесь, с его тайной, с его проклятием, и притворяется, что всё в порядке.
Он снова налил виски. И снова. Надеясь, что алкоголь наконец затопит эти мысли, убьёт эти образы.
И тогда случилось самое страшное.
Дверь в клуб открылась, впустив уличный шум и его.
Ли Минхо.
Он вошёл не один, с парой своих таких же скучных, умных друзей. Он был в простой чёрной водолазке, но она сидела на нём так, будто была от кутюр. Он что-то сказал, и его спутники рассмеялись. Его губы тронула та самая редкая, скупная улыбка, которую Джисон видел лишь пару раз.
И этого оказалось достаточно.
Волна жара накатила снизу, стремительная, всепоглощающая, вопиюще предательская. Джисон аж подался вперёд, сжав бокал так, что костяшки побелели. Его сердце забилось чаще. Дыхание перехватило.
Он сидел в шумном клубе, в окружении друзей и красивых девушек, с бокалом дорогого виски в руке.
А его тело реагировало только на одного человека. На его злейшего врага. На Ли Минхо.
Джисон резко отвёл взгляд, словно его ударили. Нет. Нет. Это просто галлюцинация. Спиртное. Или тот дурацкий сироп от кашля, что он пил утром. Он схватил бутылку и налил себе ещё виски. Да, точно. Просто недостаточно напился.
Он залпом выпил вторую порцию, потом третью. Алкоголь разлился по венам тёплой, мутной волной, но странное напряжение внизу живота не исчезло. Оно лишь стало более навязчивым, развязав ему язык внутри его собственной головы.
" Я же не гей. Нет, нет, нет. Это просто... ненависть. Да! Я так его не навижу, что у меня адреналин зашкаливает. Совсем не потому, что он... чтобы его руки... "
Мысль оборвалась, и Джисон с силой поставил бокал на стол, заставив девушек вздрогнуть.
— Всё хорошо? — с притворной заботой спросила рыжая, снова пытаясь прикоснуться к нему.
— Отстань! — рявкнул он куда резче, чем планировал. Девушка отпрянула с обиженным видом. Феликс свистнул.
— Эй, кореш, полегче. Не на того злишься.
Но Джисон уже не слушал. Его взгляд снова, предательски, пополз по залу, выискивая ту самую чёрную водолазку в толпе.
И нашёл.
Минхо стоял у барной стойки, непринуждённо опираясь на неё локтем. Он о чём-то спокойно говорил с барменом, и тот смеялся. Его шея была длинной и изящной, а пальцы… чёрт, он так уверенно держал стакан.
" Прекрати. Прекрати это немедленно. Ты пьян. Ты просто пьян, и у тебя глючит. Он скучный зазнайка в очках. Он постоянно умничает. Он..."
Минхо медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по дивану, по Феликсу, по Дереку… и остановился на Джисоне.
Время замедлилось.
Они смотрели друг на друга через весь шумный, тёмный зал. И в глазах Минхо не было ни насмешки, ни злости. Только спокойное, изучающее любопытство. Будто он видел его насквозь. Будто он знал.
Внутри Джисона всё оборвалось и рухнуло.
Он резко поднялся с дивана, едва не опрокинув стол. —Я пошёл.
— Куда? Ты же только пришёл! — крикнул ему вдогонку Феликс.
Но Джисон уже шёл к выходу, пробиваясь сквозь толпу, чувствуя, как горячее пятно стыда ползёт у него по шее. Он не оборачивался, но спиной чувствовал этот взгляд на себе.
На улице он прислонился к холодной стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось как бешеное. В голове стучало только одно:
" Я не гей. Я не гей. Я не... "
Но тело, тёплое от виски и возбуждения, упрямо твердило обратное. И самое ужасное, что где-то очень глубоко, под всеми слоями паники и отрицания, ему ужасно, до потери пульса, было интересно — а что бы было, если бы он не сбежал?
Доехал он до кампуса на автобусе, едва добежал до своей квартиры, швырнул ключи на тумбу и рухнул на кровать лицом в подушку, словно пытаясь задохнуться и забыться.
Тишина. Только его собственное прерывистое дыхание и бешеный стук сердца в ушах. Но внутри него бушевала буря. Тело, преданное и вышедшее из-под контроля, всё ещё горело. Навязчивое, унизительное возбуждение не думало отступать, упрямо напоминая о себе пульсацией внизу живота.
" Всё. Сейчас. Сейчас оно пройдёт. Просто нужно отвлечься. Дышать. Думать о чём-то другом. О... о графиках. О погоде. О завтрашнем дне. О том как я ненавижу его противное лицо... очки... голос..."
Мозг, этот предатель, тут же услужливо подкинул картинку: как эти очки запотевают от дыхания… его дыхания… вплотную…
Джисон застонал не от удовольствия, а от ярости. Он вцепился пальцами в простыню, скрипя зубами.
" НЕТ!"
Он не сделает этого. Он не станет трогать себя, представляя его. Холодные пальцы, которые должны были бы быть не такими уж и холодными… Тихий голос, который шептал бы не насмешки, а совсем другие слова…
Волна жара, ещё более сильная, прокатилась по всему телу, заставив его выгнуться. Он чувствовал, как по коже бегут мурашки, а кровь упрямо пульсирует в одном месте, требуя, умоляя, настаивая.
"Лучше умереть. Лучше сдохнуть здесь, чем признать это. Чем поддастся этому... этому безумию!"
Он сжался калачиком, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь физической болью заглушить тот пожар, что разгорался внутри. Это была битва, и он проигрывал. С треском.
Он лежал в полной темноте, наказанный собственным телом, истекая по капле стыдом и желанием, которое отказывалось слушать доводы разума.
А в голове, как проклятый мантрa, стучало одно: «Ли Минхо. Ли Минхо. Ли Минхо».
И самое ужасное было в том, что через какое-то время его собственная рука, будто сама по себе, предательски потянулась вниз… проклиная его слабость на каждом сантиметре пути.
Он ненавидел каждое прикосновение. Ненавидел то, как его кожа реагировала на образы, что роились в воспалённом сознании. Ненавидел тихие, стыдные звуки, которые вырывались из его горла. Он пытался думать о чём угодно — о море, о математике, о звуке дождя. Но мозг, этот предатель, неизменно возвращал его к нему.
К резкой линии челюсти. К уверенным движениям рук. К насмешливому изгибу губ, которые он вдруг начал представлять совсем близко...
И тогда случилось это. Стремительно, неотвратимо, сокрушительно.
"Хаа... Блять.. М-Мин-хо"
За всю эту долгую, проклятую неделю он впервые кончил.
В полной тишине своей комнаты, в одиночестве, с именем врага на губах, которое он так и не осмелился произнести вслух.
Вслед за короткой вспышкой физиологического облегчения накатила такая волна стыда и опустошения, что у него потемнело в глазах. Он не двигался, глядя в потолок расширенными зрачками, чувствуя себя грязным, разбитым и окончательно проигравшим.
🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹
Дым сигареты горьким облаком растворялся в прохладном воздухе. Джисон стоял, прислонившись к ограждению крыши, и смотрел куда-то вдаль, не видя ничего. Рядом прислонился Феликс, доедая очередную булку. — Хаа… правда, Джи, — начал он, сокрушённо вздыхая. — Ты изменился. И не так, как все — стал лучше или там мудрее. А наоборот. Джисон лишь напрягся, но не ответил. Он знал, что это придёт. — Ты стал нервным. Вечно убегаешь куда-то в себе. Не делишься ничем, будто мы тебе чужие. Раньше ты хотя бы вечеринки устраивал, или с какой-нибудь парой девушек сваливал под утро. А сейчас… — Феликс жестом показал на него. — Ты сам — один. И отдаляешься. Это вообще обидно, если что. И я… я переживаю за тебя. Молчание повисло между ними, густое и неловкое. Джисон затянулся так глубоко, что закружилась голова. — Всё нормально, — буркнул он наконец, избегая взгляда друга. — Просто дела. Устал. — Не ври мне, — Феликс отложил булку и посмотрел на него прямо. — Я же не слепой. Раньше, если у тебя проблемы, ты хотя бы злился. Ломал что-нибудь. Кричал. А сейчас ты просто… гасишь себя. Как будто тебя из розетки выдернули. Джисон сжал зубы. "Если бы ты знал, Феликс. Если бы ты только знал, от какой "розетки" меня выдернули." — Может, девчонка какая? — предположил Феликс, пытаясь поймать его взгляд. — Втрескался? Такое бывает. Ты же не железный. «Девчонка». Этим бы всё и ограничилось.Просто «девчонка». — Нет, — резко сказал Джисон, отшвыривая окурок. — Не втрескался. — Ну, тогда что? — Феликс развёл руками. — Ты же как брат мне. Я вижу, что тебе хреново. Дерек видит. Чанбин видит. Мы все переживаем. Может, просто выговоришься? А? Я всё выслушаю. Даже если это что-то стремное. И в этот момент Джисон почти сорвался. Почти сказал. Почти выпалил это ненавистное имя, этот позор, эту тайну, что разъедала его изнутри. Он открыл рот. «Минхо…» Но слова застряли в горле комом стыда и страха. Он представил себе лицо Феликса — сначала недоумение, потом шок, может быть отвращение. Их дружба. Их общий мир, такой простой и понятный. «Король Хан Джисон» оказался… этим. — Отстань, Феликс, я серьёзно, — его голос прозвучал хрипло и устало. — Просто отстань, ладно? Всё нормально. Само пройдёт. Он видел, как лицо друга омрачилось. Видел искреннюю обиду и беспокойство. И от этого внутри всё сжалось ещё сильнее. Он терял не только контроль над своим телом, но и над своей жизнью, над друзьями. — Ладно, — наконец сдался Феликс, снова берясь за булку, но уже без прежнего энтузиазма. — Как знаешь. Но мы рядом. Помни об этом. Джисон кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он снова повернулся к ограждению, чувствуя, как одиночество смыкается вокруг него ещё плотнее. Он был в ловушке. И ключ от неё был только у одного человека. Того, кто даже не подозревал, какую власть имеет. — Ладно, ладно, не буду давить, — Феликс тянул время, доедая булку. — Но если это всё-таки девчонка, и она тебя так додавила… – Он фыркнул. — Скажи мне, я с ней поговорю. Припугну немного. Намекну, что у тебя от её взгляда теперь член встаёт торчком и не падает. Пусть знает, какая она опасная. Джисон резко сглотнул, чуть не поперхнувшись собственным языком. "Если бы ты только знал... Если бы ты знал, от чьего взгляда он у меня встаёт торчком." Ирония ситуации была настолько ядовитой, что ему захотелось засмеяться истерически или закричать. — Она… не опасная, — с трудом выдавил он, чувствуя, как горит всё лицо. "Он опасный. Чёртов Ли Минхо со своими чёртовыми руками и своим чёртовым... всем." — Ага, вижу, что не опасная, — Феликс хмыкнул, смахнув крошки с одежды. — От одной мысли о ней ты краснеешь, как первокурсница на медосмотре. Да ладно, признавайся, кто она? Может, я её знаю? "Знаешь. Очень даже знаешь." Джисон закрыл глаза, молясь, чтобы этот допрос поскорее закончился. Его телефон наконец забривировал в кармане, как спасательный круг. Он тут же схватился за него, готовый придумать любую причину для бегства. Но это было уведомление из библиотеки. О том, что книга, которую он заказывал… готова к выдаче. И его сердце замерло, а потом забилось чаще. Потому что он вспомнил. Вспомнил именно ту книгу. Ту, что он брал две недели назад, пытаясь блеснуть интеллектом перед… перед ним. Ту, что нужно было вернуть. Сегодня. В библиотеку. Туда, где он наверняка сидит. — Мне пора, — голос Джисона прозвучал неестественно высоко. Он сунул телефон в карман и рванул к выходу с крыши, не оглядываясь. — Эй! Куда ты?! — крикнул ему вслед Феликс. — Я же ещё не всё про ту девчонку выспросил! Но Джисон уже не слышал. Он бежал по лестнице, и в голове у него стучала только одна мысль, смешанная со страхом и каким-то извращённым, пьянящим предвкушением: " Ли Минхо. Библиотека. Сейчас." Он был в ловушке. И теперь сознательно нёс ключ прямо в руки своему тюремщику. Джисон влетел в библиотеку, едва переводя дух. Прохладная тишина и запах старой бумаги обрушились на него после уличной суеты. Он постарался сделать вид, что просто забежал по делу, и направился к стойке выдачи. За стойкой сидела миссис Ким, библиотекарша лет шестидесяти с лицом, которое видело все грехи студентов и не одобряло ни один из них. — А, мистер Хан, — сказала она, посмотрев на него поверх очков. — Вы опоздали на три дня. Я уже собралась списывать эту книгу в утиль. И вы ещё её порвали на семнадцатой странице! Джисон почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он нервно почесал затылок. —Миссис Ким, простите, я… э… у меня была чрезвычайная ситуация. — Чрезвычайная ситуация с вашей дисциплиной, — сухо парировала она, протягивая ему формуляр для штрафа. — Распишитесь. И в следующий раз, если не можете вернуть книгу вовремя, не берите. У нас не благотворительный фонд для безответственных плейбоев. Он поспешно расписался, чувствуя себя на десять лет младше и на два роста ниже. "Чёртова старая карга." — И ещё, — он сделал попытку улыбнуться, надеясь на обояние — Мне нужна вторая часть. Для экзамена. Она есть? Миссис Ким что-то постучала по клавиатуре, хмурясь. —Есть. Но последний экземпляр только что забрали. Вы можете постоять в листе ожидания. Через две недели освободится. Джисон чуть не ахнул. —Через две недели?! Но экзамен через три дня! (Эгзамен через три недели.) Миссис Ким, ну пожалуйста, может, есть ещё где-то? Может, в подсобке? — Мистер Хан, — она посмотрела на него так, будто он предложил поджечь библиотеку. — Если я говорю «нет», значит нет. Единственный вариант — попросить у того, кто её взял. Может, он уже прочитал и не против поделиться… хотя с вашей репутацией я бы на это не надеялась. Сердце Джисона упало куда-то в ботинки. —А кто… кто её взял? — он боялся услышать ответ. Миссис Ким ещё раз ткнула в клавиатуру. —Мистер Ли. Ли Минхо. Вот он, кстати, сидит в углу, в читальном зале. Только не мешайте ему. Он хоть учится, в отличие от некоторых. Время остановилось. Ли Минхо. Книга. Он. Судьба явно издевалась над ним самым изощрённым образом. Джисон медленно обернулся, и его взгляд упал на тот самый угол. И там, за столом, под мягким светом лампы, сидел он. Погружённый в чтение. Спокойный. Собранный. Идеальный. И та самая проклятая книга лежала рядом с его локтем. Джисон стоял как вкопанный, чувствуя, как по телу разливается предательское тепло. Вот и ключ от его ловушки. Сидит прямо перед ним. И до него всего двадцать шагов. Он должен был подойти. Должен был заговорить. Должен был попросить. А его тело уже реагировало на саму возможность приблизиться к нему. "Спасибо, судьба. Огромное человеческое спасибо." Джисон подошёл к столу, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Каждый шаг давался с трудом, будто он шёл по краю пропасти. Ли Минхо не поднимал головы от конспектов, его ручка плавно скользило по бумаге. Он выглядел так, будто был единственным обитателем этой вселенной, где царили порядок и тишина. — Эм… Ли, — голос Джисона прозвучал хрипло и неестественно громко в тишине читального зала. Минхо медленно поднял глаза. Его взгляд был таким же холодным и невыразительным, как всегда. Он не удивился, не улыбнулся, просто уставился на Джисона, будто тот был очередным пунктом в его списке дел, который нужно было выполнить. — Хан, — он произнёс это просто как констатацию факта, без капли интереса. — Книга, — выдавил из себя Джисон, кивнув в сторону злополучного тома. — Она нужна мне. Срочно. Для экзамена. Минхо на мгновение перевёл взгляд на книгу, потом снова на Джисона. В уголке его рта дрогнула чуть заметная ниточка едва уловимой насмешки. — А что мне за это будет? — спросил он ровным, безэмоциональным тоном, скосившись на него. Джисон почувствовал, как по его щекам разливается жар. Этот засранец! Он знает! Он точно знает, что сводит его с ума, и теперь пользуется этим! — Что? — Джисон не поверил своим ушам. — Ты просишь у меня помощь, — Минхо отложил ручку и сложил руки на столе. — Я не благотворительная организация. Взаимовыгодный обмен, Хан. Что ты предлагаешь? Внутри Джисона всё перевернулось от ярости и… возбуждения. Этот чёртов спокойный тон, эта уверенность, эта власть — всё это сводило его с ума. — Я… я могу заплатить, — прошипел он, чувствуя, как глупо это звучит. Минхо медленно покачал головой, его взгляд скользнул по Джисону с ног до головы, заставив того почувствовать себя полностью обнажённым. — Деньги? Не интересно. — Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Придумай что-то получше. И побыстрее. У меня не так много времени. Джисон стоял, сжимая кулаки, и чувствовал, как его предательское тело реагирует на каждое слово Минхо. Он ненавидел его. Ненавидел всей душой. Но больше всего он ненавидел себя за то, что в глубине души ему нравилось это унижение. — Ну... — начал он, отводя взгляд и чувствуя, как горит всё лицо. — Хуй знает, что тебе нужно... В библиотеке повисла такая тишина, что было слышно, как где-то падает перо. Даже миссис Ким на секунду перестала стучать по клавиатуре. Минхо поднял одну бровь. Его губы дрогнули в едва уловимой, но смертельно опасной ухмылке. — Что? — он произнёс так тихо, что Джисону пришлось непроизвольно наклониться ближе. — Хуй знает? А ты у него спросил?Может, он тебе подскажет. Джисон застыл с открытым ртом. Он почувствовал, как по его шее разливается густой румянец стыда и дикого, запретного возбуждения. Этот чёртов нахал! Этот холодный, расчётливый ублюдок только что намекнул на... на это! Прямо в библиотеке! — Ты... — он попытался что-то выговорить, но слова застряли в горле. — Я жду, Хан, — Минхо снова взял свою ручку и принялся что-то писать в конспекте, будто они обсуждали погоду. — У тебя есть ровно пять минут, чтобы предложить мне что-то стоящее. Или книга отправится обратно на полку. Навсегда. Он посмотрел на него поверх очков, и в его глазах вспыхнул холодный, хищный огонёк. — И постарайся, чтобы твоё следующее предложение было... умнее. — Я... я отдам тебе свои конспекты по психологии! — почти выпалил Джисон, чувствуя, как это звучит глупо даже в его собственной голове. Минхо медленно поднял глаза, его взгляд выражал бездонную, почти академическую степень разочарования. —Твои конспекты, — он произнёс это так, будто пробовал на вкус что-то несвежее, — выглядят так, будто их вёл шимпанзе под психоделиками. Спасибо, не надо. Он откинулся на спинку стула, снял очки и устало протёр переносицу. —Хан Джисон. Мы с тобой соперники и враги, не так ли? — он посмотрел на него уже без намёка на насмешку, с каким-то почти научным интересом. — Давай, подумай мозгами, что мне от тебя нужно? Что может быть ценного у тебя, чего нет у меня? Давай, время летит. Джисон почувствовал, как почва уходит из-под ног. Его мозг, затуманенный паникой и вожделением, лихорадочно искал ответ. —Я... я могу накостылять тому парню с экономического, который тебе насолил. — выдохнул он первое, что пришло в голову. Минхо бесстрастно поднял бровь. —Попробуй. Интересно посмотреть, как ты будешь пробиваться через его охрану. Раздражение, ярость и полная беспомощность накрыли Джисона с головой. Он дико посмотрел на Минхо, потом на потолок, словно ища там ответа, и вдруг выпалил то, что сидело глубоко внутри, единственное, что у него действительно осталось: — Ладно! Чёрт с тобой! Я выполню твои желания до окончания экзамена! — он почти кричал, не думая о последствиях. — Любые! Все! Вот! Доволен?! Повисла мёртвая тишина. Минхо замер. Его холодная маска на мгновение дрогнула. В глазах промелькнуло что-то острое, хищное, заинтересованное. Он медленно надел очки обратно, скрывая выражение лица. — Любые? — переспросил он тихим, ровным голосом, в котором вдруг появилась стальная ниточка опасности. Джисон, осознав, что только что наобещал с три короба, мог только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова. Минхо наклонился вперёд, и его шёпот был ледяным и обжигающим одновременно: —Наконец-то до тебя дошло. Жди инструкций. И не вздумай передумать. Он отодвинул книгу в сторону, по направлению к Джисону. —А теперь забирай своё и проваливай. Ты мне мешаешь. Джисон схватил книгу, чувствуя себя абсолютно раздавленным, униженным и… страшно живым. Он проиграл эту битву. С треском. Но война только начиналась. Джисон вылетел из библиотеки, чувствуя, как у него горят уши, а в груди бушует ураган из унижения, ярости и какого-то дурацкого, запретного предвкушения. Он почти бежал по коридору, сжимая в руке ту самую проклятую книгу, которая теперь стоила ему его свободы. Он достал телефон, пальцы дрожали. Набрал Феликсу:[Джи]:
