Одержимый

***

Джон не может объяснить, по какой конкретной причине его тянет к этому человеку, и ладно бы просто человеку — показать свои зубы и запугать какого-нибудь случайного прохожего, чтобы заставить его делать все, что вздумается его черной душе, не так уж сложно, но этот невероятно привлекательный молодой человек — священник. Не то, чтобы вампирам будет ужасающе больно от их молитв или святой воды, представления людей о вампирах вообще мало чем на правду похожи, например, осиновым колом в сердце их не убить, это вызывает лишь боль, но не смерть, да и чеснока или молитв и изгнания они не боятся, но это не так уж важно. Егор Линч — так звали того, кем Джон был попросту очарован, пусть конкретной причины он назвать не смог бы и под страхом смерти, ведь какой-то интерес он испытывал ко всему мужчине, а не отдельной его части — крови или члену или внешности или характеру или ещё чему-нибудь. Линч был очарователен внешне — его черные, слегка отросшие и зачастую растрёпанные волосы, эта чуть бледноватая кожа, эти невероятные зелёные глаза с несколькими крапинками коричневого, прямой нос, немного суховатые небольшие губы, и даже, несмотря на то, что Джон видел его в основном в рясе, Линч был великолепен. Линч был очарователен и внутреннее — он был открыт к каждому человеку, пришедшему к нему на исповедь, насколько Джон успел понять, он мягкий и нежный человек, заботящийся обо всех живых тварях, возможно, немного наивный, но невероятно милый и интригующий, ведь, несмотря на свою наивность, Линч не был безобидным, все же в некоторые моменты тот мог быть строгим и отрезвляющим, действуя как голос трезвости и разума для заблудших душ, и этот его образ идеального священника, говорящего устами божьим, невероятно манил. Его хотелось до одурения — всего и полностью, хотелось трогать, хотелось прикасаться, целовать, обнимать, держать в своих руках и не отпускать, хотелось показать ему мир удовольствия, которое мог принести ему интим, хотя, учитывая его возраст, Линч уже должен был узнать о его прелестях, он ведь не монах. Но даже так, Джон порой не мог отделаться от его образа, его невероятных глаз, его губах, ресницах, от воспоминаний о его глубоком голосе, его проповедях, которые для Джона были просто бессмысленным набором слов, его наставлениях, обо всем нем невозможно было перестать думать и Джон сгорал от желания внутри себя. Конечно, Джон не следил за ним постоянно, все же, помимо его вампиризма, у него были и другие дела, и работа, да и он не был сумасшедшим сталкером, заглядывая к этому священнику лишь несколько раз в неделю, наблюдая за его вечерней службой и вслушиваясь в его глубокий голос, который он научился распознавать даже в этом хоре голосов. Джона к нему тянуло, он не мог этого отрицать, да и сопротивляться каким-то своим желаниям он не привык — ему неважно, какого пола человек, к которому он испытывает интерес, и пусть ему не хотелось пугать Линча, вероятно, это придется сделать, ведь иначе тот не будет делать то, чего Джон хочет от него добиться. И Джон испытывает неимоверное возбуждение от того, что Линч даёт ему отпор, причем нехилый — да, он пытается сначала защититься от него лишь святой водой и крестами, которые ничего Джону не сделают, но все равно Джон ценит его попытки. Даже через страх и стресс, оставшись наедине с вампиром, у которого явно не самые добрые планы на тебя, в своей церкви в конце рабочего дня, когда все остальные уже разошлись, и они остались лишь при приглушённом свете свечей, Линч пытается дать ему отпор, это так мило и забавно, что Джон ему даже поддается. Линч в свою очередь старается не поддаваться панике — у него и до этого было это жуткое ощущение будто бы за ним наблюдают, пусть он не мог понять, кто и откуда, а этого юношу он видел несколько раз в неделю на своих службах, он не молился и не исповедовался, просто присутствовал, но никогда не пытался сделать чего-то, чтобы замолить грехи или покаяться, но, возможно, он просто искал утешения, Линч не мог его осуждать, пусть это и казалось немного странным. Парень не казался каким-то безумным или не таким, он выглядел совершенно обычно и вел себя совершенно обычно, разве что Егор часто замечал его взгляд конкретно на его скромной персоне, но не придавал этому значения, да и Линч даже подумать не мог о том, что тот мало того, что представляет угрозу, так ещё и является какой-то потусторонней нечистью. Сам Егор мало что знал о сверхъестественных существах, в основном из каких-то фильмов и сериалов, но, как он успел понять на практике, все, что он знал и использовал из медиа — бесполезно, не брали это существо ни молитвы, ни святая вода, ни крест, ничего. И это начинало