>Кафе у главного входа. Сейчас же. У меня ЧП уровня "почти взорвал универ"
Ответ пришел почти мгновенно: [Ликси]: Опась. Уже бегу. Заказывай мне тот коктейль с десятью shotами, похоже, пригодится< Пять минут спустя Джисон уже сидел в углу кафе, барабаня пальцами по столу и бешеным взглядом прожигая стены. Он заказал себе двойной эспрессо и Феликсу что-то сладкое и смертельное, как тот любил. Когда Феликс ввалился на место, радостный и взъерошенный, он сразу увидел лицо друга и присвистнул: —Вау. Ты выглядишь так, будто тебя только что ограбили, а ты ещё и сказал "спасибо". — Так и есть, — прошипел Джисон, сжимая стакан так, что тот чуть не треснул. — Этот… этот… Он не мог даже выговорить имя. Оно жгло язык. — Девчонка? — уточнил Феликс, с любопытством наклоняясь. — Та самая? Она что, тебя и правда обобрала? — Хуже, — Джисон мрачно хмыкнул. — Он. Феликс замер с кружкой на полпути ко рту. —Он?.. Он кто?.. Ты влип в проблемы с каким-то бандитом? Нужно помочь? Я могу позвать Дерека, он... — Минхо! — выдохнул Джисон, словно выплюнул яд. — Это всё Ли Минхо! Этот зазнавшийся, самовлюблённый, холодный ублюдок в очках! Феликс опустил кружку, его лицо выражало полнейшее недоумение. —Минхо? Тот самый заумный тихоня с физфака? Он тебя ограбил? Чем? Своими конспектами? — Он… он шантажирует меня! — соврал Джисон, потому что правда была слишком унизительна. — Требует, чтобы я… чтобы я был его личным рабом до конца сессии! Феликс несколько секунд молча переваривал эту информацию. Потом его лицо расплылось в широкой ухмылке. —Личным рабом? Бро, это же круто! Надо мной тоже одна девчонка так издевалась в прошлом семестре, я ей конспекты носил, а она… — ФЕЛИКС! — Джисон чуть не перевернул стол. — Это не смешно! Он же мой враг! Я его ненавижу! Я хочу его придушить своими руками! — Ну, так и придуши, — пожал плечами Феликс, делая глоток своего коктейля. — В чём проблема? Скажи ему, чтобы шёл лесом. — Не могу! — в голосе Джисона прозвучала искренняя паника. — Он… у него есть на меня компромат. Феликс поднял бровь —Какой ещё компромат? Ты что, списал у него на экзамене? Или… оу. — Его глаза округлились. — Неужели у тебя есть его голые фото, и ты ими шантажировал, а теперь он решил отомстить? Джисон простонал и уронил голову на стол. —Забудь. Ты не поможешь. — Ладно, ладно, не кипятись, — Феликс похлопал его по плечу. — Может, он просто в тебя втрескался и так пытается обратить на себя внимание? Но разве он гей?... О, может, он хочет, чтобы ты ему не конспекты носил, а… ну… сам понимаешь что. Джисон резко поднял голову, и на его лице читался такой ужас, что Феликс отшатнулся. —Что? Нет! Ни за что! Никогда! Но даже он услышал фальшь в собственном голосе. Потому что его тело, предательское тело, уже отреагировало на эту дурацкую идею. — Ладно, — Феликс отпил свой коктейль. — Тогда остаётся только одно. — Что? — в голосе Джисона зазвучала надежда. — Выполняй его приказы. А я буду следить, чтобы он не заставил тебя бегать голым по университету. Хотя… — Феликс задумчиво почесал подбородок. — Было бы весело. Джисон просто взвыл от отчаяния. Он пришёл за помощью, а получил только ещё большее ощущение ловушки. Его телефон забривировал. Одно новое сообщение. Сердце упало. Он медленно поднял аппарат. [Неизвестный номер]: Задание первое. Завтра в восемь утра быть у моей двери. С кофе. Чёрным. Без сахара. И без твоих глупых оправданий.< Джисон смотрел на экран, не дыша. Он знал, кто это. — Что? Что там? — спросил Феликс. Джисон молча развернул телефон, показывая сообщение. Феликс прочёл, и его лицо медленно расплылось в широкой, понимающей ухмылке. — Ооооо, «задание первое», — он протянул слова с придыханием, будто читал романтическое послание. — Как мило. Он даже кофе свои предпочтения указал. Без сахара. Значит, горький, как его разбитое сердечко. Или твоя участь. — Заткнись, Феликс, — Джисон мрачно сунул телефон в карман. — Это не смешно. — Да это очень смешно! — Феликс фыркнул, отхлебнув свой коктейль. — Ли Минхо. Самый серьёзный парень на курсе. Тот, кто смотрит на всех, будто мы недоразвитые амёбы. А теперь он заставляет тебя, Хана Джисона, главного бабника универа, приносить ему кофе. Как личную поклонницу. Это не просто смешно, это — поэзия! — Он не заставляет! Он шантажирует! — попытался сохранить лицо Джисон, но звучало это жалко. — Шантажирует? — Феликс склонил голову набок. — Чем? Ну-ка, признавайся, что ты натворил? Может, ты его носки стащил после тренировки? Или ему не понравилось, как ты на него смотришь на лекциях? Джисон почувствовал, как по его шее пополз предательский румянец. "Если бы ты только знал, КАК я на него смотрю." — Ничего я не натворил! — он снова налил себе кофе, хотя рука дрожала. — Он просто… тварь! — О, тварь, — Феликс подмигнул. — Самая интересная категория людей. И что ты будешь делать, «раб»? — Я… я не пойду! — заявил Джисон с ложной храбростью. — Пусть попробует что-то сделать. — Ага, а потом весь универ узнает, что у тебя есть какой-то «компромат» от Минхо, — невозмутимо заметил Феликс. — Интересно, что это может быть? Может, ты тайно пишешь стихи? Или смотришь дорамы про любовь? Или… оу. — Его глаза снова блеснули. — Может, он знает, что ты красишь ресницы? Они у тебя и правда неестественно густые. — Я не крашу ресницы! — взревел Джисон, хватая друга за грудки. Но через секунду отпустил, потому что понял, что выглядит как истеричка. Феликс лишь рассмеялся. —Ладно, ладно, не кипятись. Знаешь что? Я пойду с тобой. Джисон удивлённо посмотрел на него. —Зачем? — Во-первых, моральная поддержка. — Феликс сделал драматическую паузу. — А во-вторых, я должен посмотреть на это своими глазами. Ли Минхо, принимающий кофе от своего личного раба в восемь утра. Это войдёт в историю универа. Я возможно, даже фото сделаю для инсты. Джисон простонал. Мысль о том, что Феликс станет свидетелем его унижения, была хуже, чем само унижение. — Ты не пойдёшь. — А как ты меня остановишь? — Феликс сиял. — Я же твой друг. Я должен быть рядом в твой… э-э-э… час позора. Телефон Джисона снова забривировал. Ещё одно сообщение. [Неизвестный номер]: Если придёшь не один — заставлю тебя налить этот кофе себе на голову. На людях.< Джисон побледнел. "Чёрт! Он что, наши мысли читает?" — Что? Опять что-то? — Феликс потянулся к его телефону. Джисон резко спрятал аппарат. —Нет! Всё! Решено! Я иду один! Теперь он был в ловушке вдвойне. Одни враг шантажирует его, а другой друг — хочет превратить это в reality-шоу. Он допил свой холодный кофе с ощущением, что его жизнь превратилась в сумасшедший комедийный сериал. С очень, очень плохим сценарием.🌹🌹🌹🌹🌹🌹
Оплатив кофе, Джисон вышел из кафе, которая находилась у подножия корпуса, где проживал сам Ли. На удивление, этот придурок утром на сообщение Джисона с вопросом о адресе ответил чётко и коротко: «Корпус B, 5 этаж, 507». Без лишних слов. По сути, как всегда. За что Джисон мысленно закатил глаза. Ему пришлось встать так рано, как не вставал, наверное, с армии (хотя он там и не был). Голова гудела, глаза слипались, а в руке он сжимал тот самый чёрный кофе без сахара — горячий, как его ярость, и горький, как его участь. Лифт медленно поднимался на пятый этаж, и с каждым этажом Джисон чувствовал, как нарастает противная, предательская нервная дрожь. Он стоял и тупо смотрел на цифры над дверью, пытаясь не думать о том, что сейчас будет. Пятый этаж. Дверь лифта открылась с тихим шипением. Джисон сделал шаг в длинный, пустой коридор с одинаковыми дверями. 507. Он замер, пытаясь унять бешеный стук сердца. " Соберись, тряпка! Ты просто отдаёшь кофе и уходишь. Всё. Никаких разговоров. Никаких взглядов." Он подошёл к двери, сделал глубокий вдох и нажал на звонок. Внутри раздались шаги. Быстрые, уверенные. Дверь открылась. Ли Минхо стоял на пороге. Он был уже полностью одет — тёмные брюки, идеально выглаженная рубашка, но без пиджака и очков. Его волосы были слегка влажными после душа, и от него пахло чистотой и дорогим гелем для бритья. Он выглядел... свежим, собранным и чертовски уверенным. Его холодный взгляд скользнул по Джисону, с головы до ног, задержавшись на стаканчике с кофе в его руке. — Ты опоздал на четыре минуты, — констатировал он без всякого приветствия. Джисон ощутил, как по его спине пробежали мурашки. Этот засранец считал минуты! — Лифт медленный, — буркнул он в оправдание, протягивая кофе. Минхо медленно, не спеша, взял стакан. Их пальцы ненадолго соприкоснулись, и Джисон дёрнулся, будто его ударило током. Он надеялся, что Минхо не заметил. Минхо заметил. Уголок его рта дрогнул в намёке на улыбку. —Спасибо, — он отхлебнул кофе, не отрывая от Джисона своего пронзительного взгляда. — Приёмлемо. Джисон стоял, не зная, что делать дальше. Уйти? Но его словно пригвоздило к месту. — Что-то ещё? — спросил Минхо, подняв бровь. — Или ты надеялся получить чаевые? — Я... — Джисон попытался найти колкость в ответ, но его мозг выдавал только панику. "Он пахнет так чертовски хорошо..." — Всё, — резко выдохнул он, разворачиваясь, чтобы уйти. — Жди следующих инструкций, — раздался у него за спиной спокойный, властный голос. — И в следующий раз не опаздывай. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Джисон стоял в пустом коридоре, всё ещё чувствуя на своей коже призрак того прикосновения и тяжёлый взгляд Минхо. Кофе был доставлен. Задание выполнено. Но вместо облегчения он чувствовал только ещё большее смятение, злость и то самое, чёртово, запретное возбуждение. Он сделал шаг от двери, и его взгляд непроизвольно упал вниз. И там, в области его брюк, чётко вырисовывался неприличный, предательский бугорок. Нет. Не может быть. Снова. И именно сейчас. Из-за него. Из-за его влажных волос, его голоса, его взгляда, его запаха... Он замер, ощущая, как по его лицу разливается густой, жгучий румянец стыда. Это было хуже, чем если бы Минхо вышел и увидел это сам. Это было молчаливое, унизительное признание его собственного тела, его полная капитуляция. Внезапно дверь снова открылась. Джисон вздрогнул и инстинктивно прижал папку с конспектами к паху, стараясь скрыть свою очевидную проблему. Его сердце бешено заколотилось. В проёме стоял Минхо. Он выглядел деловым и собранным, на его лице не было и тени насмешки или догадки. Он просто смотрел на Джисона своим обычным, непроницаемым взглядом. — Зайди, — сказал он ровным тоном, не ожидая возражений. — Нужна помощь с одной вещью. Джисон застыл на месте, парализованный ужасом. Зайти? К НЕМУ В КОМНАТУ? В ТАКОМ СОСТОЯНИИ? — Я... я опаздываю, — выдавил он, чувствуя, как голос дрожит. — Твоя пара в десять. Сейчас восемь двадцать, — парировал Минхо, глядя на часы. — У тебя есть время. Заходи. Это было не предложение. Это был приказ. Внутри Джисона всё оборвалось. Он не мог войти туда! Минхо обязательно заметит! Он всё поймёт! — Я лучше подожду здесь! — почти взмолился он, прижимая папку ещё сильнее. Минхо нахмурился, его взгляд стал холоднее. —Хан, я сказал зайти. Не заставляй меня повторять. Его голос прозвучала низко, от которой по спине Джисона пробежали мурашки. Это был голос человека, который не привык, чтобы ему перечили. И тут Джисон понял — у него нет выбора. Он проиграл. Сжав зубы и мысленно проклиная себя, судьбу и особенно Ли Минхо, он сделал шаг вперёд. Прямо в логово зверя. Дверь закрылась за ним с тихим, но таким громким в его сознании щелчком. Джисон замер на пороге, впиваясь в пол ногтями ботинок, как будто это могло его спасти. Комната... не была похожа на комнату студента. Ни грязных носков, ни разбросанных учебников, ни пустых банок от энергетиков. Всё было стерильно чисто, минималистично и дорого. Светлые стены, лаконичная мебель из тёмного дерева, огромное окно, через которое лился утренний свет. Воздух пахнет не пиццей и потом, а свежестью, деревом и тем самым гелем Минхо. На полках ровными рядами стояли книги, корешки которых идеально совпадали по высоте. Даже карандаши в стакане на столе были заточены с пугающей аккуратностью. Это было пространство человека, который полностью контролировал всё вокруг себя. И сейчас он контролировал и Джисона. — Садись, — Минхо указал на строгий стул у письменного стола, сам направляясь к мини-кухне. — Нужно разобрать записи по квантовой физике. Я пропустил две лекции, а в твоих конспектах, как обычно, хаос. Ты будешь мне их диктовать, а я — приводить в порядок. Джисон почувствовал, как его «проблема» от такой перспективы никуда не делась, а лишь стала ещё более неловкой. Сидеть. Рядом с ним. Читать вслух. Пока он пахнет и выглядит так... так... Он медленно, как на эшафоте, прошел к стулу и крайне осторожно уселся, стараясь держать папку на коленях в стратегическом положении. Минхо вернулся с двумя стаканами воды. Он поставил один перед Джисоном и сел напротив, откинувшись на спинку своего кресла. Его взгляд был сосредоточенным и деловым. — Начинай, — он открыл чистый блокнот и взял ручку. Джисон сглотнул. Его пальцы дрожали, когда он открыл папку с своими, и правда, похожими на хаос, конспектами. Он начал читать, запинаясь, сбиваясь, чувствуя, как голос становится то выше, то ниже. Минхо время от времени останавливал его. —Неразборчиво. Что тут написано? —Это «уравнение» или «урбанизация»? Перепиши аккуратнее. —Ты уверен, что это именно так? Похоже на бред. Каждое замечание заставляло Джисона съеживаться от стыда и злости. Но хуже всего была близость. Он видел каждую ресницу Минхо, каждое движение его тонких пальцев, слышал его ровное дыхание. И его собственное тело предательски реагировало на каждый взгляд, каждое слово, каждый вздох. Он сидел в самой красивой, самой чистой комнате, которую когда-либо видел, и переживал самую унизительную пытку в своей жизни. А его мучитель даже не подозревал, какая власть у него на самом деле. И в глубине души Джисон уже начинал понимать, что это только начало. Начало конца. Джисон сидел, вцепившись в края своего стула, как будто от этого зависела его жизнь. Он пытался сконцентрироваться на корявых строчках в конспекте, но его мозг отказывался работать. "Успокойся, придурок. Это просто Минхо. Зазнайка. Задрот. Он сидит и переписывает лекции. В этом нет ничего сексуального. Абсолютно. Ни-че-го. Прекрати вести себя как эмоционально не стабильный!" — Дальше, — холодный голос Минхо вернул его к реальности. — Ты замер. Что там? Опять никому не нужные каракули? — Нет! — Джисон огрызнулся, чувствуя, как от этого тона по его спине пробежали мурашки. — Это... э-э-э... принцип неопределённости. — Он протянул папку через стол, стараясь не смотреть на Минхо. Минхо потянулся за листком. Их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз на долю секунды дольше. Джисон дёрнул руку назад, как от ожога. В ушах зазвенело. "Чёрт. Чёрт. Просто случайность. Он даже не заметил. Он не заметил, идиот. Дыши." — Что с тобой? — Минхо поднял на него взгляд, в его глазах мелькнуло лёгкое недоумение. — Ты весь какой-то дёрганый. Не выспался? Или наконец осознал весь ужас своих академических перспектив? Ядовитость Минхо, обычно выводившая его из себя, сейчас показалась ему спасительным якорем. Значит, он не догадывается. Значит, всё ещё можно списать на усталость и злость. — Осознал, что трачу своё время здесь, вместо того чтобы готовиться к нормальным предметам, — выдавил Джисон, стараясь, чтобы голос звучал язвительно, а не сдавленно. — Некоторые из нас не собираются всю жизнь просидеть в библиотеке. Минхо хмыкнул, возвращаясь к записям. —Некоторые из нас не проведут и половины семестра, если не начнут учиться. Читай дальше. Они продолжили. Снова тишина, прерываемая монотонным диктованием и редкими, колкими замечаниями Минхо. Но теперь Джисон ловил себя на том, что ждёт этих мгновений, когда их руки могут снова случайно встретиться. Он ненавидел себя за это. А потом Минхо решил проверить формулу. Он встал, чтобы взять книгу с верхней полки позади Джисона. Проходя мимо, его бедро на мгновение коснулось плеча Джисона. Этого было достаточно. Джисон аж подпрыгнул на стуле, сжав папку так, что бумага смялась. Минхо остановился и медленно обернулся. Его взгляд стал пристальным, изучающим. Он заметил эту реакцию. Слишком очевидную. — Хан, — его голос потерял насмешливый оттенок, стал тише и... опаснее. — У тебя что-то болит? — Нет! — Джисон чуть не закричал. — Просто... не трогай меня. У нас деловая встреча, помнишь? Без лишних... контактов. Минхо замер на месте, его глаза сузились. Он несколько секунд молча смотрел на Джисона, будто разгадывая сложную головоломку. — Контактов? — он произнёс это слово медленно, растягивая его. — Интересный выбор слова. Ладно. Как скажешь. Минхо медленно вернулся на своё место, не сводя с Джисона пристального, аналитического взгляда. Он отложил книгу, которую взял, и скрестил руки на груди. Деловая атмосфера в комнате сменилась натянутой, заряженной тишиной. — Интересно, — начал он, и его голос приобрёл новый, скользкий оттенок заинтересованности хищника. — Такая... резкая реакция на случайное прикосновение. Как будто тебя током ударило. Или... как будто тебе это неприятно? — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Но мы же враги, Хан. Разве не должна быть приятна любая возможность меня стукнуть? Джисон почувствовал, как по его спине побежал ледяной пот. Он копает. Чёрт, он начал копать. —Просто не люблю, когда нарушают моё личное пространство, — буркнул он, отводя взгляд в сторону и пытаясь выглядеть надменным, а не напуганным. — Особенно ты. Минхо мягко, почти задумчиво, постучал пальцами по столу. —Личное пространство. Понятно. — Он наклонился чуть вперёд, и его следующая фраза прозвучала тише, но оттого ещё более весомо. — А почему тогда твоё «личное пространство»... такое возбуждённое? Джисон застыл. Время остановилось. Кровь отхлынула от лица, а потом прилила обратно с такой силой, что в ушах зазвенело. Он знает. Он всё видел. Всё это время знал и просто играл с ним. — Что? — это был не более чем сдавленный, хриплый выдох. Уголок губ Минхо дрогнул в намёке на улыбку, но в глазах не было веселья. Только холодный, безжалостный анализ. —Ты сидишь, вцепившись в эту папку, как в щит. Ты дёргаешься от каждого звука. Ты краснеешь, когда я на тебя смотрю. — Он перечислил это спокойно, как факты. — И да. Я заметил твою... проблему, когда ты ещё за дверью стоял. Так что не трудись её скрывать. Он откинулся на спинку стула, наблюдая, как на его глазах рушится весь мир Хана Джисона. — Так что это, Хан? — его голос был тихим, но он резал, как лезвие. — Страх? Ненависть? Или... что-то ещё? Повисла тяжёлая, гнетущая пауза. Джисон чувствовал, как под взглядом Минхо он растворяется в луже стыда. Но где-то в глубине, сквозь панику, прорвался последний огонёк самосохранения. Гордость, ярость и отчаяние слились воедино. Он выпрямился на стуле, пытаясь придать своему лицу притворное возмущение. Голос дрожал, но в нём появились нотки его привычной высокомерности. — Ну... у каждого человека может встать! В любое время! — он выпалил это, широко раскрыв глаза, как будто объяснял очевидные вещи ребёнку. — Это физиология, ты не в курсе? Гормоны. Случайный всплеск. У тебя что, не встаёт, что ли? Он даже сделал небольшой, нервный жест рукой, как будто отмахиваясь от абсурдного подозрения. Внутри же его всё кричало от ужаса. "Слава богу, придумал! Да, именно так! Случайность! Физиология! Он же зануда-интеллектуал, он должен это понять!" Он с вызовом посмотрел на Минхо, стараясь не моргать и не отводить взгляд, выдавливая из себя остатки уверенности, которой не было. Всё теперь зависело от того, покупится ли Минхо на эту жалкую попытку оправдания. Джисон выпалил свою жалкую отговорку, пытаясь казаться уверенным, но его глаза выдавали животный страх. Минхо несколько секунд молча смотрел на него. Его лицо было непроницаемой маской. Затем он медленно, как хищник, начал улыбаться. Это была не добрая улыбка, а холодная, опасная ухмылка полного превосходства. — Физиология, — повторил он мягко, растягивая слово. — Конечно. Случайный всплеск. Он откинулся в кресле, его взгляд скользнул по Джисону с ног до головы, задерживаясь на стратегически важном месте. — Интересно... насколько случайный? Джисон почувствовал, как по его спине побежал ледяной пот. Он пытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Минхо не спеша поднялся и сделал шаг к нему. Джисон инстинктивно отпрянул, прижимаясь к спинке стула. — Расслабься, Хан, — голос Минхо стал тихим, почти шепотом, но в нем слышалась стальная власть. — Раз уж твоя «физиология» так непредсказуемо сработала... может, стоит ей помочь? Чтобы не мешала работе. — Что... что ты имеешь в виду? — прошептал Джисон, его сердце бешено колотилось. Минхо остановился прямо перед ним. Он посмотрел на него сверху вниз, и в его глазах читалась не просто насмешка, а предельная концентрация власти и любопытства. — Я имею в виду, что ты мне должен. А долги надо отдавать. — Он наклонился так близко, что его губы почти касались уха Джисона. Его дыхание обожгло кожу. — И раз уж твоё тело так на меня реагирует... может, стоит это использовать? Уверен, твой рот может быть полезнее, чем твой мозг. Джисон замер. Его мир сузился до этого кабинета, до этого взгляда, до этого тихого, властного голоса. Он ненавидел Минхо. Он боялся его. Но его тело, предательское тело, отвечало на эту близость диким, стыдным возбуждением. Он был в ловушке. И единственным выходом было... подчиниться. — Ну что, Хан? — Минхо отстранился, чтобы посмотреть на его лицо. — Будешь отрабатывать долг? Или мне стоит рассказать всем о твоих «случайных всплесках» на лекциях? Угроза висела в воздухе. Унизительно. Неотвратимо. Джисон закрыл глаза. Он проиграл. Полностью и абсолютно. — Ладно, — он выдохнул это слово, почти не слышно. — Что... что мне делать? Минхо улыбнулся своей ледяной улыбкой и медленно провел пальцем по его щеке. — На колени. И постарайся не разочаровать. Слова Минхо повисли в воздухе, густые и тяжёлые, как сироп. Джисон почувствовал, как всё его тело напряглось до предела. Стыд, ярость и это проклятое, неконтролируемое влечение вели внутри него войну. Он резко вскочил с места, отпрянув назад так стремительно, что стул с грохотом упал на идеально чистый пол. — Нет! — его голос сорвался на крик, в котором смешались отчаяние и последние остатки гордости. — Иди к чёрту, Минхо! Мы враги! Помнишь? Я не буду этого делать! Он развернулся и бросился к выходу, к этой чёртовой безупречной двери, за которой была свобода. Его пальцы схватились за холодную металлическую ручку, он дёрнул изо всех сил. Дверь не поддалась. Он дёрнул ещё раз, сильнее. Ничего. Она была заблокирована. — Что?.. — он обернулся, и его взгляд упал на небольшой пульт на столе Минхо. Электронный замок. Этот придурок... он всё спланировал! Сзади раздались неторопливые шаги. Минхо не спеша подходил к нему, и на его лице играла та самая холодная, довольная ухмылка. — Куда ты, Хан? — его голос был сладким, как яд. — Мы же ещё не закончили наш... урок. — Открой дверь, ублюдок! — прошипел Джисон, прижимаясь спиной к холодной поверхности, как загнанный зверь. — Поздно, — просто сказал Минхо. И тогда Джисон попытался проявить свою знаменитую силу. Он толкнул Минхо в грудь, пытаясь отбросить его. Но Минхо оказался на удивление сильным. Он легко парировал толчок, его пальцы словно железные клещи впились в запястье Джисона. — Ах ты ещё и драться вздумал? — в его глазах вспыхнул опасный огонёк. — Наивный. В следующее мгновение мир Джисона перевернулся с ног на голову. Минхо резко развернул его, прижал лицом к двери, а потом... легко закинул его себе на плечо, как мешок с картошкой. — Ох, а ты тяжёлый, — раздался снизу его спокойный, слегка насмешливый голос. Джисон завизжал от ярости и унижения, барабаня кулаками по его спине. —Отпусти, тварь! Я тебя убью! Но его тело... его предательское тело... уже реагировало на эту грубую силу, на этот запах его кожи, на власть, которую Минхо над ним имел. Там, внизу, всё пульсировало от возбуждения, почти до боли. Он боролся, но его борьба была жалкой и бесполезной. Он ненавидел Минхо. Но больше всего он ненавидел себя за то, что его плоть предавала его с каждым шагом, который Минхо делал по направлению к спальне. Его загипнотизировали. Не чарами, а его же собственным желанием, таким сильным и постыдным, что оно парализовало волю. Он был пленником. И в глубине души он уже начинал понимать, что не хочет ничего другого. Минхо без особых усилий швырнул Джисона на широкую, идеально заправленную кровать. Тот отскочил на упругом матрасе, и прежде чем он успел подняться, Минхо уже был над ним, зажимая его своим весом, одной рукой прижимая его запястье к простыне. Джисон попытался вырваться, но его движения были слабыми, предательски податливыми. Всё его тело горело от стыда и возбуждения. Минхо внимательно, изучающе смотрел на него сверху вниз. Его взгляд скользнул по распахнутому воротнику рубашки Джисона, по его запрокинутому лицу, и в уголках его губ заплясали опасные искорки насмешки. — Так... — он наклонился чуть ниже, его дыхание обожгло кожу Джисона. — Ты снизу или я? — Он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом. — Хотя, я никогда не был пассивом. Ну и ты тоже, верно? Всезнайка-плейбой? Хмм, что же нам делать? Джисон пытался что-то выговорить, протестовать, но из горла вырывался лишь сдавленный стон. Его бедра непроизвольно дёрнулись навстречу тяжести тела Минхо. Минхо усмехнулся, чувствуя это движение. —Ага... Ну тогда давай просто займёмся в виде фротта. Знаешь, что это такое? — Он провёл рукой по внутренней стороне бедра Джисона, заставляя того содрогнуться. — Ах, ты же не знаешь, ты ж мой наивный натурал. — Его пальцы скользнули выше, к поясу. — Это когда мы будем тереться друг о друга. До самого конца. Без проникновения. Как два подростка в подъезде. Разве не мило? Он прижался бедром к напряжённой плоти Джисона, и тот зажмурился, чувствуя, как по всему телу пробегают электрические разряды. — Признай, — голос Минхо стал тише, но в нём зазвучала непререкаемая власть. Он наклонился так близко, что их губы почти соприкоснулись. — Ты ведь влюблён в меня? Именно поэтому твоё тело ведёт себя так... неподобающе. Джисон пытался отрицать, пытался выкрикнуть проклятия, но смог лишь беззвучно пошевелить губами. Его тело, его предательское, отзывчивое тело уже отвечало на каждое прикосновение, на каждое слово. Он ненавидел его. Но в этом ненависти уже не было места лжи. Минхо улыбнулся своей ледяной, победоносной улыбкой. Он всё понял. И теперь он собирался взять свою награду. Он не стал медлить. Его пальцы, ловкие и точные, потянулись к пряжке ремня Джисона. Металл звякнул, и Джисон вздрогнул, как от удара током. Он попытался сжать бёдра, сделать последний жалкий жест сопротивления, но Минхо легко справился с этим, отстранив его руки. — Не дёргайся, — его голос прозвучал приглушённо, пока он справлялся с пуговицами и молнией. — Ты только всё порвёшь. Джисон зажмурился, чувствуя, как прохладный воздух комнаты касается его горячей кожи. Он был оголён. Уязвим. Полностью во власти этого человека. Затем Минхо принялся за свою одежду. Не было ни театральности, ни стеснения. Только эффективные, резкие движения. Рубашка полетела на стул. Ремень расстегнут. И вот он уже над ним, так же обнажённый, и Джисон невольно ахнул, увидев его тело — не тощее, как он предполагал, а подтянутое, с рельефом мышц, и... и его возбуждение, такое же явное и требовательное. Их кожа соприкоснулась. Горячая, влажная. Джисон издал непроизвольный стон, и его тело само потянулось навстречу. — Вот видишь, — прошептал Минхо ему в губы, начиная медленно, почти жестоко тереться о него. — Как легко ты сломался. И тут в Джисоне что-то перещелкнулось. Ярость, унижение и животный страх слились воедино. — И что?! — его голос сорвался, хриплый и сломанный. Он пытался вырваться, но это выглядело как часть их общего движения. — И что, если у меня встал на тебя?! Это не значит, что я влюблён в тебя, ублюдок! Это... это физиология! Ты меня шантажируешь! Это считается насилием! Минхо лишь глубже впился пальцами в его бёдра, продолжая свой ритм. —Насилие? — он хрипло рассмеялся. — Ты сам ко мне в кровать лёг. — Я не лёг! Меня сюда закинули! — Джисон выгнулся, пытаясь оттолкнуть его, но его тело предательски двигалось навстречу. — И я никогда не буду пассивом! Никогда! Особенно перед тобой! — А кто сказал, что ты будешь пассивом? — Минхо остановился, его глаза сверкали в полумраке. Он приподнялся, глядя на него. — Ты просто получаешь то, чего хотел. А как — уже не твоё решение. И он снова начал двигаться, лишая Джисона дара речи, слов, мыслей — всего, кроме всепоглощающего ощущения. Стыд смешивался с наслаждением, ненависть — с желанием, а протесты тонули в тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием. Джисон закрыл глаза. Он проиграл. Он знал это. И самое ужасное было в том, что часть его больше не хотела сопротивляться. Внезапно движение изменилось. Минхо обхватил ладонью их члены, прижав их друг к другу, создавая иллюзию проникновения, тесного, влажного трения. У Джисона закатились глаза, и из его груди вырвался немой, прерывистый стон. Он опрокинул голову на подушку, его бёдра дёрнулись в судорожном порыве. Его и так перевозбуждённая плоть сжалась в почти болезненном спазме от этого нового, сокрушительного ощущения. Он был на грани, и он знал это. Над ним раздался низкий, сдавленный стон Минхо. Джисон почему-то вздрогнул от этого звука и впервые за всё время сознательно посмотрел на него. На его полуоткрытые губы, которые он провёл языком, смачивая их. И тут Минхо ухмыльнулся, его глаза блеснули знакомым холодным азартом даже сквозь туман наслаждения. — А давай поспорим, — его голос прозвучал хрипло, прерываемый собственным дыханием. — Снова. Как всегда. Кто первым кончит — тот проиграл. И тот, кто проиграет... в следующий раз будет снизу. Джисон замер в ужасе. Нет. Нет. Нет. Он мотал головой, пытаясь найти слова, протест. Он точно знал, что кончит первым. Он был на пределе, каждое движение Минхо отбрасывало его всё ближе к краю. — Н-нет... — это было всё, что он смог выдавить. — О, да, — Минхо наклонился ближе, его движение стало чуть более резким, целенаправленным. — Ты же любишь спорить со мной, Хан. Или ты уже признаёшь своё поражение? Сдаёшься без борьбы? Это был удар ниже пояса в прямом и переносном смысле. Гордость, та самая, что всегда была его двигателем, болезненно кольнула в груди. Сдаться? Ему? Никогда. Но его тело предавало его, предавало с каждым движением тёплой ладони Минхо. Джисон сжал зубы до хруста, впиваясь пальцами в простыни. Он пытался сдержаться, оттянуть этот позорный миг, сосредоточившись на чём угодно — на узоре на потолке, на звуке своего собственного сердца, на ненависти к человеку над ним. Но его тело трепетало, предательски приближаясь к краю. Минхо почувствовал это. Конечно, почувствовал. Его насмешливый взгляд сменился тёмным, голодным интересом. Он видел эту борьбу, это отчаянное сопротивление собственной природе. И он решил положить этому конец. Он резко наклонился и обхватил губами губы Джисона. Это был не нежный поцелуй. Это был захват. Утверждение власти. Грубый, требовательный, почти болезненный. Джисон замер в абсолютном, оглушительном шоке. Его глаза распахнулись, в них читался ужас, непонимание и... что-то ещё. Что-то, что заставило его веки сомкнуться через мгновение, а губы — слабо, неуверенно ответить. Этот придурок точно целует или ест меня!? — пронеслась в его голове абсурдная, паническая мысль, пока его рот предательски открывался под натиском. В то же время свободная рука Минхо скользнула вверх по его торсу, грубо и уверенно, чтобы остановиться на его груди. Большой палец резко, без предупреждения, провёл по одному из сосков, а затем сжал его. Этого было слишком. Джисон вздрогнул всем телом, и из его груди вырвался сдавленный, стонущий звук — непроизвольный, животный, полный полной капитуляции. Вся его собранность, всё сопротивление рухнуло в одно мгновение под натиском этого двойного удара — поцелуя, который он не ожидал, и прикосновения, которое свело его с ума. Его тело напряглось в одной последней, судорожной дуге, и он полетел вниз, в пучину оргазма, с тихим, разбитым стоном прямо в рот Минхо. Он проиграл. Проиграл полностью. И в глубине души он знал, что хотел этого с самого начала. Минхо резко прекратил поцелуй, оторвавшись от его губ, но его рука на груди Джисона не ослабила хватку. Наоборот, его пальцы сжали сосок ещё сильнее, вызывая смесь боли и пронзительного, остаточного удовольствия. А его ладонь на их членах продолжала методично, почти механически двигаться, выжимая из Джисона последние спазмы. Джисон лежал, беспомощно вздрагивая, его глаза были закатаны, а рот приоткрыт в беззвучном стоне. Он не мог двигаться, не мог думать. Он мог только чувствовать, как тёплая, липкая волна за волной вытекает из него, пачкая его живот, его кожу, простыни под ним. Каждое движение руки Минхо продлевало его оргазм, превращая его в бесконечную, унизительную пытку наслаждением. Минхо наблюдал. Его дыхание тоже сбилось, на лбу выступили капельки пота, но его контроль был железным. Он смотрел, как Джисон теряет последние остатки достоинства, и в его глазах горело нечто тёмное и торжествующее. — Вот видишь, — его голос прозвучал хрипло, но с непоколебимой уверенностью. — Как легко ты сдаёшься. Как много в тебе... всего этого. — Он провёл пальцем по животу Джисона, размазывая влагу, и Джисон содрогнулся от нового, слишком чувствительного прикосновения. — И всё для меня. Минхо всё ещё смотрел на него с тем же торжествующим презрением, но его собственное дыхание сбилось. Вид раздавленного, запятнанного Джисона, его полная капитуляция, очевидно, свели с ума и его самого. Его методичные, контролируемые движения стали срываться, становятся резче, быстрее, требовательнее. Он начал тереться о Джисона с новой, животной силой, уже почти не думая ни о какой игре, только о собственном удовольствии. А потом он резко наклонился и впился зубами в шею Джисона. Это не был нежный укус; это была метка, грубая и властная. Джисон взвыл от неожиданной боли и инстинктивно, всем телом дёрнувшись, ударил его по плечу — слабо, беспомощно, но вполне ощутимо. Минхо резко отстранился, на его лице на секунду мелькнуло неподдельное удивление, почти обида. Он провёл рукой по месту удара, а потом... тихо рассмеялся. Это был не тот холодный смех, что был раньше. В нём слышалась какая-то странная, сбитая с толку нежность. — Ай, больно, — проворчал он, но без злости. Его бёдра на секунду замерли. — Зачем бьёшь человека во время секса? Это очень глупо... Ханни. Джисон застыл. Весь мир сузился до этого одного, нежного, уменьшительно-ласкательного прозвища, которое он никогда раньше от него не слышал. Его сердце, только что бешено колотившееся от ярости и боли, совершило странный, болезненный кульбит. — Ч...