уже не просто напрягать, а откровенно ужасать — как бы Линч не старался сохранять холодную голову и самообладание, получалось слабо, особенно с каждым разом, когда его план по изгнанию проваливался и проваливался, а эта тварь все не прекращала нападок на него. Линч понятия не имел, что было нужно этому существу, кажется, вампиру, учитывая его алые глаза, что были слишком яркими во тьме церкви, освещенной лишь догорающими свечами, и острые клыки, которые тот, не стесняясь, демонстрировал, вероятно, желая вогнать его в лютый ужас и, стоило признать, у него это получалось. Линч был в ужасе, он чувствовал как по его спине стекает холодный пот, как быстро колотилось сердце в его грудной клетке, как бегали по его коже противные мурашки, вызывая вздрагивания его тела, пока мозг лихорадочно старался придумать, что делать, и двигать онемевшими руками и ватными ногами, которые отказывались подчиняться. — Не стоит так бояться, мистер священник, я не причиню вам вреда, я просто хочу попробовать… — Джон даже не успел объяснить, что именно попробовать — он не хотел его крови или плоти, он хотел вкусить чужого тела в интимном плане, не более — Линч казался невероятно милым и забавным в этом своем страхе, и Джон мог слышать и чувствовать то, как быстро колотится его милое, маленькое сердце, запертое в его груди, и каждый раз это будоражило кровь. Люди столь невинные и беспомощные существа, их легко запугать и заставить подчиниться, Джону далеко не впервой так поступать — он привык получать то, чего желает, а сейчас он желает именно этого священника, и пусть Джон постарается не так уж сильно его принуждать к интиму и подарить ему наслаждение, сдерживая свои откровенно животные порывы, обещать он не может. Это и правда лишь нечто инстинктивное — столь красивый мужчина в самом расцвете своих лет и сил, наверняка, его кровь густая и сладкая, пусть до нее конкретно сейчас Джону нет дела, и его страх ощущается таким приятным покалываем по коже, которое также действует больше возбуждающе, чем отторгаще, и Джон едва может заставить себя поддаться ему, а не схватить за шкирку и взять прямо на этом алтаре, прямо перед его богом. Он заставляет свое тело не сопротивляться, а если и брыкаться, то ровно так, чтобы Линч сейчас думал, что он контролирует ситуацию, когда связывает его по рукам, так невероятно властно придавливая его к холодному полу церкви, что Джон едва не стонет от этого. Он ощущает на себе чужие руки, которые так властно и крепко связывают его запястья толстой веревкой, когда Линч, пусть даже не кидая в его адрес какие-то оскорбления, которые, вероятно, крутились в его светлой голове, усаживает его спиной к алтарю на полу, какое-то время наблюдая за ним, чтобы тот не творил глупостей. Егор тяжело и часто дышит, а Джон видит, как по его виску стекает холодный пот и усмехается на это, заставляя мужчину все же легко поморшился и вздрогнуть, прежде чем, убедившись, что тварь не пытается вырваться, что странно, но Линч не придает этому значение, стараясь как-нибудь использовать эту фору, естественно, для поиска пути изгнания нечисти из этого человека. Линч все же предлагает, что это именно одержимый человек — он мало что знает о вампирах, но этот не выглядит старым или каким-то древним, наоборот, Линчу больше кажется, что это какая-то мигрирующая из тела в тело сущность, а его очередная жертва — этот несчастный парень, что выглядит не сильно старше его самого. Егор не может объяснить этот порыв попытаться спасти этого человека, вероятно, в нём сейчас говорит его травма, он не уверен, но его четкая убежденность в том, что он обязан помочь этой заблудшей, одержимой душе найти выход из этого, была в нем настолько живой, насколько возможно. Линч отчаянно пытался найти ответы в книге, не желая вновь допускать того, что когда-то произошло с его старшим братом, который был одержим какой-то неведомой тварью, скончавшись в итоге от ее влияния, что стало огромным ударом для его семьи, в те годы они перепробовали все способы изгнания, обращались к разным лекарям, ведуньям, ведьмам и другим шарлатанам, но никто не помог. И сейчас Линч сомневался, что его совесть сможет оставить этого парня просто также умирать, как он когда-то оставил брата, потому что ничем не мог ему помочь, а тот с каждым днём становился все более безумным, а смотреть на это было попросту невыносимо. — О, мистер священник, пожалуйста, не причиняйте мне боль. — почти жалобно, пусть это было напускным, просто издеваясь над ним, лилейно просит Джон, внимательно наблюдая за тем, что делает Линч, не понимая, сколь прекрасный вид открытым перед алыми глазами — чужое тело, двигающееся, пусть быстро и резко, немного неуклюже, все