чего? — он прошептал, глаза его были по-прежнему широко распахнуты, но теперь уже от шока иного рода. Это слово — «Ханни» — прозвучало так непривычно, так нежно из этих уст, что оно обожгло сильнее любого укуса. Оно сломало все его защиты окончательно. Минхо будто и сам опомнился от того, что сказал. Его надменная маска на мгновение дрогнула, открыв что-то более сложное — смущение, растерянность, удивление от собственной слабости. Он резко выдохнул, и его тело внезапно напряглось в последнем, мощном толчке. Он кончил, застонав глухо и сдавленно, почти зарычав ему в шею, прижимаясь к нему всем весом, уже не в силах себя контролировать. Наступила тишина, нарушаемая только их тяжёлым, прерывистым дыханием. Минхо обмяк на нём, и Джисон чувствовал каждое биение его сердца у своей груди. И в этой тишине, в этом хаосе из спутанных тел, стыда и неожиданной нежности, Джисон понял одну простую и ужасную вещь. Он проиграл не только тело. Он начал проигрывать и своё сердце. И это было страшнее всего. Тишину, наполненную лишь их тяжёлым дыханием, разорвал сдавленный, почти истеричный шёпот Джисона: — Бля... — он всё ещё не мог отдышаться, его взгляд был устремлён в потолок, но мозг уже начал выдавать абсурдные, панические мысли. — На пары опоздал. И мне влетит от Феликса... и от препода. Он медленно повернул голову и уставился на Минхо, в его глазах читалось неподдельное, почти детское отчаяние. — Ты во всём виноват! — он ткнул пальцем в его грудь, но жест вышел слабым и беспомощным. — Придурок занудный! Из-за твоего... твоего чёртова кофе и твоих... инструкций! — Он сглотнул, чувствуя, как по щекам ползут предательские слёзы бессилия и гормональной перегрузки. — Я теперь... я теперь вообще ничего не понимаю! Он замолчал, тяжело дыша, пытаясь осознать весь ужас ситуации: он только что кончил от прикосновений своего злейшего врага, тот назвал его «Ханни», а теперь ему ещё и пары прогуливать. Минхо, который всё ещё лежал на нём, отстранился и несколько секунд молча смотрел на него с каким-то невыразимым, сложным выражением на лице. В его глазах читалось лёгкое недоумение, остатки собственного наслаждения и... что-то похожее на зарождающуюся нежность. Затем он тяжело вздохнул. —Успокойся. Я напишу твоему преподавателю. Скажу, что задержал тебя для разбора... особо сложной темы. И вообще, мне тоже влетит. Я тоже опоздал. — Он произнёс это с невозмутимым видом, как будто предлагал самое очевидное решение в мире. Джисон просто уставился на него, его мозг окончательно отключился. Ли Минхо. Пишет оправдательную записку его преподавателю. После того как они только что... Это было сюрреалистично. Это было безумие. Джисон, всё ещё тяжело дыша и чувствуя, как щёки горят от стыда, выдавил из себя: — Если я кончил от твоих рук, это не значит, что я влюблён в тебя, понял? — он ткнул пальцем в грудь Минхо, но это выглядело жалко, ведь он всё ещё лежал под ним. — Всё это было... эм... просто сексом на раз! Случайностью! И вообще, это ты меня заставил! И мы всё ещё соперники! Его голос дрожал, выдавая всю неуверенность и смятение. Он пытался восстановить хоть какие-то границы, которые сам же только что разрушил своим оргазмом и реакцией на это дурацкое «Ханни». Минхо смотрел на него несколько секунд, и на его обычно холодном лице промелькнуло что-то похожее на усталую нежность. Он тяжело вздохнул, как взрослый, уставший от истерики ребёнка. — Хорошо, хорошо, успокойся, — его голос прозвучал приглушённо, почти утешительно. — Ты правда как дитя малое. — Он не стал спорить, не стал издеваться. Вместо этого он просто... перевернулся на бок и потянул Джисона к себе, обвив его рукой и прижав к своей груди. — Ладно, соперничек мой. Давай просто полежим. Джисон аж обомлел от такого поворота. Он напрягся всем телом, готовый вырваться, кричать, протестовать. Но... тепло другого тела, ровный стук сердца Минхо под его ухом, непривычная, но прочная рука вокруг него... Всё это парализовало его волю. Он ненавидел это. Ненавидел Минхо. Ненавидел себя за то, что ему это... нравится. Но его тело, уставшее от бури эмоций, постепенно расслаблялось в этих объятиях. Дыхание выравнивалось, веки становились тяжёлыми. Они лежали в тишине, среди беспорядка и запаха секса, два заклятых врага, внезапно нашедшие хрупкое, молчаливое перемирие в объятиях друг друга. И в глубине души Джисон уже начинал понимать, что ничего не закончилось. Всё только начинается. И слово «соперничек» прозвучало как-то уж слишком... нежно.🌹🌹🌹🌹🌹🌹
После того случая всё пошло под откос. Джисон всё так же огрызался и бросал вызовы, а Минхо... Минхо просто делал то, что хотел. А хотел он, как выяснилось, довольно часто. И теперь, когда желание накатывало на него в коридоре, у столовой или, как сейчас, в библиотеке, он просто брал своё. А Джисон... подставлялся. Оправдывая это перед собой тем, что он «не гей» и «точно не влюблён». Ложь становилась всё тоньше и прозрачнее. Особенно сейчас. Они готовились к экзамену в почти пустой библиотеке. Минхо, невозмутимый, в своих идеальных очках, водил пальцем по странице учебника. — Здесь ты ошибся. Формула не та. Нужно использовать эту. — его голос был ровным, профессорским. — Отстань, зануда, — пробурчал Джисон, пытаясь сосредоточиться на конспектах, а не на том, как близко сидит Минхо. — Я сам разберусь. — Нет, не разберёшься, — парировал Минхо. И тогда его рука, которая только что лежала на столе, опустилась ниже и легонько сжала Джисона через ткань брюк. Джисон вздрогнул, чуть не вскрикнув. Он оглянулся — вокруг никого. —Ты с ума сошёл! — прошипел он, чувствуя, как по телу разливается предательское тепло. — Тише, — Минхо не убрал руку, а лишь продолжил медленно, методично двигать ладонью, вызывая мурашки и дрожь. — И сосредоточься на учёбе. Мы разбираем квантовую физику, помнишь? — Какой нафиг квант... а... — протест Джисона превратился в сдавленный стон, когда пальцы Минхо нашли нужное давление. — Вот именно, — Минхо удовлетворённо хмыкнул. — А теперь скажи мне правильную формулу. Или тебе нужно... больше мотивации? Его другая рука перелистнула страницу учебника с невозмутимым видом, будто ничего не происходило. Джисон пытался дышать ровнее, пытался думать о формулах, но в голове был только один вопрос: как этот чёртов гений может быть таким сосредоточенным и таким развратным одновременно? — Я... я не помню... — выдавил он, уже чувствуя, как теряет контроль. — Жаль, — Минхо наклонился к его уху, его дыхание обожгло кожу. — Тогда, может, перейдём к практической части? Я слышал, в подсобке сегодня никого нет. Джисон замер. Его тело кричало «да», а разум — «нет». Но разум с каждым движением руки Минхо таял, как лёд на солнце. Он ненавидел это. Ненавидел его. И больше всего ненавидел себя за то, что уже тянулся к нему губами, забыв обо всём на свете. Их соперничество давно перестало быть враждой. Оно превратилось в странный, извращённый флирт, где проигрыш всегда был сладок. Именно в этот момент, когда мир Джисона сузился до точки трения ладони Минхо, раздался весёлый, беззаботный голос: — Ну что, вражины, как успехи с квантовым спасением мира? Джисон вздрогнул так, что чуть не упал со стула. Феликс. Он стоял прямо перед их столом, ухмыляясь во весь рот и поглядывая то на учебники, то на них. Сердце Джисона бешено заколотилось. Он попытался отодвинуться, но чёртова рука Минхо под столом не ослабила хватку. Наоборот, пальцы сжали его сильнее, заставив его стиснуть зубы, чтобы не издать звук. — Ф-Феликс! — голос Джисона сорвался на визгливый шёпот. — Что... что ты тут делаешь? — Скучаю по своему лучшему другу, — Феликс подмигнул и прислонился к их столу, явно собираясь потрепаться. — Вы в последнее время как сиамские близнецы. Враги, которые всё время вместе. Странно, да? Я уже думал, вы может быть в тайном клубе состоите. Или... — он приподнял бровь, — ...может, вы наконец-то перестали делать вид, что ненавидите друг друга? Джисон почувствовал, как по его лицу разливается краска. Он открыл рот, чтобы что-то соврать, выгнать Феликса, но... Минхо под столом провёл большим пальцем по самой чувствительной точке. Вместо слов из горла Джисона вырвался сдавленный, хриплый кашель. Он схватился за горло, делая вид, что подавился, пока его всё тело дрожало от смеси паники и наслаждения. — Ты в порядке? — Феликс посмотрел на него с лёгким недоумением. — Да... просто... вода не в то горло... — просипел Джисон, чувствуя, как предательская влага проступает на его лёгких штанах. "Чёрт. Чёрт. Чёрт" К счастью, Феликс, всегда немного рассеянный, ничего не заметил. Он лишь пожал плечами. — Ладно, ладно, не буду мешать вашему... учению, — он сделал многозначительную паузу. — Но, Джи, мы с тобой позже серьёзно поговорим. Это важно. И он ушёл, насвистывая, оставив Джисона в состоянии полного коллапса. Как только Феликс скрылся из виду, Минхо наконец убрал руку. Он невозмутимо вернулся к учебнику. — Как я и говорил, твоя ошибка в формуле. Тебе нужно сосредоточиться, Ханни. Джисон просто сидел, тяжело дыша и чувствуя, как его штаны медленно холодеют от влаги. Он ненавидел Ли Минхо. Но он уже не мог представить своей жизни без этого. Ненавидел его спокойствие, его власть, его способность доводить его до такого состояния и при этом выглядеть так, будто разгадывает кроссворд. Минхо, не отрывая глаз от учебника, перелистнул страницу. Его голос прозвучал ровно, словно он предлагал пойти на лекцию: — Так. Сходим кое-куда? На... — он сделал паузу, обдумывая следующую фразу. Но Джисон, всё ещё на взводе, перебил его, выпалив первое, что пришло в голову — место, где он всегда чувствовал себя королём, где мог забыться в шуме музыки и толпе. Место, абсолютно противоположное этой тихой, душной библиотеке. — В клуб. — это прозвучало резко, почти вызовом. Он выдержал паузу, сжав кулаки под столом. "Вот, возьми и перевари это, зануда. Посмотрим, как ты будешь вертеться под техно." Он ждал насмешки, отказа, холодного «не трать моё время». Но Минхо медленно поднял на него взгляд. Его глаза за стеклами очков блеснули неожиданным интересом. Уголок его рта дрогнул в намёке на улыбку — не холодной и насмешливой, а какой-то... заинтригованной. — В клуб? — он повторил, как бы пробуя это слово на вкус. — Хорошо. — Он закрыл учебник с чётким, решительным движением. — Но только если ты будешь танцевать со мной. Без возражений. Теперь обомлел Джисон. Его мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Ли Минхо. В клубе. Танцует. Это было за пределами вне, выше. — Ты... ты сбрендил? — выдавил он. — Нет. Это часть нашей... подготовки, — Минхо встал, собирая свои вещи с той же невероятной эффективностью. — К новому этапу соперничества. Или ты боишься проиграть мне и на танцполе? Это был вызов. Чистой воды. И Джисон, как всегда, не мог не принять его. — Я тебя на танцполе сделаю, зануда! — он вскочил, забыв о мокрых штанах, о Феликсе, обо всём. — Только не ной потом, когда все будут смотреть на меня, а не на тебя! — Посмотрим, — парировал Минхо, уже направляясь к выходу. — Уверен, зрелище будет... захватывающим. И Джисон, всё ещё красный и взъерошенный, поплёлся за ним, понимая, что его жизнь превратилась в одну сплошную, сумасшедшую американскую горку, и кондуктором был самый невыносимый человек на свете. Они вышли из библиотеки и до поворота в коридоре шли молча, плечом к плечу. Напряжение между ними витало в воздухе, густое и сладкое, как мед. Минхо что-то говорил ровным, лекторским тоном о структурных особенностях чего-то там научного, но Джисон не слушал. Он всё ещё чувствовал на своей коже жар его пальцев и влажность на своих штанах. На повороте, где их пути должны были разойтись, Минхо внезапно остановился. Он повернулся к Джисону, и его взгляд, холодный и оценивающий, медленно опустился вниз, к его брюкам, задержавшись на тёмном, позорном пятне. Уголок его рта дёрнулся. —Смени штаны, соперничек, — произнёс он тихо, чтобы не слышали проходящие мимо студенты. В его голосе звучала не насмешка, а какое-то... странное, почти собственническое удовлетворение. — А то пойдёт не правильные слухи, о "короле" Хан Джисоне. Джисон почувствовал , как кровь бросилась ему в лицо. Он открыл рот, чтобы выдать колкость, отбрить его, вернуть себе хоть каплю достоинства, но... — Минхо оппа! Сладкий, звонкий голос девушки разрезал воздух. Оба мужчины резко обернулись. Из-за угла вышла высокая, стройная девушка с идеальной укладкой и беззаботной улыбкой. Она легко подошла к Минхо, совершенно игнорируя Джисона. — Я как раз шла к тебе! — она лучезарно улыбнулась, положив руку ему на рукав. — Хотела спросить насчёт проекта. Ты не отвечаешь на сообщения! Джисон застыл. Его мозг отказался обрабатывать эту информацию. «Оппа»? Она называет его «оппа»? И она так запросто к нему прикасается? Что-то тёмное и уродливое кольнуло его где-то глубоко внутри. Это было жгучее, кислое чувство, от которого свело желудок. Он даже не понял сразу, что это — ревность. Он смотрел, как Минхо повернулся к девушке, его лицо оставалось невозмутимым, но... не холодным. Он что-то ей ответил тихим, спокойным голосом, и она рассмеялась. Джисон почувствовал себя невидимым. Ненужным. Глупым мальчишкой с мокрыми штанами, пока взрослые разговаривают. — ...так что я жду твоего ответа! — девушка снова улыбнулась Минхо и, бросив на Джисона беглый, ничего не значащий взгляд, упорхнула. Повисла тяжёлая пауза. Минхо снова посмотрел на Джисона. Его взгляд стал тяжёлым, изучающим. Он видел его напряжение, его сжатые кулаки, его побелевшие костяшки. — Что? — спросил Минхо, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая насмешка. — Что-то не так, Ханни? Это прозвище, которое всего несколько минут назад заставляло его таять, теперь обожгло, как удар хлыста. — Ничего, — прошипел Джисон, отводя взгляд. Его голос прозвучал хрипло и сдавленно. — Иди к чёрту. Он резко развернулся и зашагал прочь, чувствуя, как по его спине горит взгляд Минхо. В ушах стучало: «Оппа». Её рука на его рукаве. Её смех. Он ревновал. Он, Хан Джисон, ревновал этого зануду, Ли Минхо, к какой-то девчонке. И самое ужасное было в том, что он даже не понимал, имел ли он на это право.🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹
Минхо действительно забрал Джисона. Подъехал на своём минималистичном, но явно дорогом седане тёмного цвета, что стало для Джисона полным шоком. Он почему-то представлял, что Минхо передвигается на велосипеде или на общественном транспорте с учебником в руках. — Ты что, украл её? — был первый вопрос Джисона, когда он грузно уселся на пассажирское сиденье с кожаном в руках. Минхо, не отрывая глаз от дороги, лишь усмехнулся: —Нет. Я её заработал. Попробуй как-нибудь, это полезный опыт. Дорога до клуба прошла в молчании, напряжённом, но уже привычном. И вот они стоят у входа в «Neon», и Джисон не может не пялиться на своего «соперника». Минхо и правда выглядел так, будто зашёл сюда по ошибке, направляясь на деловую встречу. Идеально сидящие тёмные брюки, дорогая рубашка с расстёгнутой на один пуговицу верхней кнопкой, часы на запястье, которые блестели под неоновым светом. Ни намёка на клубный прикид. Он выглядел... опасно и сексуально своей чужеродностью. Сам Джисон чувствовал себя в своей стихии в своей чёрной обтягивающей майке и кожаной куртке, но рядом с Минхо он вдруг почувствовал себя немного... подростком. Они вошли внутрь. Грохот басов, мигающие огни, толпа. Джисон инстинктивно выпрямился, готовый покорять. Но его внимание было приковано к Минхо. Тот стоял, спокойно оглядывая зал, его взгляд был анализировал, как будто он изучал новый вид бактерий. Он не нервничал, не пялился по сторонам. Он просто... владел пространством. — Ну что? — Минхо повернулся к Джисону, его губы тронула та самая, знакомая ухмылка. — Готов проиграть? — Ты о чём? — перекричал грохот музыки Джисон. — На счёт танца. Ты сказал, что сделаешь меня на танцполе. Минхо сделал шаг вперёд, и его глаза блеснули в полумраке. — Или ты уже струсил? И тогда Джисон понял. Это был не просто поход в клуб. Это был новый раунд. И на этот раз правила диктовал Минхо. Он сглотнул, чувствуя, как знакомое возбуждение смешивается с азартом. —Посмотрим, кто кого сделает, зануда. Он схватил Минхо за запястье и потащил того в самую гущу толпы, где тела сливались в единый пульсирующий организм под давящие биты. Он отпустил его руку, бросив вызовящим взглядом, и начал двигаться — уверенно, грациозно, с той самой лёгкостью, что сводила с ума половину университета. Его бёдра плавно раскачивались, руки поднимались, приглашая, дразня. Он ждал, когда Минхо спасётся, замрёт или начнёт нелепо дёргаться, как робот. Но Минхо не замер. Он откинул голову, и в мигании стробов его лицо казалось высеченным из камня — сосредоточенным и безмятежным. И тогда он начал двигаться. И это не были заученные па или дикие прыжки. Это было что-то совершенно другое. Его движения были сдержанными, но не скованными. Чёткими, но плавными. Он не пытался заполнить собой всё пространство, как Джисон. Он контролировал его. Каждый поворот, каждый наклон, каждый лёгкий взмах рукой был выверен и полон скрытой силы. Он танцевал так, будто это был ещё один сложный алгоритм, который он мастерил с пугающей лёгкостью. Джисон застыл на секунду, забыв двигаться. Его собственная уверенность начала таять под напором этого неожиданного, гипнотизирующего зрелища. Он пялился на Минхо, на то, как рубашка обтягивает мышцы его спины при определённых движениях, на то, как его бёдра двигаются с невероятной, почти животной грацией. Этот чёртов зануда... Он... Он прекрасно танцует. Мысль ударила, как обухом по голове. Он везде лучше меня. Минхо повернулся к нему. В его глазах в полумраке играла тёмная, понимающая улыбка. Он видел его шок. Он видел, что выиграл этот раунд, даже не приложив усилий. Он медленно приблизился, сокращая расстояние между ними до минимума. Их тела ещё не соприкасались, но уже чувствовали жар друг друга. — Что случилось, Ханни? — его голос был низким, едва слышным под музыку, но он резал, как лезвие. — Уже сдаёшься? А ведь ты обещал меня «сделать». Его дыхание обожгло ухо Джисона. И тогда что-то в Джисоне щёлкнуло. Ярость. Желание. Жгучая, неконтролируемая желание доказать, что он всё ещё что-то значит. Он резко закрыл оставшееся между ними расстояние, прижавшись всем телом к Минхо, и начал танцевать против него, в унисон, в противовес, в вызов. Их бёдра встречались в ритме музыки, грудь терлась о грудь, дыхание смешивалось. Это уже не был танец. Это была битва. Сексуальная, голая, животная битва за доминирование. И они оба знали, что проигравшего не будет. Будет только взрыв. Музыка была оглушительной, тела сливались в единый ритм, а Джисон был в своей стихии. Он закрыл глаза, позволив себе погрузиться в вибрации, в движение, в тепло тела позади него. Минхо отвечал ему каждым движением, их танец был яростным, почти грубым диалогом, в котором слова были не нужны. Джисон так увлёкся, что не сразу заметил, как к нему сбоку пристроились две девушки. Их руки скользнули по его рукам, бёдрам, пытаясь встроиться в его танец, привлечь внимание. Одна из них прошептала что-то ему на ухо, но он не расслышал из-за музыки. Он бы, может, даже и ответил на их флирт — по старой привычке, — но вдруг почувствовал, как движение Минхо стало резче, агрессивнее. Тот не отталкивал девушек явно, нет. Он просто развернулся, встав между Джисоном и ними, и продолжил танцевать, но теперь его тело полностью блокировало их доступ к Джисону. Это было сделано так ловко и властно, что девушки на секунду замялись, а потом с обидными гримасами отступили в толпу. Джисон чуть не фыркнул от смеха. "Ревнует, что ли?" — пронеслось в голове, и от этой мысли по телу разлилось тёплое, довольное чувство. Но он слишком рано расслабился. С другой стороны к нему пристроился парень — высокий, уверенный в себе, с дерзкой ухмылкой. Его рука скользнула по талии Джисона, повторяя движения его тела, пытаясь танцевать с ним в унисон. И вот это Джисон почувствовал сразу. Он уже собирался резко отстраниться, как вдруг увидел взгляд Минхо. Тот смотрел на парня. И в его глазах не было ни насмешки, ни холодной ярости. Там было нечто первобытное, хищное, абсолютно дикое. Его лицо исказилось от мгновенной, безмолвной ярости. Он выглядел так, будто готов был разорвать незнакомца голыми руками. Их взгляды встретились на долю секунды, и Джисон увидел в глазах Минхо не просто гнев. Он увидел жадное, безраздельное собственничество. Это был взгляд хозяина, чью собственность покусились тронуть. Вся кровь отхлынула от лица Джисона, чтобы тут же прилить обратно, ударив в виски и ниже пояса. Его собственное возбуждение, и так не утихавшее, вспыхнуло с новой, ослепительной силой. Вид этой дикой, неукротимой ярости, направленной на защиту его, сводил с ума. Минхо не сказал ни слова. Он просто резко, почти грубо, отшвырнул руку парня от Джисона одним точным движением, а потом схватил самого Джисона за запястье. Его хватка была обжигающе твёрдой. — Всё, — его губы едва шевельнулись, но Джисон прочитал по ним. — Мы уходим. Сейчас же. И он потащил его за собой, не оглядываясь, рассекая толпу, как нож масло. Джисон, ошеломлённый, с покрасневшими щеками и дико колотящимся сердцем, позволил себя вести. Он был возмущён. Он был в ярости. Он был невероятно, до потери пульса, возбуждён. И он понимал, что точка невозврата пройдена. Для них обоих. Минхо почти силой втолкнул Джисона в машину, грубо захлопнув за ним дверь. Салон погрузился в тишину, нарушаемую лишь их тяжёлым, злым дыханием. Уличные огни пробивались сквозь тонированные стёкла, освещая профиль Минхо — сжатые челюсти, взгляд, полный мрачной решимости. Он сел на водительское сиденье, щёлкнул центральным замком, отрезав их от внешнего мира. Потом отодвинул своё сиденье назад, освобождая пространство. Его движения были резкими, отрывистыми. Джисон, всё ещё кипя от ярости и возбуждения, выпалил первое, что пришло в голову, пытаясь вернуть хоть каплю контроля: —Всё-таки я победил! Ты не выдержал и сбежал! — его голос дрожал. Минхо резко повернулся к нему. В его глазах пылал огонь. —Заткнись, — он прошипел. — Это не было поражением. Это было решением. Он приподнялся с сиденья, и быстрым движением расстегнул и приспустил свои дорогие, идеально сидящие штаны. Затем он похлопал ладонью по своему обнажённому бедру. —Садись. Джисон отпрянул к своей двери, глаза рассширились от шока. —Что? Нет! Мы в машине! Это... это нелепо! — он протестовал, но его тело кричало «да», а взгляд предательски прилип к обнажённой коже Минхо. Минхо выдохнул, и в его голосе вдруг прозвучала не просто ярость, а глубокая, нетерпеливое желание. —Хаа... ладно, — он откинул голову на подголовник, его глаза блестели в полумраке. — Позволю быть сверху, если сядешь. Только давай быстрее. Эти слова повисли в воздухе. «Позволю быть сверху». Осознание ударило, как удар тока. Минхо, всегда контролирующий, всегда доминирующий... предлагал себя. Добровольно отдавал контроль. Ради него. У Джисона буквально засверкали глазки. Всё его сопротивление испарилось в одно мгновение. «Да!» — пронеслось в голове, жгучее и нетерпеливое. — Договорились! — выдохнул он, уже срывая с себя кожанку, штаны и трусы в тесном пространстве салона. Он перебрался через центральный тоннель, неуклюже, поспешно, и опустился на Минхо, на его твёрдые бёдра, чувствуя, как их кожа наконец соприкасается без преград. Их члены встретились, упругие и горячие, и оба одновременно застонали от внезапного контакта. Джисон приподнялся, его глаза блестели в полумраке. Он медленно, не отрывая взгляда от Минхо, облизнул свой собственный палец, смочив его слюной. Он видел, как зрачки Минхо расширились, следя за каждым его движением. Рука Джисона скользнула вниз, между их тел, к его собственной дырочке. Он сделал несколько поспешных, неумелых движений, пытаясь подготовить себя, его дыхание сбивалось. Потом его пальцы нашли член Минхо. Он сжал его, почувствовав, как тот пульсирует у него в руке, и услышал сдавленный стон, вырвавшийся из груди Минхо. Это придало ему уверенности. Он приставил твёрдый, влажный кончик к своему входу, всё ещё смотря Минхо в глаза. — Вот видишь, — прошептал он, и в его голосе звучали и торжество, и страх. — Можешь же быть послушным. И он начал опускаться. Медленно, мучительно медленно, чувствуя, как его тело с неохотой поддаётся, принимая в себя эту боль и заполненность. Он зажмурился, его пальцы впились в плечи Минхо. А потом он сел полностью, чувствуя, как Минхо заполнил его до предела. Оба замерли на секунду, тяжело дыша. Джисон открыл глаза и увидел лицо Минхо. На нём не было ни насмешки, ни торжества. Только тёмная, бездонная голодность и что-то ещё... что-то похожее на благоговение. И тогда Джисон начал двигаться. Медленно, неуверенно, затем всё быстрее и увереннее, находя свой ритм. Его голова была запрокинута, губы приоткрыты в беззвучном стоне. Минхо вдруг сел прямо, обхватив его за талию и прижав к себе так сильно, что Джисон вскрикнул. — Но я всё равно главный, — прошептал Минхо ему в губы, и начал двигаться навстречу его толчкам, диктуя новый, более глубокий и мощный ритм. И Джисон понял, что даже отдав контроль, Минхо всё равно оставался у руля. И это... это было именно то, что он хотел. Джисон опустился на него, чувствуя, как каждым миллиметром своего тела он принимает внутрь себя жар и твердь Минхо. Воздух в салоне стал густым, насыщенным их прерывистыми стонами и запахом кожи, пота и дорогого парфюма Минхо. Их движения сначала были неловкими, тесное пространство машины сковывало, но скоро они нашли свой ритм. Джисон, опершись руками о спинку сиденья и грудь Минхо, двигался вверх-вниз, его тело изгибалось в дугу от наслаждения. Минхо помогал ему, крепко держа его за бёдра, его пальцы впивались в кожу, оставляя красные отметины. — Да... вот так... — вырвалось у Минхо хриплым шёпотом, его обычно холодные глаза были затуманены страстью. Он приподнял бедра, встречая движения Джисона, углубляя проникновение. Джисон закинул голову назад, его шея была влажной от пота. Он чувствовал, как внутри него всё горит, как с каждым движением волны удовольствия накатывают всё сильнее. Он уже не думал ни о каком соперничестве, ни о том, кто главный. Было только это — жар, трение, их спутанное дыхание и голос Минхо, который тихо говорил ему: — Быстрее... Не сбавляй... Одна из рук Минхо отпустила его бедро и скользнула между их тел, обхватив возбуждённый член Джисона. Его пальцы сжали его в такт их движениям, и Джисон взвыл, его тело затряслось от переизбытка ощущений. — Минхо... я... — он пытался предупредить, но слова застряли в горле. — Я знаю, — Минхо приподнялся, чтобы поймать его губы в поцелуй. Это был не нежный поцелуй, а жадный, влажный, полный того же животного желания, что двигало их телами. — Кончай вместе со мной. Эти слова, сказанные прямо в его губы, стали последней каплей. Тело Джисона напряглось в экстазе, он крикнул, и уткнулся лицом в шею Минхо, чувствуя, как его самого накрывает волна оргазма. Минхо глухо застонал ему в ухо, его пальцы впились в кожу Джисона, и он тоже достиг пика, заполняя его теплом изнутри. Они замерли, дрожащие и обессиленные, прижавшись друг к другу в тесном пространстве салона. Тишину нарушало только их тяжёлое дыхание. Первым очнулся Минхо. Он медленно, почти нежно, провёл рукой по спине Джисона, всё ещё лежавшего на нём. — Всё ещё считаешь, что победил? — его голос был хриплым, но в нём снова появились нотки привычной насмешки. Джисон лишь слабо хмыкнул, и тоже истощённый, чтобы спорить. Он проиграл? Выиграл? Он больше не понимал. Он понимал только одно — что никуда от этого человека он уже не денется. И, к своему удивлению, он совсем не был против. Через несколько минут Джисон с тихим стоном приподнялся, чувствуя, как по внутренней стороне его бёдер стекает липкая полоса. Он отполз на пассажирское сиденье, двигаясь немного скованно. Воздух в салоне был густым и сладким, пахло сексом и дорогим одеколоном Минхо. Он наклонился, поднял с пола свои трусы и натянул их на влажную кожу, морщась от неприятного ощущения. Потом его взгляд упал на Минхо. Тот всё ещё лежал на откинутом сиденье, один локоть прикрывал глаза. Его грудь медленно поднималась и опускалась, а на обычно идеально собранном лице застыло выражение глубокого, почти изнеможённого покоя. Он выглядел опустошённым. Совершенно не таким, как всегда. Джисон фыркнул. Потом тихо хихикнул. А потом и вовсе разразился сдержанным, но искренним смехом. — Чего ты ржёшь как обезьяна? — голос Минхо прозвучал хрипло, он не открывал глаз. — Просто, прости, — Джисон вытер слёзы счастья, — просто ты выглядишь как алкаш после трёхдневного запоя. — Он сделал паузу, и следующая фраза вырвалась сама собой, безо всякого фильтра: — Красивый алкаш. Повисла гробовая тишина. Минхо медленно убрал руку с глаз и повернул голову. Его взгляд был тяжёлым, затуманенным, но невероятно сосредоточенным. Он смотрел на Джисона, не мигая. — Я красивый? — он произнёс это очень тихо, без намёка на насмешку. Это был чистый, искренний вопрос. Джисон почувствовал, как уши наливаются жаром. Чёрт. Он это сказал вслух. —Э-э... нет. — он отвёл взгляд, сгорбившись и делая вид, что очень занят застёжкой на своих штанах. — Это... это было образно. Ты знаешь, как после... э-э... хорошей драки! Все красивые! Он лгал. И они оба это знали. Минхо не стал давить. Он просто снова откинул голову на подголовник, и Джисон мог поклясться, что в уголке его рта дрогнула крошечная, едва заметная улыбка. — Понятно, — произнёс Минхо, и в его голосе прозвучало странное, тёплое удовлетворение. — Значит, просто «образно». Он не стал больше ничего говорить. Он просто потянулся к рулю, завёл машину и тронулся с места. Но атмосфера в салоне изменилась. Напряжение сменилось на какое-то новое, хрупкое понимание. Они не признались друг другу в любви. Они даже не сказали ничего ласкового. Но Джисон назвал его красивым. А Минхо принял это и, кажется, был этим доволен. И этого пока было достаточно. Для начала. Пока машина плавно катила по ночным улицам, Минхо одной рукой на руле, другой ловко и без лишних движений приподнял бёдра, подтянул свои идеально сидящие штаны и застегнул пряжку. Всё было сделано так быстро и эффективно, что казалось, будто ничего и не происходило. Только лёгкая влажность на ткани и его расслабленная поза выдавали недавнюю страсть. Джисон наблюдал за этим краем глаза, чувствуя странное сожаление, что тот великолепный вид скрыт теперь под тканью. Он сам всё ещё чувствовал прилипшие к коже трусы и приятную, гудящую усталость во всём теле. Они ехали молча, но это молчание уже не было напряжённым. Оно было... мирным. Минхо включил радио. Зазвучала какая-то тихая, джазовая композиция, совсем не похожая на тот оглушительный техно, что остался в клубе. — Отвези меня к себе, — неожиданно для себя сказал Джисон, глядя в окно на мелькающие огни. Он не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Не сейчас. Минхо на секунду повернул голову, его взгляд скользнул по профилю Джисона. —У меня завтра утром семинар. —А у меня нет, — парировал Джисон, всё ещё не глядя на него. — Я буду тихим. Как мышка. Прозвучал тихий, сдержанный смешок. —В это слабо верится. —Ну, попробуешь — узнаешь. Ещё одно молчание. Более заинтересованное. — Ладно, — наконец сдался Минхо, и Джисон почувствовал, как по его спине пробежали мурашки от победы. — Но если разбудишь меня раньше семи — выкину с балкона. — Зануда, — буркнул Джисон, но внутри него всё пело. Машина повернула на другую улицу. В сторону дома Минхо. И оба они знали, что это значит гораздо больше, чем просто ночёвка. Это было начало чего-то нового. И оба, кажется, были к этому готовы.🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹
Первый луч утреннего солнца пробился сквозь щель в шторах и упал на лицо Минхо. Он поморщился, ещё не открывая глаз, и потянулся, чувствуя приятную тяжесть в мышцах. Его рука наткнулась на что-то... тонкое и крепкое. Он провёл пальцами по коже, пытаясь сообразить, что это. Тёплое... гладкое... знакомое. Он приоткрыл один глаз. И тут же зажмурился, потом открыл оба. Это была нога Джисона. Тот раскинулся на кровати, как морская звезда, но в какой-то совершенно абсурдной конфигурации. Его голова была в изножье кровати, где должны были быть ноги Минхо, а одна его нога была закинута на грудь Минхо, который во сне инстинктивно обнимал её, как плюшевую игрушку. Минхо несколько секунд молча наблюдал за этой картиной, его мозг медленно просыпался и пытался обработать информацию. Хан Джисон. В его кровати. Спящий в позе сломанного кренделя. И он обнимает его ногу. Уголок его рта дёрнулся. Он осторожно, чтобы не разбудить, провёл большим пальцем по икре Джисона, чувствуя под кожей твёрдые мышцы. Приятно. В этот момент Джисон что-то пробормотал во сне и повернулся. Его нога дёрнулась, пяткой случайно ткнув Минхо в бок. Минхо фыркнул. Так тихо, что это было похоже на вздох. — Идиот, — прошептал он в тишину комнаты, и в его голосе не было ни капли раздражения. Он не стал отодвигать ногу. Наоборот, он притянул её чуть ближе, чувствуя её тепло сквозь тонкую ткань своего белья. Он закрыл глаза, позволяя себе ещё несколько минут этого странного, тихого утра. Его взгляд скользнул по спящему лицу Джисона, по его расслабленным губам, по длинным ресницам, отбрасывающим тени на щёки. Он вспомнил все их ссоры, все колкости, все взгляды, полные ненависти... и понял, что это никогда не была ненависть. Это было отчаяние. Отчаяние от того, что он не может контролировать это дикое, всепоглощающее чувство, которое Джисон вызывал в нём с первой встречи. Он любил его упрямство. Его глупую, сияющую улыбку. Его преданность друзьям. Даже его абсолютно отвратительные привычки в еде. Осторожно, чтобы не разбудить, Минхо приподнялся и наклонился. Он не поцеловал его. Он просто коснулся губами его колена — того самого, что всё ещё лежало на его груди. Это был нежный, почти неосязаемый поцелуй, полный облегчения и принятия. — Ты правда идиот, — повторил он ещё раз, но на этот раз его шёпот звучал так нежно, что больше походил на признание. Он знал, что не скажет этого вслух. Не сейчас. Может быть, никогда. Их война была слишком долгой и слишком важной частью их обоих, чтобы просто закончиться признанием. Но теперь он знал. И от этого знания стало и легче, и страшнее. Потому что теперь ему было что терять. Он снова лёг, прикрыл глаза и просто слушал ровное дыхание человека, которого любил. Этого было достаточно. Пока достаточно. Через какое-то время Джисон начал шевелиться, его нога дёргалась во сне и больно тыкалась коленом Минхо в бок. Тот издал сдавленный «Уфф» и инстинктивно схватил его за лодыжку, чтобы обездвижить нарушителя спокойствия. Его хватка была твёрдой, но не грубой. Джисон вздрогнул и проснулся, медленно осознавая две вещи: 1. Он в стерильно-чистой, минималистичной комнате, которая кричала «Ли Минхо». 2. Его нога находится в железной хватке самого владельца этой комнаты. Он замер, глаза расширились. Он попытался дёрнуться, но Минхо держал крепко. —Отпусти, псих, — просипел Джисон, ещё хриплый от сна. — Или у тебя фетиш на конечности? —Перестань дрыгаться, как рыба на берегу. Ты меня всю ночь пинал, — спокойно констатировал Минхо, не отпуская его лодыжку. Но его большой палец невольно, почти на автомате, провёл лёгкую линию по косточке. Джисон почувствовал этот жест и замолкает. Он смотрит на Минхо, видя, что тот уже не спит, его взгляд ясный и... не такой колкий, как обычно. Это сбивало с толку. Внезапно Минхо отпустил его ногу и сел на кровати, потягиваясь. —Ты храпишь, — заявил он, глядя прямо перед собой. — Как заблудившийся мотоцикл. Пришлось затыкать уши. — Джисон сел следом,возмущённо надувшись. —Врёшь! Мне Феликс говорил, что я сплю, как ангел! —Феликс врёт, чтобы ты его не бросил, — парировал Минхо, поднимаясь с кровати. Он подошёл к комоду и начал доставать свежие вещи. — Или он глухой. Выбирай. Джисон хотел было возмутиться дальше, но его взгляд упал на спину Минхо. На свет кожи, на следы от его же ногтей, оставшиеся с прошлой ночи... И слова застряли в горле. Вместо них вырвалось что-то неожиданное: —...У тебя есть мыло? Или ты моешься каким-нибудь антисептиком для лабораторий? Минхо обернулся, подняв бровь. В его руках были аккуратно сложенные полотенца. —Вторая дверь слева. Мыло на полке. Попробуй не устроить потоп. —Я не устраиваю потопы! — рявкнул Джисон, сваливаясь с кровати. —Ага, — Минхо бросил ему в руки одно из полотенец. — А ещё ты не храпишь. Иди уже, от тебя пахнет клубом и грехом. Джисон поймал полотенце и замер на секунду, глядя на него. Потом неожиданно лёгкая ухмылка тронула его губы. —Это твой любимый запах, признай это, зануда. — И он,не дожидаясь ответа, гордо проследовал в ванную, стараясь не показывать, как краснеют его уши. Минхо смотрел ему вслед, и на его лице на мгновение появилось то самое редкое, почти невидимое выражение мягкости, прежде чем он снова нахмурился и принялся заправлять кровать с армейской точностью. Пока в душе шумела вода, Минхо переместился на кухню. Его движения были чёткими и автоматическими: он достал яйца, сыр, зелень. Приготовление завтрака было для него таким же упорядоченным процессом, как решение уравнения. Но сегодня его обычно несгибаемая концентрация давала сбой. Ухом он ловил звуки из ванной, и его пальцы на секунду замирали над скорлупой. Мысли путались. Хан Джисон. В его душе. Сейчас там, голый и мокрый... Он с силой тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться на нарезке помидора ровными, идеальными ломтиками. Внезапно шум воды прекратился. Минхо замер, нож в руке. Послышались шаги по коридору. Он не обернулся, делая вид, что полностью поглощён процессом готовки. Но потом он всё же обернулся. И застыл. На пороге кухни стоял Джисон. Всё, что на нём было — это небольшое полотенце, небрежно обёрнутое вокруг бёдер. Оно прикрывало самую сокровенную часть, но всё остальное было выставлено напоказ во всей своей мокрой, соблазнительной красоте. Его подтянутое тело с прорисованными мышцами пресса, тонкая талия, широкая грудь, по которой скатывались капли воды... Мокрые волосы были закинуты назад, открывая лицо с раскрасневшимися, пухлыми от пара щёчками. Он подошёл к столу, слегка подпрыгивая бёдрами на каждом шагу, будто неся в себе какую-то беззаботную, весёлую музыку, и плюхнулся на стул. — Ну и где этот твой знаменитый омлет, звезда мишленовской кухни? — буркнул он, разваливаясь на стуле и совершенно не стесняясь своего полуголого вида. — Я с голоду умру, пока ты тут с помидорами возишься. Минхо не ответил. Он не мог. Его взгляд был прикован к капле воды, которая скатилась с кончика волос Джисона на его ключицу, потом на грудь и медленно поползла вниз, к тому самому полотенцу... Он почувствовал, как у него пересохло во рту, и сглотнул так громко, что это было слышно даже над шипением масла на сковороде. Джисон заметил это. Его глаза блеснули озорным огоньком. Он знал, какой эффект производит. И ему это чертовски нравилось. — Эй, зануда, ты там в порядке? — он качнулся на стуле назад, и полотенце на мгновение сползло чуть ниже, обнажив линию подвздошной кости. — Или ты никогда не видел, как кто-то моется? Твои лабораторные крыски не в счёт. Минхо резко развернулся к плите, сжав ручку сковороды так, что костяшки побелели. —Надень что-нибудь, — его голос прозвучал неестественно хрипло. — Прежде чем ты простудишься и умрёшь от пневмонии, как идиот. — А? — Джисон сделал удивлённое лицо, полное притворное невинности. — Мне нечего надеть. Ты же не предложишь мне свою пижаму в полосочку? Я лучше умру. Минхо закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями. Он проигрывал эту битву, и они оба это знали. —В шкафу в прихожей... есть халат, — выдавил он, помешивая яйца с неестественным рвением. —Скучно! — пропел Джисон, но всё же встал и, нарочито медленно проходя мимо Минхо, направился в прихожую. Как только он скрылся из виду, Минхо прислонился лбом к крутому поверхности холодильника, пытаясь отдышаться. "Чёрт. Это будет долгое утро." подумал он, чувствуя, как учащённо бьётся его сердце. Завтрак прошёл в напряжённо-игривой атмосфере. Джисон, наконец облачённый в тот самый скучный халат, продолжал подкалывать Минхо, который отвечал с привычной сухостью, но уже без прежней язвительности. Казалось, между ними возникло хрупкое перемирие, приправленное взаимным влечением. Минхо встал, убрал посуду с идеальной аккуратностью и исчез в спальне, чтобы переодеться. Через несколько минут он вернулся в своём обычном амплуа: безупречная рубашка, строгие брюки, очки. Он выглядел как собранный, готовый к покорению мира молодой учёный, а не как человек, который всего час назад не мог отвести глаз от полуголого Джисона. Он взял портфель и на мгновение остановил свой проницательный взгляд на Джисоне, который всё ещё сидел за столом, развалившись в халате. Взгляд скользнул с ног до головы, быстрый, оценивающий. — Что? — спросил Джисон, подёргивая ногой под столом. — Опять что-то не так? — Ничего, — ответил Минхо, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая ухмылка. — Бывай. Он развернулся и направился к выходу. Но не успел он сделать и двух шагов, как Джисон вскочил со стула. — Эй, постой! — крикнул он. — Я... мне тоже надо кое-куда. Одолжи свою одежду. А то вчерашние не подходят на повседневку, да и грязные... Минхо остановился и медленно обернулся. Его взгляд был непроницаемым. —Нет. Джисон замер с открытым ртом. —ЧТО!? Почему!? Одолжи! У тебя же целый шкаф этих своих... рубашек! — Условие, — спокойно парировал Минхо, его глаза блеснули азартом. — Если поцелуешь. Без всяких «но». Повисла гробовая тишина. Джисон покраснел. —Ты совсем сбрендил!? — выдохнул он. — Я не буду тебя целовать просто так! Это же... это же... — Шантаж? — подсказал Минхо, делая шаг назад к нему. — Да. Именно так. Моя одежда — мои правила. — Он скрестил руки на груди, явно наслаждаясь моментом. — Ну что, Ханни? Насколько сильно тебе нужна моя рубашка? Джисон стоял, сжимая кулаки. Он метнул взгляд на дверь, потом на безупречный шкаф Минхо, потом на его самодовольное лицо. Он сделал шаг вперёд. —Ладно, чёрт с тобой! — прошипел он, хватая Минхо за затылок и притягивая к себе. — Но только быстро! Их губы встретились. Сначала это было грубо, поспешно, всего лишь для галочки. Но через секунду что-то щёлкнуло. Рука Минхо обвилась вокруг его талии, притягивая ближе, а поцелуй стал глубже, медленнее, настоящим. Через минуту Джисон отстранился, запыхавшийся, с пылающими щеками. —Всё! Доволен? Теперь дай мне чёртову рубашку! Минхо, тоже слегка запыхавшийся, поправил очки. На его лице играла та самая, редкая, довольная ухмылка. —Верхняя полка. Синяя. Не помни её. Он развернулся и вышел, оставив Джисона одного посреди кухни — сметённого, растерянного и с губами, которые всё ещё горели от его поцелуя. И оба понимали, что это «быстро» затянулось надолго. И что это был далеко не последний их поцелуй. После ухода Минхо Джисон запер дверь, установив пароль, как тот и просил. Он стоял посреди безупречно чистой квартиры, пахнущей дорогим парфюмом и… им самим. На нём была та самая синяя рубашка Минхо. Она сидела на нём чуть свободнее, ткань была нежной и пахла им — сдержанным, древесным ароматом, который теперь будет преследовать Джисона весь день. Он покрутился перед зеркалом в прихожей. Рубашка действительно была чертовски хороша. И тот факт, что она принадлежала ему, заставляла кожу Джисона пощипывать от странного удовольствия. Чтобы заглушить странные мысли, он решил заняться делами. Феликс. Тот самый «важный разговор». Джисон отправился в бар, где его друзья бывали чаще всего. Едва он переступил порог, как услышал знакомый возглас: —Джи! Ты где пропадал?! — Феликс уже махал ему из углового стола, рядом сидел Чанбин и лениво клевал соломкой от коктейля. Джисон подошёл, стараясь выглядеть максимально непринуждённо, и плюхнулся на сиденье напротив. —Да так, дела. Феликс сразу же уставился на него с прищуром. Его взгляд скользнул по рубашке, по новым, непривычно скромным штанам, который тоже Минхо, чёрные, идеально сидящие. —Какие ещё дела? — Феликс приподнял бровь. — И это что за новый стиль? Ты выглядишь как… как мой младший брат, который пытается выглядеть солидно для собеседования. Чанбин фыркнул в свою соломку. — Отстань, — буркнул Джисон, чувствуя, как уши начинают гореть. — Просто сменил имидж. — Имидж? — Феликс не отступал. Он наклонился через стол, его нос почти касался груди Джисона. — Погоди-ка… Это же… Это же рубашка от… — Его глаза расширились от шока и восторга. — ОМГ. Это рубашка Ли Минхо! Я видел её на нём на той лекции! Ты что, наконец его прибил и стащил с него одежду как трофей?! Джисон поперхнулся своим соком. —Нет! Я… он… она моя теперь! — он попытался выкрутиться, но это прозвучало ещё более подозрительно. Чанбин перестал жевать и уставился на него с новым интересом. —Твоя? — он произнёс это медленно. — А почему она на тебе пахнет его одеколоном? И сидит как на тебе? Он знал толк в одежде. Джисон почувствовал, что попадает в ловушку. Он видел, как взгляд Феликса меняется с шутливого на дотошно-любопытный. — Ладно, Джи, — Феликс сложил руки на столе. — Время для того самого разговора. — Ты пропадаешь. Ты нервный. Ты носишь одежду своего заклятого врага, которая ещё и пахнет им. Что происходит? — Он сделал драматическую паузу. — Вы наконец переспали? Чанбин, который как раз делал глоток своего коктейля, закашлялся так, что слёзы брызнули из его глаз. Он ударил себя в грудь, пытаясь отдышаться, и смотрел на Феликса с немым укором. Джисон же просто остолбенел. Он сидел, нахмурившись, его мозг пытался обработать этот прямой удар ниже пояса. Щёки залились ярким румянцем. — ЧТО?! — его голос сорвался на визгливый шёпот. — Ты совсем охренел, Феликс?! С кем?! С Минхо?! Это же... это же... — Он искал подходящее слово, но в голове крутилось только «прекрасно», «невероятно» и «я хочу ещё». Феликс лишь рассмеялся, видя его реакцию. —Да шучу я, шучу! — он откинулся на спинку дивана, довольный произведённым эффектом. — Хотя, по твоей реакции, есть о чём подумать... — он добавил уже тише, с намёком. Джисон хотел было возразить, но Феликс, не дав ему опомниться, продолжил: —Так, короче, ты помнишь Юну? — он сделал глоток своего напитка. — Она кстати тебя искала. Говорила, что хочет «вернуть один долг». — Он подмигнул так многозначительно, что это можно было трактовать как угодно. — Кажется, она до сих пор не забыла, как ты... э-э-э... «помог» ей сдать тот экзамен по химии в прошлом семестре. Говорила что-то про «незабываемые практические занятия». — Он фыркнул. — Думаю, она готова на всё, чтобы получить повторный урок. Чанбин, наконец откашлявшись, с интересом уставился на Джисона: —А ты что, и правда с ней...? В химической лаборатории? Это же... антисанитария. Джисон сидел, чувствуя, как его лицо горит. С одной стороны, его пытали вопросами о Минхо, с другой — напоминали о его былых «подвигах», которые сейчас казались ему такими... пустыми и незначительными по сравнению с одним лишь взглядом Ли Минхо. — Нет! Я не... мы не... — он запутался в показаниях, отводя взгляд. — С Юной всё было строго платонически. Почти. — «Почти» — это как? — не отставал Феликс, его глаза блестели от любопытства. — Ты показывал ей опыты с колбами? Демонстрировал... э-э-э... «реакцию катализа»? — он снова подмигнул, и Чанбин снова начал давиться своим напитком. Джисон простонал и опустил голову на стол. —Заткнитесь вы оба, я вас умоляю. Но внутри он ловил себя на мысли, что все эти разговоры о девушках больше не вызывают у него прежнего азарта. Единственное, о чём он сейчас мог думать, — это о том, вернётся ли Минхо домой до него, и заметит ли он, что Джисон взял и другую его рубашку, которую похоже забрал навсегда... Его жизнь определённо пошла под откос. И самое ужасное было в том, что ему это нравилось. Феликс, всё ещё сияя от возбуждения, хлопнул ладонью по столу. —Так, короче, Дерек устраивает в пятницу туссовку в своем новом доме. Будет жарко! Ты обязан быть, Джи! Там будут все! Джисон почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Раньше такие предложения вызывали у него немедленный азарт. Сейчас же в его голове молниеносно пронеслись три чёткие, ясные причины сказать «нет». Во-первых: Желание тусоваться и флиртовать — ноль. Он и так вчера «сходил в клуб» с Минхо. И, чёрт возьми, это было... интересно. Даже слишком. Какой смысл идти на шумную вечеринку, где всё будет казаться фальшивым и пустым после того, как он провёл вечер, разгадывая загадку по имени Ли Минхо? Во-вторых: Там будет полно «знакомых» девушек. Юна, та самая, с «долгом»... и ещё с полдюжины других, с которыми у него были более или менее размытые истории. Раньше он бы уже придумывал, с кем из них уединиться на балконе. Теперь же мысль об этом вызывала только панику. Потому что он уже знал горькую правду: его тело объявило забастовку против всего женского пола. Оно реагировало только на одного-единственного, самого занудного человека в его жизни. Мысль о том, чтобы пытаться что-то с кем-то завести, вызывала лишь чувство глубокого неловчества и предательства... по отношению к Минхо. В-третьих: Да, там точно будет Юна. И она будет смотреть на него с ожиданием и намёками. А он... он будет стоять как идиот в рубашке своего «врага» и пытаться объяснить своему собственному телу, почему оно должно реагировать на неё, а не вспоминать, как пахнет кожа Минхо на сгибе шеи. — Э... нет, — выдавил он, отводя взгляд в сторону и делая вид, что очень заинтересован узором на стакане. — Я... я занят. Феликс уставился на него как на инопланетянина. —Занят? ЧЕМ? — он фыркнул. — У тебя дел кроме как быть душой компании нет! У тебя там что, тайная жизнь появилась? "Да, Феликс. И она связана с попытками не кончить при виде человека, который заставляет меня учить квантовую физику." — Просто... не в настроении, — пробормотал он, чувствуя, как горит всё лицо. — Может, в другой раз. Чанбин, который всё это время молча наблюдал, вдруг тихо сказал: —Это из-за рубашки? Она диктует тебе новый, скучный стиль жизни? Джисон чуть не поперхнулся. Он метнул на Чанбина убийственный взгляд, но тот лишь безмятежно допивал свой коктейль. Феликс вздохнул с преувеличенной обидой. —Ладно, ладно. Сиди тут в своей... э-э-э... каменной пещере одиночества. — Он подмигнул. — Но если передумаешь — звони. Юна сказала, что будет очень ждать. Джисон простонал внутренне. Он был уверен, что не передумает. Его место теперь было не на шумных вечеринках. Его место было... где-то там, где пахнет книгами, кофе и Ли Минхо. И он даже не стал пытаться с этим бороться.🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹
Джисон правда не хотел приходить сюда. Новый дом Дерека был огромным, современным, заполненным до отказа людьми, музыкой и тем самым сладковатым запахом дорогого алкоголя и беззаботности, который раньше был для него родным. Теперь же он чувствовал себя здесь чужаком. Он приехал с Йонгвоном, своим старым приятелем, по дороге забрав Феликса и Чанбина. Приехал только потому, что нечего было делать. В своей пустой, слишком тихой квартире он начал скучать. Скучать по тому самому зануде-интеллектуалу. Его мысли постоянно возвращались к Минхо: к его идеально чистому дому, к его молчаливому присутствию, к тому, как тот хмурится над книгами... Да и сегодня выяснилось, что Минхо «очень занят» (какой-то важный проект) и пропал на весь вечер. И вот он сидит на огромном кожаном диване, в окружении смеха и музыки, и медленно потягивает какой-то слишком сладкий коктейль. Напиток ударил в голову быстрее, чем обычно — возможно, потому, что он пил его с единственной целью: заглушить странное, ноющее чувство в груди. И его мысли, развязанные алкоголем, понеслись в самом опасном направлении. "В каких мы, чёрт возьми, отношениях?" "Я что, правда влюблен в него? Но это же но возможно. Это Ли Минхо. Он меня ненавидит. Ненавидет? А зачем тогда целует как... как будто я ему нужен?" Он сделал большой глоток коктейля, чувствуя, как по щекам разливается жар. "Он что, мой парень теперь?" Он фыркнул. "Нет. Конечно, нет! Мы враги. Враги, которые... которые трахаются почти каждый день. И целуются. И спят в одной кровати. И я ношу его одежду..." Он посмотрел на свои штаны — тоже Минхо, тёмно-серые, идеально сидящие. Даже сейчас, на этой дурацкой вечеринке, он был одет в него. Как одержимый. "Чёрт. Да уж, блять. Враги. Очень убедительно, Джисон. Очень убедительно." Он с горькой иронией уставился на дно своего стакана. Он так ушёл в себя, что не заметил, как к нему на диван подсела девушка. Она была красивой, с яркой улыбкой и смелыми глазами. Её рука легла на его бедро, прямо на дорогую ткань его штанов. — Скучаешь один? — она прошептала ему на ухо, её пальцы начали рисовать круги по его ноге. Джисон вздрогнул и посмотрел на неё. В глубине души он уже знал, что будет. Но какая-то отчаянная, последняя часть его старого «я» взбунтовалась. "Попробуй. Последний раз. Докажи себе, что ты всё ещё тот самый Хан Джисон." Он не сказал ни слова. Просто резко, почти грубо, схватил её за затылок и притянул к себе в поцелуй. Его губы были твёрдыми, требовательными. Девушка удивилась, но потом ответила с энтузиазмом, её руки обвились вокруг его шеи, она издавала тихие, довольные стоны, извиваясь ближе. А Джисон... не чувствовал ничего. Ни искры, ни тепла, ни привычного возбуждения. Её вкус, её запах, её прикосновения — всё было словно за стеклом. Пустота. Он целовал её, а в голове у него была только одна мысль: " Не то...Всё не то." Отчаяние сжало его горло. Он зажмурился ещё сильнее, пытаясь заставить себя почувствовать хоть что-то. И тогда его мозг, предательский мозг, услужливо подкинул спасительную картинку. Сильные, уверенные руки, обхватывающие его талию. Светлая кожа под его губами. Низкий, сдавленный стон прямо в ухо, от которого всё внутри сжималось. Кошачьи глаза, суженные от наслаждения. Острый язык, облизывающий его шею после укуса... Минхо. Внизу живота резко, болезненно дёрнулось. Его тело мгновенно отозвалось на фантомные ощущения, на воображаемые прикосновения. Возбуждение накатило стремительной, унизительной волной. Он кончил в штаны, просто представив его, целуя при этом совершенно другого человека. Он резко оттолкнул от себя девушку. Его дыхание сбилось, лицо пылало от стыда и ярости на самого себя. Девушка смотрела на него с лёгким испугом и недоумением. —Что-то не так? — спросила она, поправляя волосы. Джисон не ответил. Он просто встал и, не глядя по сторонам, побрёл прочь, в сторону выхода, оставляя за собой шум вечеринки и смущённую девушку. Он понял всё. Окончательно и бесповоротно. Он был побеждён. Не Минхо. А своими собственными чувствами. Джисон вывалился из шумного дома Дерека на прохладную ночную улицу. Воздух пах дождём и асфальтом, и он жадно глотнул его, пытаясь очистить лёгкие от сладкого душного воздуха вечеринки. Он шёл, не разбирая дороги, просто вперёд, подальше от этого места, от самого себя. "Блять. Нет. Нет,нет,нет,нет. Как так можно???" Его мысли неслись вихрем, спутанные и яростные. "Любить человека, над которым издевался, а потом и вовсе дрался, а потом ненавидел, а потом заявил по просту, что тот твой враг и соперник... и вот... теперь влюблен. Это же ТУПО!!" Он с силой провёл руками по лицу, пытаясь стереть память о том поцелуе, о том жгучем стыде. Но вместо этого он почувствовал на губах призрачное ощущение — не девушки, нет. Горячие, требовательные губы Минхо. Тот самый первый, страстный поцелуй во время их первого секса. Тот самый поцелуй в библиотеке. Тот, что в машине. Тот, что сегодня утром на кухне... "Он же зануда! Он постоянно всё контролирует ! Вечно холодный весь. Он... он..." Но его внутренний голос, тот, что стал таким ясным и беспощадным, парировал: "И он единственный, кто заставляет тебя чувствовать живым. Единственный, кого ты хочешь. Единственный, кого ты ждёшь." Джисон остановился посреди пустынного тротуара, схватившись за голову. С него капала вода — то ли начинающийся дождь, то ли слёзы ярости и отчаяния. Он не мог плакать. Он не плакал годами. —Что со мной не так? — это был уже не крик, а сдавленный, потерянный шёпот. "Я же не.. я не гей. Это просто он. Только он. Почему?" Ответа не было. Только шум дождя, становившегося сильнее, и гул города вокруг. Он был совершенно один. И впервые за долгое время это одиночество было невыносимым. Он достал телефон. Его пальцы дрожали. Он нашёл номер. Тот самый, что был сохранён под злым псевдонимом «Зануда». Он начал набирать сообщение. Стирал. Набирал снова. «Привет.» Стер. «Когда вернёшься?» Стер. «Мне нужно тебя видеть.» Стер.Слишком отчаянно. В конце концов он просто написал то, что чувствовал, без прикрас, без масок:[Ханни🩷]
>Я в ахуе от себя.
Он не ждал ответа. Он просто сунул телефон обратно в карман и побрёл дальше по мокрым улицам, чувствуя, как дождь смывает с него лак для волос, запах чужих духов и последние остатки иллюзий. Он любил Ли Минхо. Это был факт. Ужасный, неудобный, неизменный факт. Джисон бродил по улицам уже больше часа. Он спорил сам с собой, жестикулировал, и прохожие оборачивались на него с лёгким испугом, видя его бледное, искажённое внутренней борьбой лицо. В конце концов, ноги сами принесли его к знакомому зданию в районе Инчхон. Он знал каждый его угол. Он толкнул тяжёлую дверь на крышу ногой, и та открылась с громким скрипом. Ночной воздух встретил его прохладой. Дождь уже прекратился, но небо было затянуто тяжёлыми тучами, скрывавшими звёзды. Весь город внизу был залит тысячами огней — жёлтых, белых, неоновых — как живой, дышащий организм. Он подошёл к старой скамье, которую когда-то вместе с друзьями притащили сюда для своих посиделок. Сел, чувствуя, как холодный металл проникает сквозь ткань штанов. Он достал телефон. Тот завибрировал — какое-то рекламное сообщение. Разочарование кольнуло острее, чем должно было. "Всё же... нужно написать." Его пальцы, ещё влажные от дождя, дрожа, вывели сообщение. Слишком откровенное. Слиопасное.[Ханни🩷]:
Давай поспорим?
Если успеешь прийти туда, где сейчас я, за 10 минут — я буду твоим щеночком.
Место: Район Инчхон. Здание 03. Последний этаж — крыша.
Он не стал ждать. Выключил экран и отшвырнул телефон на скамью рядом, как будто он обжёг ему пальцы. Его сердце колотилось где-то в горле. Он только что поставил на кон всё. Свою гордость. Свою свободу. Себя. Прошло несколько томительных секунд. Телефон забривировал. Он схватил его так быстро,что чуть не уронил. [Зануда]: А почему это на крыше? Ты планируешь спрыгнуть, если я проиграю?< Джисон фыркнул. Даже сейчас этот кретин не мог просто взять и приехать без сарказма.[Ханни🩷]
> Может быть.
Боишься потерять свою игрушку? 9 минут.
Он не знал, чего хочет больше — чтобы Минхо приехал... или чтобы не приехал. Но не прошло и пяти минут, как тяжёлая дверь на крышу с грохотом распахнулась, заставив Джисона вздрогнуть и чуть не свалиться со скамейки. На пороге, очерченный светом уличных фонарей, стоял Ли Минхо. Он дышал часто, как будто пробежал марафон, а не поднялся по лестнице. Его обычно безупречная причёска была растрёпана, а рубашка расстёгнута настолько, что был виден учащённый ритм его сердца. — Хаа... Я выиграл, — выдохнул он, отбрасывая непослушные пряди волос со лба. Прежде чем Джисон успел что-то сказать или даже подняться, Минхо уже был рядом. Он слегка хлопнул его по затыку — не больно, но по-хозяйски. — Это за то, что заставил меня бегать по ночному городу, как умалишённого, — проворчал он, но в его глазах не было гнева. Было что-то другое... Нетерпение. А потом его пальцы вцепились в воротник рубашки Джисона — своей же рубашки — и он притянул его к себе в поцелуе. Это был не нежный поцелуй. Это был жадный, требовательный, голодный поцелуй, полный адреналина и того страха, который он не хотел показывать. Джисон сначала замер, но потом его веки дрогнули и медленно закрылись. Он ответил на поцелуй — сначала неуверенно, потом с той же яростью, что копилась в нём все эти недели. Через мгновение Минхо отпустил его воротник, но его руки скользнули вниз, обхватив талию Джисона и прижимая его ещё ближе. Поцелуй изменился. Он стал медленнее, глубже, слаще. Это уже не было битвой. Это было... признанием. Они стояли посреди холодной крыши и целовались так, как целуются влюблённые парочки в кино — забыв обо всём на свете. От этой мысли щеки Джисона пылали. И он чувствовал, как губы Минхо тоже горят обжигающим жаром. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дух, Минхо отстранился первым. Его дыхание было сбившимся, а взгляд — тёмным и невероятно серьёзным. — А это, — он прошептал, всё ещё не выпуская его из объятий, — за то, что напугал меня своим идиотским сообщением. Они стояли нос к носу, их лбы почти соприкасались, и оба знали, что игра закончена. Соперничество окончено. Началось что-то новое. Что-то настоящее. Казалось, момент был идеальным — наполненным тишиной, пониманием и той самой хрупкой романтикой, которую Джисон никогда бы не признал вслух. Но правая рука Минхо, которая покоилась на его талии, внезапно ожила. Она медленно, почти лениво поползла вниз, по его спине, к ягодицам. Джисон вздрогнул от неожиданности и издал короткий, шипящий звук. Но он не оттолкнул его. Не сделал ничего. Просто замер, позволяя этому происходить. Рука Минхо уверенно сжала его плоть сквозь ткань штанов, затем разжала, снова сжала — медленно, оценивающе, будто проверяя спелость фрукта на рынке. Джисон закатил глаза, пытаясь сохранить остатки невозмутимости, но предательский румянец уже заливал его шею. — Ты серьёзно? — пробормотал он, но его голос звучал скорее сдавленно, чем сердито. Минхо не ответил. Вместо этого его пальцы нашли резинку штанов Джисона и ловко проскользнули под неё, минуя пояс трусов. Холодные пальцы коснулись обнажённой кожи, и Джисон аж подпрыгнул. — Ах! Но Минхо уже не слушал. Его ладонь полностью легла на его голую ягодицу, грубо и властно сжимая её. Холод быстро сменился жаром от прикосновения. Джисон наконец отшатнулся, вырываясь из его объятий. Его лицо пылало от возмущения, смущения и... возбуждения, которое он тщетно пытался скрыть. — Охренел, что ли?! — он ткнул пальцем в грудь Минхо, который стоял с совершенно невозмутимым, но довольным видом. — Романтику всю испортил, идиот! Мы же только что... это самое... целовались как в кино! Уголки губ Минхо дрогнули в едва уловимой ухмылке. Он сделал шаг вперёд, заставляя Джисона отступить. — А что, по-твоему, должно было быть дальше в этом кино, Ханни? — его голос прозвучал низко и насмешливо. — Мы бы спустились вниз, держась за руки, и пели песни под луной? Он снова прикоснулся к его щеке, но на этот раз его прикосновение было быстрым и лёгким. — Я предпочитаю практические занятия. — И, развернувшись, он направился к выходу с крыши, бросив через плечо: — Идём. Продолжим дома. Где теплее. Джисон стоял несколько секунд, всё ещё красный и взъерошенный, а потом с поражённым фырканьем побрёл за ним. — Зануда... — пробормотал он, но в его голосе уже не было злости. Была лишь усталая покорность и капелька... предвкушения. Он действительно попал в лапы к монстру. И, уже не кажется, что ему все это нравится. И очень даже.🌹🌹🌹🌹🌹🌹🌹
— Ну... — Джисон почувствовал, как краснеет. — Он везде лезет. Во всё вмешивается. Даже... в мою личную жизнь. — Личную жизнь? — Феликс склонил голову. — Ты о чём? Он что, пытается с тобой твоих девочек отбивать? Хотя стой... — его глаза вдруг округлились. — А ведь точно! В последнее время ты с ними не тусишь! Неужели Минхо и правда им нравится больше? Вот это удар ниже пояса, дружище! Джисон сглотнул. Горечь лжи была невыносимой, но это был единственный выход. Прошла уже неделя с того момента, как они с Минхо... стали теми, кем стали. После той ночи на крыше всё изменилось. Они не обсуждали это громкими словами, но теперь Минхо заходил за ним после пар, они ели вместе у него дома, целовались просто так и не жадно, а просто поцелуй. Теплый и милый поцелуй, а потом... потом было то самое. Минхо, наконец-то, позволил ему быть сверху. И Джисон впервые почувствовал, каково это — быть по ту сторону проникновения. Каково это — видеть, как тот самый железный контроль тает под твоими прикосновениями, слышать, как его ровное дыхание сбивается в прерывистый стон... Но уговорить его на это было невероятно сложно. Это была целая битва, которую Джисон с гордостью выиграл. А теперь он сидел здесь, на допросе у своего лучшего друга, потому что тот краем глаз заметил, как Джисон вчера в коридоре прижал Минхо к стене и что-то яростно шептал ему на ухо, пока тот слушал с обычной невозмутимой усмешкой. Со стороны это, конечно, выглядело как очередная ссора. Но Феликс что-то заподозрил. — Да... — просипел Джисон, избегая взгляда. — Он... он их отвлекает. Мешает. Феликс свистнул. —Вот же жук! Значит, война за девочек перешла в открытую фазу? — он вдруг замолчал и пристально посмотрел на Джисона, его взгляд стал острым, аналитическим. — Странно только... я ни разу не видел, чтобы он с кем-то из твоих бывших тусовался. Зато видел, как вы вдвоём из библиотеки выходили. И ты был весь красный, будто тебя... — он сделал многозначительную паузу, — ...будто тебя не на лекции отчитали, а сделали что-то приятное. Джисон почувствовал, как земля уходит из-под ног. "Чёрт. Он слишком много видит." — Джи... — Феликс наклонился через стол, его голос стал тише и серьёзнее. — А ты точно мне всё рассказываешь? Повисла тяжёлая пауза. Джисон видел, как в глазах лучшего друга мелькает не просто любопытство, а искренняя тревога. Он глубоко вздохнул, словно ныряя в ледяную воду, и выпалил: — Хаа... Я гей. В кафе будто выключили звук. Феликс замер с открытым ртом, его брови уползли под самые волосы. Он несколько раз моргнул, обрабатывая информацию. — Чего-о-о? — это прозвучало не как осуждение, а как чистый, неподдельный шок. Он откинулся на спинку дивана, проводя рукой по лицу. — Ты... гей. Серьёзно? Джисон, уже пожалев обо всём на свете, кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он ждал всего — шуток, отвращения, неловкости. Но Феликс вдруг громко рассмеялся. Это был не злой смех, а смех облегчения и некоторого безумия. — Вот почему ты всё время торчишь с этим занудой Минхо! И ты даже носил его одежду! — он хлопнул по столу, заставляя вибрировать стаканы. — Вот оно что! Охренеть! Ну ты даёшь, Джи! Он замолчал, увидев выражение лица Джисона — полное страха и стыда. — Эй, эй, всё хорошо, — его голос стал мягче. — Я же твой друг. Мне пофиг, на кого ты смотришь в душе, главное, чтобы не на моего кота. — Он сделал паузу и добавил с ухмылкой — Хотя, если честно, я давно подозревал. Твоя одержимость им всегда выходила за рамки здоровой вражды. Джисон выдохнул, словно с него сняли тяжёлый груз. — Ты... не против? — Против? — Феликс фыркнул. — Да я рад за тебя! Наконец-то ты перестанешь врать самому себе и всем вокруг. Но теперь ты просто обязан мне рассказать всё. ВСЁ. С самого начала. И особенно про Минхо. — Его глаза блеснули любопытством. — Он тоже? Или ты просто тайно в него втрескался, а он ничего не знает? Джисон сглотнул. Самое страшное было позади. Теперь... теперь можно было сказать правду. — Он... знает, — прошептал он, чувствуя, как снова краснеет. — И он... тоже. Феликс свистнул. — Вот это поворот! Ли Минхо. Гей. — Он покачал головой с недоверчивым восхищением. — Мир сошёл с ума. Значит, вы теперь... типа... вместе? — он сделал два пальца обеими руками, изображая кавычки. — Ну... типа того, — Джисон уставился в свой стакан, пытаясь скрыть улыбку. Наступила пауза. Феликс сделал глоток своего сока, его глаза сузились с новым, ещё более острым интересом. — Так... а вы уже... э-э-э... — он понизил голос до заговорщицкого шёпота, — ...занялись этим? Ну, ты понял. Сексом. Джисон поперхнулся своим кофе. Он не ожидал такого прямого вопроса. — Феликс! — он прошипел, оглядываясь по сторонам. — Что? Я же твой друг! Я должен знать! — Феликс развёл руками с невинным видом. — Так что? Кто сверху? — его глаза загорелись азартом. — Скажи мне, что это ты. Я поставил на это сто баксов. Ты же должен был его наконец-то победить хоть в чём-то! Джисон закрыл лицо руками, чувствуя, как жар покрывает всё его тело. Он не мог сказать правду. Не мог сказать, что обычно сверху был Минхо. Что он сам... снизу... и что ему это чертовски нравится. — Это... сложно, — выдавил он сквозь пальцы. — Сложно? — Феликс поднял бровь. — Что в этом сложного? Либо ты сверху, либо снизу. Если ты снизу, то я проиграю сотку Чанбину. Он почему-то был уверен, что Минхо... ой. — Он замолк, увидев, как лицо Джисона застыло в ужасе. Джисон медленно опустил руки. Его лицо было алым. — Чанбин... знает?! Феликс заёрзал на месте. — Ну... он... э... сделал пару предположений... — он нервно рассмеялся. — Но он не уверен! Я не подтверждал! Он просто сказал: «Если они и правда вместе, то Минхо точно не позволит ему верховодить». Ну, ты же его знаешь, он всё анализирует. Джисон простонал и снова уронил голову на стол. Его секретная жизнь оказалась не такой уж и секретной. И теперь ему предстояло самое сложное — объяснить Феликсу, почему быть «снизу» — это не поражение, а... ну, совсем наоборот. Через некоторое время они вышли из кафе и направились в сторону университета. Воздух между ними был уже другим — более лёгким, несмотря на неловкие вопросы. Феликс то и дело подбрасывал Джисону похабные намёки, от которых тот краснел до корней волос, но уже не злился, а лишь отмахивался. Было странно и страшно, но и невероятно облегчающе — не скрываться. Они дошли до университета как раз к началу лекций, но на полпути Феликса остановила строгая преподавательница по экономике, жестом призывая следовать за ней. Феликс обернулся, делая трагическую гримасу, будто ребёнка навсегда разлучают с родителем. Джисон фыркнул и махнул ему рукой, а сам сразу же потянулся за телефоном.[Ханни🩷]:
Где ты?