равно завораживало и Джон едва боролся с собственным возбуждением, хотя голос уже стал хрипловатым, а глаза немного потемнели от его желания просто прижать Линча к этим полкам с книгами и прикоснуться к нему, наконец. — Не волнуйся, я к тебе не прикоснусь. — спокойно и строго, вполне себе серьезно, обещает Линч, и правда не желая причинять боль этой заблудшей, захваченной душе, как он сам убежден, не понимая, что эти слова производят на Джона обратный эффект — он, пусть и привыкший получать отказы на свои игривые подкаты к людям, сейчас ничего не хотел слышать, кроме чужого согласия и стонов. — Почему нет? — более обиженно спрашивает Джон, легко вырываясь из пут, потирая лишь слегка онемевшие запястья, вставая на ноги и преодолевая разделяющее их расстояние в несколько шагов, чтобы прижаться грудью к чужой спине, рукой опираясь чуть выше его головы на этот книжный стеллаж, прижимаясь к чужому телу и глубоко вдыхая. Он чувствует, как Линч вздрогнул от этого и буквально замер, будто бы бездействие ему очень поможет, он чувствует исходящий от него ужас и холод, который парализует его, и в какой-то степени Джон ему даже сочувствует, слыша, как отчаянно, быстро и оглушающе бьётся чужое сердце в попытке справиться с тревогой. Джон не может тихо не посмеяться с чужой паники, просто ею забавляясь, свободной рукой мягко проводя по чужим волосам, наконец прикасаясь к нему и чувствуя мягкость его волос, когда тихо и задумчиво произносит, стараясь звучать как можно более дружелюбно хотя едва ли это поможет успокоить чужую панику. — Знаете, мистер священник, мне очень поможет что-то более…интимное, понимаете? — Джон говорит тихо, томно и хрипло, делая паузу, прежде чем продолжить, буквально будучи в силах почувствовать, как Линч обдумывает это его предложение, вероятно, всерьез воспринимая то, что ему это поможет, и, как священник, он, вероятно, разделяет его человеческую душу от сущности «твари», что захватила его тело, пусть это было далеко не так — Джон всего лишь один из немногих разумных вампиров, нет смысла разделять в нем части от человека и от вампира, потому что это все работает в синтезе, но если Егору так легче его воспринимать, то Джон может ему подыграть. — Я не причиню вам вреда, обещаю, просто подчинись мне. — Джон аккуратно оттягивает чужую голову за волосы, стараясь не причинять ему боли, когда шепчет ему едва ли не в губы, обдавая их теплым воздухом, прикрывая глаза от ощущения близости чужого тела, стараясь подавлять все то животное в себе, что кричит ему просто взять этого человека здесь без согласия — пусть захлебнется в стонах, в криках, пусть ненавидит его, пусть царапает, кричит и бьёт его, это все равно не поможет, но Джон выдыхает, успокаивая себя тем, что этот человек интересен ему не только как секс игрушка. — С чего мне верить, что тебе это правда поможет и ты отпустишь эту бедную душу? — вцепившись пальцами в воротник свитера у чужого горла, стараясь совладать с голосом, а весь свой страх перенаправить в гнев, не желая поддаваться чужим очевидным запугиваниям, да и как он может доверять этому существу, мучающим чужую бедную душу? Нет, безусловно, он слышал, что некоторые изгнания проводятся через половой контакт, но он сомневается, что это имеет какое-то отношение к реальности, все же это больше сюжет для какого-нибудь порнофильма, а не реальности, да и Линч не может доверять этому существу всецело, пусть, стоит признать, заплатить сексом за изгнание нечисти — не так уж сложно. — О, мой дорогой, клянусь, что это мне поможет, поверь, я не могу тебе в столь простой вещи солгать. — Джон тихо и глубоко смеётся над чужим недоверием, с лёгкостью солгав, не желая сейчас углубляться в историю своей сущности или то, кем он является на самом деле или объяснять, что никакие изгнания ему не нужны, сейчас у него есть более важные дела, более приоритетные и те, которые гарантированно принесут ему больше удовольствия. — Ну же, это поможет мне и этой бедной душе… — Джон откровенно давит на жалость, откровенно лжет, но делает это столь наигранным и жалобным тоном, что Линч какое-то время смиряет его взглядом, всерьез обдумывая его предложение, взвешивая все за и против, прежде чем повестись на его речи, целуя его в губы. А потом все пошло больше по накатанной — разыграть то, что Линч и правда помог ему избавиться от той твари, что мучила его бедную душу, было несложно, Джон рассыпался перед ним в благодарностях, едва не плача, когда рассказывал о том, как ему было страшно, больно и стыдно, когда контроль над телом брала эта тварь. Линч выслушивал его и успокаивал, говоря, что все закончилось, и если Джону понадобится его помощь, то он всегда может обратиться к нему, а потом все стало ещё легче — сначала встречи под предлогом помощи, потом встречи, чтобы «отплатить» Линчу, потом просто дружеские встречи, а после Джон осмелился пригласить его на свидание. К этому времени прошло уже около двух месяцев, и как казалось вампиру, они неплохо так сблизились, да и Линч стал более открытым и раскрепощенным с ним, стоило убедить его в том, что опасности в виде той твари, что захватила Джона, больше нет, поэтому, взяв время немного подумать обо всем, Линч все же согласился на свидание с ним. Сейчас Джон ждал его в машине, постукивая пальцем по рулю — Линч пообещал ему встречу, но попросил подбросить в МФЦ для оформления каких-то документов, которые нужны ему срочно, а Джон не против помочь и подождать, учитывая, что потом они поедут на свидание в один ресторан с очень вкусной едой. И Линч приходит достаточно быстро, как обычно, не опаздывая, возможно, приходя даже раньше, и если первые несколько секунд Джон едва ли обращает на это внимание, замечая, что Линч очень эмоционально ему о чем-то рассказывает, поражаясь, что ему придется ехать в МФЦ и торчать там из-за какого-то глупого документа, который, оказывается, очень нужен, пока сам Джон заводит машину, а потом все же бросает взгляд на Линча, подавившись воздухом и закашлявшись. — Эй, приятель, ты чего? — Линч, замечая, какую-то больно уж странную реакцию Джона на него, обеспокоенно спрашивает, кладя руку ему на плечо, не понимая, в чем проблема и почему вдруг Джон так резко покраснел — буквально от щек до кончиков ушей, что было ужасающей редкостью, обычно Джон не проявлял какого-то смущения или чего-то подобного, наоборот, как он говорил, он слишком «крут» для этого, а теперь… — Что за неожиданная смена стиля? — бормочет Джон, стараясь немного отвлечься, чувствуя, как щеки алеют, чего он не любил — это гадкое покалывание, выдающее его с головой, это просто отвратительно, но он ничего не может сделать с этим, Линч выглядит великолепно, и откуда он только вытащил эти вещи? Раньше он ходил или в рясе на работе, или в основном в обычной футболке, джинсах и коричневой куртке до бедер, ничего такого, а сейчас он надел очень привлекательную бордовую худи без капюшона, черную кожаную куртку, облегающую его тело, но не сковывающую движения, синие джинсы, облегающие его ноги и подчёркивающие все его прелести, и черные митенки с открытыми костяшками, которые подчеркивали чужие руки, и в особенности длинные пальцы, и весь этот образ так прекрасно на нем смотрелся, что Джон испытывал эстетическое восхищение им. — А, да так, решил в шкафу покопаться, не нравится? — немного беспокойно спрашивает Линч, осматривая себя и беспокоясь о том, что его наряд выглядит как-то странно, нелепо и неуместно или не по возрасту ему, все же ему уже не двадцать, а ближе к тридцати, может быть он выглядит странно в таком наряде? Он купил эти вещи пару лет назад, но из-за своей работы и общей интровертности едва ли их куда-то носил, а теперь у него вроде как есть парень и они часто куда-то ходят, неужели он все же не угадал с одеждой? — Нет… — мотает головой Джон в отрицании, снимая машину с ручника и переключая передачу, трогаясь, помолчав какое-то время, прежде чем более смущённо и даже как-то нелепо, словно бы он вновь был каким-то застенчивым подростком, пробормотал, но достаточно громко, чтобы Линч услышал, все же Джону бы не хотелось, чтобы он воспринял его реакцию как-то не так. — Тебе очень идёт. — Так что, в МФЦ? — и Джон увидел, как Линч улыбнулся от его комплимента и пробормотал немного смущённое «спасибо», радуясь, что смог сказать что-то, что обрадовало его возлюбленного, но его вопрос про МФЦ, вероятно, переключил настроение Линча, потому что тот всплеснул руками и на чуть более повышенном тоне, чем обычно, начал вновь говорить. — Да, но ты представляешь, какая наглость, они все нервы сделали! — и Линч продолжает свою тираду, немного успокоившись по поводу своей одежды, но вспыхнув вновь, вспоминая о том, как ему позвонили и потребовали какие-то ещё документы к тем, что он уже и так принес им, для оформления вступления в наследство, а по итогу лишь вынесли ему все мозги, а Линч едва ли запомнил, что ещё ему нужно было сделать, и теперь он вынужден ехать и разбираться с этим. Джон в свою очередь внимательно слушал его, ведя машину и порой отвлекаясь на то, чтобы просто полюбоваться своим партнёром, с которым, может быть у них и не задалось знакомство, и, возможно, Джону придется скрываться всю оставшуюся жизнь то, что он на самом деле вампир, чтобы просто не пугать Линча и не травмировать его, он совсем не против, ведь он умеет быть аккуратным и осмотрительным, когда это было необходимо.