Ответ пришёл почти мгновенно. [Зануда❤️]: Библиотека. Как обычно. Облегчение волной накатило на Джисона. Он почти побежал по знакомым коридорам, сердце стучало почему-то чаще обычного — не от бега, а от предвкушения. Он заскочил в библиотеку, на ходу кивнув миссис Ким. — Мистер Хан, — сухо заметила она, не поднимая глаз от компьютера. — Надеюсь, вы не забыли, что у нас тут не спортзал. — Никак нет, миссис Ким! — бросил он через плечо и направился вглубь залов, к тому самому укромному уголку, где их столкновения стали чем-то большим. И вот он. Сидел за своим привычным столом, погружённый в книгу, очки слегка съехали на переносицу. Он выглядел таким… спокойным. Таким обычным. Таким его Минхо. Джисон подошёл и просто остановился рядом, не говоря ни слова. Минхо медленно поднял взгляд, его глаза скользнули по лицу Джисона, будто считывая его состояние. — Что-то случилось? — спросил он тихо, откладывая ручку. Джисон качнулся на пятках, руки засунул в карманы. —Я... рассказал Феликсу. Что мы... типа... вместе. На лице Минхо не дрогнул ни один мускул. Он лишь медленно снял очки и положил их на книгу. —И? — его голос был ровным, но в глубине глаз что-то шевельнулось — любопытство? Настороженность? — И... он принял это. Поддержал. — Джисон выдохнул, чувствуя, как огромный камень сваливается с души. — И всё. Минхо кивнул, его взгляд смягчился на долю секунды, что для него было равноценно бурной похвале. —Хорошо. — Он снова взял очки, собираясь вернуться к чтению, но потом остановился. Его глаза скользнули по Джисону, по его всё ещё раскрасневшимся щекам, по нервно подрагивающим пальцам. — Успокоился теперь? — Ну... почти, — пробормотал Джисон, ёрзая на стуле. Минхо откинулся на спинку стула, и в его глазах появился тот самый опасный, хищный блеск, который всегда сводил Джисона с ума. —А чего бы тебя могло успокоить окончательно, Ханни? — он спросил слишком невинно, чтобы это было правдой. Джисон почувствовал, как по спине побежали мурашки. — Не знаю. Мороженое? — съежился он, пытаясь шутить, хотя всё внутри напряглось в ожидании. Минхо мягко улыбнулся — редкое, коварное выражение. —Слышал, что в подсобке сегодня никого нет, — произнёс он тихо, его голос стал низким и обволакивающим, как шёлк. — И дверь там... на удивление хорошо закрывается. Джисон замер, его глаза расширились. Он почувствовал, как кровь ударила в лицо и куда-то пониже. — Ты... ты совсем с ума сошёл? Здесь же люди! Миссис Ким! — Тем интереснее, — Минхо поднялся, его движения были плавными и уверенными, как у пантеры. Он взял Джисона за запястье, его пальцы были тёплыми и цепкими. — Или ты боишься, что нас поймают? Это был вызов. И Джисон, как всегда, не мог ему отказать. — Чёрт с тобой, — он прошипел, позволяя тому потянуть себя за собой. — Если нас выставят, я тебя убью. — Обещаю, будешь слишком занят, чтобы думать об убийстве, — бросил Минхо через плечо, уверенно ведя его между стеллажами к той самой зловещей двери с табличкой «Служебное помещение». Дверь с тихим щелчком закрылась, отрезав их от мира. В тесном полумраке подсобки, среди тихих стеллажей с книгами, их дыхание казалось оглушительно громким. Минхо прижал Джисона к ближайшей полке, которая жалобно заскрипела под их весом. — Ну что, Ханни, — его голос был низким и густым, как мёд. — Готов доказать, что никто не сможет нас поймать? Ответом ему стал не слова, а действия. Джисон вцепился пальцами в его идеально выглаженную рубашку и притянул к себе, захватывая его губы в голодном, отчаянном поцелуе. Это был не нежный поцелуй — это было столкновение, давно назревавшее между ними, взрыв страсти и взаимного желания. Минхо ответил с той же яростью, его руки немедленно начали привычно исследовать, но от этого не менее желанное тело. Одна ладонь скользнула под рубашку Джисона, прошлась по плоскому, напряжённому животу, вызывая мурашки, затем поднялась выше, к его груди. Его пальцы нашли один из сосков, уже твёрдый и чувствительный, и сжали его — сначала нежно, потом с возрастающим давлением, заставляя Джисона сдавленно застонать ему в рот. Вторая рука Минхо опустилась ниже, сжав его ягодицу через ткань штанов, прижимая его ближе к себе, чтобы Джисон мог ощущать его возбуждение, твёрдое и требовательное. Но Джисон не был пассивным участником. Его руки тоже были заняты. Одна запуталась в тёмных волосах Минхо, притягивая его ещё ближе, в то время как другая скользнула вниз по его спине, ощущая под тонкой тканью рубашки напряжённых мышц, затем опустилась ещё ниже, к поясу его брюк. Не теряя времени, его пальцы нашли выпуклость, уже отчётливо заметный сквозь ткань. Он провёл ладонью по ней, чувствуя, как Минхо вздрагивает и его дыхание сбивается. Ободрённый, он не стал медлить. Его пальцы ловко проскользнули под резинку штанов и боксёров, и его рука обхватила его длинный,твёрдый и горячий стояк. Он вытащил его из-за пояса, и в тесном пространстве раздался его сдавленный вздох. — Нетерпеливый, — прошипел Минхо против его губ, но его бедра уже невольно двинулись навстречу его прикосновению. — Заткнись, — буркнул Джисон, начиная медленно, опытно двигать рукой. — Ты же этого хотел. Его пальцы уверенно скользили по напряжённой плоти, выискивая нужный ритм, который заставлял бы Минхо терять контроль. Но Минхо, даже в таком состоянии, не собирался так легко сдаваться. Его руки, которые только что сжимали бока Джисона, переместились к его запястьям. Он не стал останавливать его движение, но его голос прозвучал низко и властно, заглушая их прерывистое дыхание: — Повернись. Это был не вопрос. Это был приказ. Тот самый, от которого по спине Джисона пробежали мурашки, а внизу живота ёкнуло знакомое, сладкое предвкушение. — Почему я? — попытался огрызнуться он, но его протест уже звучал слабо. — Потому что я так хочу, — парировал Минхо, и его пальцы уже стягивали с Джисона штаны и боксёры вниз, обнажая его ягодицы в прохладном воздухе подсобки. — И сегодня ты будешь послушным. Джисон, к своему собственному удивлению, послушался. Он повернулся, опершись руками о пыльный стеллаж, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он ждал грубого прикосновения, резкого движения. Но то, что произошло дальше, заставило его глаза широко распахнуться от шока. Вместо того чтобы занять привычную позицию сзади, Минхо... опустился на колени позади него. Джисон почувствовал его дыхание на своей коже, горячее и неровное. А потом — две тёплые ладони, которые мягко, но уверенно раздвинули его ягодицы, открыв его самым уязвимым местом. — Минхо... что ты... — его голос сорвался на полуслове, когда он почувствовал, как влажный, горячий язык провёл по его входу, медленно и целенаправленно. Это было настолько неожиданно, так интимно и так чертовски унизительно, что ноги Джисона подкосились. Он издал звук, средний между стоном и всхлипом, вцепившись пальцами в деревянную полку. — Тише, — послышался снизу сдавленный голос Минхо. — Хочешь, чтобы нас услышали? Но он не остановился. Его язык продолжал свою работу — то нежно проводя вокруг напряжённой мышцы, то оказывая лёгкое давление, заставляя Джисона дрожать и терять остатки самообладания. Это было подчинение, но не через силу. Через неожиданную нежность, которая сводила с ума больше, чем любая грубость. Джисон зажмурился, уткнувшись лбом в книги, и позволил волнам наслаждения поглотить себя. Он ненавидел и обожал этого человека до потери пульса. Ощущение влажного, настойчивого языка Минхо сводило Джисона с ума. Каждое движение, каждый круговой пасс, каждое лёгкое давление заставляло его вибрировать изнутри. Его пальцы вцепились в деревянную полку так сильно, что побелели костяшки. — Минхо... — его голос был хриплым, прерываемым частым дыханием. — ...глубже. Это было не просьбой. Это было признанием. Капитуляцией. Приглашением. Услышав это, Минхо издал низкий, одобрительный гул, который отозвался вибрацией прямо в самом чувствительном месте Джисона. Его руки крепче сжали его бёдра, притягивая его ближе к своему лицу. Джисон, теряя остатки стыда, сам начал двигаться, мелко, ритмично подсаживаясь на его лицо, на этот мастеровитый, проклятый язык, который знал его тело лучше, чем он сам. Он искал большего трения, большего давления, большего всего. Минхо ответил на его движения с удвоенной силой. Его язык стал более напористым, более целеустремлённым. Он проник внутрь, уже не просто тизинг, а по-настоящему клеймя его, и Джисон закричал, приглушённо, в рукав собственной рубашки, чтобы не выдать их. Язык двигался с гипнотизирующим ритмом — то глубоко и медленно, то быстрее, поверхностно и дразняще, заставляя Джисона метаться между нетерпением и подавляющим удовольствием. Он чувствовал, как по его внутренностям растекается жар, сжимая всё ниже живота, предвещая неизбежную развязку. — Я... я сейчас... — он пытался предупредить, но слова терялись в стонах. Минхо лишь глубже прижался к нему, его пальцы впились в плоть его бёдер, не давая ему отстраниться. Его язык работал с такой самоотдачей, будто это было самое важное дело в его жизни. И этого оказалось достаточно. С громким, сдавленным стоном Джисон напрягся и кончил, его тело затряслось в оргазме, которое казалось бесконечным. Он бы упал, если бы не железная хватка Минхо, который продолжал ласкать его языком, пока последние спазмы не утихли. Когда Джисон окончательно обмяк, обессиленный, Минхо медленно поднялся. Его подбородок и губы блестели. Он притянул к себе Джисона, всё ещё дрожащего, и прижал его спиной к своей груди. — Ну что, щеночек, — он прошептал ему на ухо, его голос был хриплым от напряжения. — Доволен? Джисон мог только кивнуть, слишком опустошённый, чтобы говорить. Он был побеждён, унижен и абсолютно счастлив. Минхо мягко укусил его за мочку уха. —Ты что, кончил только от моего языка? — в его голосе звучала смесь насмешки и гордости. Он высунул язык и дразняще поводил им перед его лицом, демонстрируя своё «оружие». — Кажется, я знаю твоё слабое место получше груди. Джисон простонал и закрыл глаза, чувствуя, как по его щекам разливается новый румянец. Он ненавидел, когда тот прав. И обожал это. Джисон мог только кивнуть, слишком опустошённый, чтобы говорить. Он был побеждён, унижен и абсолютно счастлив. Его тело расслабленно обмякло в объятиях Минхо, но его взгляд упал вниз, на напряжённый, явно возбуждённый контур в штанах Минхо, который упирался ему в спину. Он медленно повернулся в его объятиях, его пальцы дрожали, когда он потянулся к органу Минхо и наконец его рука скользнула, обхватывая горячую, твёрдую плоть. Минхо резко выдохнул, его глаза закатились, и он прислонился обеими руками к стеллажу по обе стороны от Джисона, его бёдра непроизвольно дёрнулись навстречу прикосновению. Джисон, всё ещё слабый от своего оргазма, начал двигать рукой — сначала медленно, изучающе, обводя большим пальцем чувствительную головку, собирая влагу и размазывая её по всей длине. Каждый раз, когда головка показывалась из его сжатого кулака, а затем снова скрывалась, он сглатывал комок в горле, чувствуя, как его собственное возбуждение снова начинает разгораться, горячее и настойчивее. —Охх... Ты... так прекрасен, — вырвалось у него шёпотом, и он тут же покраснел от собственной откровенности. Минхо приоткрыл глаза, его взгляд был тёмным, полным желания. — Говоришь это... только чтобы я кончил быстрее? — он просипел, но его голос дрожал, выдавая наслаждение. — Нет, — Джисон ускорил движения, сжимая его чуть сильнее. — Говорю, потому что это правда. Он прислонился лбом к груди Минхо, чувствуя, как его собственное дыхание снова сбивается. Вид того, как Минхо теряет контроль из-за его прикосновений, сводил его с ума. Он чувствовал, как его собственное тело отзывается на каждый стон, на каждое движение бёдер Минхо. — Джисон... — его имя прозвучало как предупреждение и мольба одновременно. Внезапно Минхо отстранился. Его дыхание было тяжёлым, глаза — тёмными от желания. Он молча развернул Джисона и с лёгким нажимом пригнул его к тому самому стеллажу, что всё это время скрипел под их весом. — Минхо?.. — растерянно пробормотал Джисон, но не сопротивлялся. Его сердце забилось чаще в предвкушении. Он почувствовал, как твёрдый, влажный кончик члена Минхо упёрся в его вход, уже чувствительный и расслабленный после недавнего оргазма. Минхо не стал входить сразу. Он медленно, почти жестоко, обводил им вокруг, собирая выступившие капельки смазки, смешивая их с его собственной влагой, растягивая момент и заставляя Джисона сходить с ума. — Минхо, пожалуйста... — это вырвалось само собой, сдавленный, нетерпеливый стон. Это было всё, что нужно Минхо. Он одним точным, глубоким движением вошёл в него. Стеллаж дёрнулся и громко заскрипел. Джисон не сдержался. Он не хотел, но не получилось. Из его груди вырвался громкий, откровенный стон, эхом разнёсшийся по маленькой комнате. Он впился пальцами в деревянную полку, чувствуя, как его заполняют до предела. Минхо не дал ему опомниться. Он начал двигаться — не несколько раз, а с ровным, неумолимым ритмом, каждый толчок попадал точно в цель, заставляя Джисона терять остатки рассудка. — Тише, — прошипел Минхо ему в ухо, но в его голосе не было упрёка, только тёмное, властное удовольствие. — Или ты хочешь, чтобы нас кто-то услышал? Но было уже поздно. Джисон был за гранью контроля. Каждое движение вырывало у него новый стон, новое сдавленное рычание. Он был полон, растерзан и абсолютно счастлив. Минхо наклонился вперёд, прижимаясь всей грудью к его спине, его дыхание обжигало шею Джисона. — Ты мой, — он прошептал между толчками, его голос был хриплым и прерывистым. — Ты такой прекрасный, невозможный, идеальный... И Джисон мог только кивать, слишком потерянный в ощущениях, чтобы что-то ответить. Когда волна наслаждения накрыла их обоих, Джисон громко, смачно выругался, вплетая в матершину имя Минхо, как молитву. Минхо лишь глубже впился пальцами в его бёдра, заглушая собственный стон в его плече. Несколько минут они стояли, тяжело дыша, прислонившись к дрожащим стеллажам. Первым очнулся Минхо. Он медленно отстранился, его движения были ленивыми и удовлетворёнными. Он молча помог Джисону поправить одежду, застегнуть штаны. Его пальцы касались кожи Джисона с неожиданной нежностью. Джисон, всё ещё дрожа, развернулся и потянулся к нему, поймав его губы в поцелуй — медленный, липкий, полный остаточного удовольствия. Потом, словно не в силах остановиться, он легонько прикусил его верхнюю губу. Минхо отшатнулся с удивлённым хмыканием, но в его глазах плескалась усмешка. —Дикая белка, — проворчал он и в отместку шлёпнул Джисона по заднице — легко, но звонко. Джисон фыркнул, уже готовый огрызнуться, как вдруг... Щелчок. Скрип. Ручка двери повернулась. Они замерли, глазами выхватывая друг у друга панику. Сердца, только что утихомирившиеся, заколотились с новой силой. Дверь медленно открылась, впуская полосу света из коридора. И в проёме, с лицом, выражавшим леденящее, абсолютное, беспримесное недоумение и ужас, стояла миссис Ким. В одной руке она держала пачку бумаги, в другой — ключи. Её рот был приоткрыт, а глаза за стёклами очков были округлены до невозможного размера. Она смотрела на их растрёпанные волосы, на разгорячённые лица, на непоправимо помятую одежду, на то, как они стояли так близко, что между ними не просунуть и листа бумаги. Повисла тяжёлая, давящая тишина, нарушаемая только их частым дыханием. Миссис Ким медленно подняла руку и поправила очки. —Мистер Ли, мистер Хан, — её голос прозвучал неестественно ровно, как будто она читала погоду. — Я... надеюсь, вы нашли именно ту «книгу», которую искали. Ещё секунда, и она, не дожидаясь ответа, медленно, как робот, отступила назад и прикрыла дверь, оставив их в полумраке в полной тишине. Джисон и Минхо стояли, не двигаясь, всё ещё переваривая произошедшее. — Вот блядь, — наконец выдохнул Джисон. Минхо медленно провёл рукой по лицу. —Нашла. Значит, теперь вся библиотека будет знать, что ты мой. Джисон посмотрел на него и вдруг рассмеялся — нервно, истерично, но с облегчением. Потому что самое страшное уже случилось. И они пережили это. Вместе.
