Хризантема

Руки сминали жилистый член, испещренный тугими выступающими синими венами: Ши казалось, что выглядел этот орган совсем не здорово, и старику, что пригласил Цинсюаня нырнуть под стол, следовало бы обратиться к лекарю, но разве послушает хоть кто-то совета увядшего цветка, который тем более не прячется в зелёных покоях, а продается прямо в ресторане? Цинсюань страстно хотел помочь Хэ Сюаню выплатить долг Хуа Чэну — ещё больше он загорелся этой идей, когда узнал, что за его собственный выкуп демону пришлось уплачивать три цены, а Цветник и без того не слыл дешёвым заведением. Ощущая себя в огромном долгу перед Хэ — и за выкуп, и за еду, и за кров — Цинсюань не мог усидеть на месте, не мог продолжать молчаливо принимать эту заботу, скидывая всю тяжесть существования на плечи демона. Нет, Ши хотел разделить тяготы, и даже если он не был в силах взвалить половину груза на себя, то желал взять хотя бы крупицы, надеясь, что даже такая мелочь сможет немного облегчить долю Хэ Сюаня. Нужно было раздобыть денег, и Цинсюань не придумал ничего лучше, чем воспользоваться своими навыками: Хэ Сюань не держал его взаперти в поместье «Северный рассвет», так что Цинсюань, крикнув демону, основательно засевшему в своем кабинете и обложившемуся свитками с самым несчастным видом, что он пойдет прогуляется, отправился прямиком в тот самый ресторан, куда водил его Хэ Сюань. Здесь, вновь встретив молодого улыбчивого официанта, Ши отвёл его в сторонку и, запинаясь, предложил свои услуги. Не официанту, конечно, нет — откуда у него деньги, чтобы купить себе увядший цветок? Цинсюань предложил куда более хитрый план. Он, Цинсюань, осуществляет услуги своими руками — никаких проникновений или заглатываний, лишь мастерство рук — а официант ненавязчиво уточняет у гостей, кто желает воспользоваться такой услугой: ко всем желающим Цинсюань незаметно ныряет под стол и исполняет свои обязательства, а деньги с официантом они делят пополам. Не самое прибыльное дело, тем более когда в ресторан идут за вкусной едой, а не за весенними чувствами, но юный официант, более из молодой бойкости, чем расчёта, согласился да принялся с большим рвением продавать мужчинам новые услуги: женщинам он явно стеснялся предлагать подобный разврат, чему Ши был несказанно рад — за два года в Цветнике женщины пусть и приходили в поисках красивого мальчика на ночь, но ни разу не выбирали Цинсюаня. Дело, казалось бы, весьма провальное, неожиданно пошло в гору: первые палочки благовоний прошли весьма скудно, но потом людей, желающих получить ласки, становилось всё больше и больше. Может быть, от того, что к вечеру всё больше приходило мужчин, желающих выпить и расслабиться — а что ещё, как ни плотские утехи, причём куда более дешёвые, чем в любом борделе, могли сделать этот вечер отдыха совершенным? Цинсюань, днём почти не выходивший в зал, теперь только и нырял безмолвной тенью из-под одного стола к другому, развязывал пояса, приспускал чужие штаны и напористо обхватывал руками члены, сперва мягкие и податливые, а потом твёрдые и пугающие, заставляя тела посетителей вздрагивать в волнах наслаждения, после чего спешил вытереть ладони от семени платком, прежде чем погрузиться под очередной стол. Цинсюань не запоминал лиц и имён, лишь члены мелькали перед его глазами: длинные, короткие, толстые и тонкие, гладкие и жилистые, с массивными головками и маленькими, с увесистыми мошонками и миниатюрными, изогнутые и прямые, вздёрнутые и кривые — Цинсюань бы с удовольствием закрыл глаза, чтобы не смотреть на этот эротический парад, но ему приходилось смотреть: смотреть, чтобы правильно обхватывать ладонями, чтобы верно двигать пальцами, чтобы следить за реакцией и рассчитывать силу давления. За два года в Цветнике Цинсюань против своей воли действительно стал кое-что понимать в весеннем наслаждении, а потому старался принести каждому гостю быстрое возбуждение, длительное удовольствие, но не затягивал с разрядкой. Он сидел на коленях на холодном полу, сокрытый во мраке стола с длинной скатертью, и упрямо пыхтел над очередным членом, стараясь заработать как можно больше, чтобы потом отдать Хэ Сюаню деньги. Цинсюань прикасался к противным членам, трясясь от волн отвращения, но упрямо работал руками — не ради себя и своей выгоды, а ради Хэ Сюаня. Ши держался под столами, не выбегая от туда с ужасом в глазах и рвотными позывами, лишь благодаря образу демона, тонущему в долгах, свитках и попытках наладить торговое дело, чтобы расплатиться с Хуа Чэном. Цинсюань просто не может остаться безучастным, а потому он внесёт свой вклад, пусть и маленький и пусть добытый таким низменным путём. Очередной увесистый член расцвел в ладони Ши: прежде чем нырнуть под этот стол, занятый пятью мужчинами, официант дёрнул Цинсюаня за плечо и сказал, что его желают всё пятеро, по очереди. Так что стирать колени на холодном полу под этим столом Ши предстояло дольше обычного — и ладно. Безмолвной тенью Ши подошёл к столу и поклонился, сразу же ныряя за скатерть: юноша не смотрел в лица покупателей, к тому же боялся, что шрам на лице отпугнёт гостей, но тем не менее заметил, что мужчины его заказали весьма сильные, но возрастные, у которых могли быть не только дети, но уже и внуки. Неужели им своих жен мало — мало и наложниц? Цинсюань встряхнул головой, прогоняя подобные мысли. Его это не должно волновать — волновать его должно лишь то, что за него заплатили, и теперь он должен удовлетворить этих мужчин. Собственно этим Ши и занялся. Усевшись удобнее на коленях, Ши слегка закатал рукава и высвободил от слоев ткани первый член, который быстро увеличился в размерах. Сопя от усердия, Ши хмурился, сжимая губы в тонкую ниточку и отгоняя страшные воспоминания последних двух лет, до тех пор пока за плечо его не схватила рука. — Двоих, — потребовал голос. Ши замер, сглотнул, кивнул, а потом опомнился, что его не видно. — Да, господин, — пробормотал он и поспешно стал стягивать одежды с мужчины по соседству. Двоих разом обслуживать было неудобно: Цинсюаню приходилось следить за двумя реакциями, вытягивая руки, но он справлялся. Он лишь надеялся, что другие трое не потребуют такого же, а удовлетворяться одиночному обслуживанию. Надежды Ши оправдались. Трое других мужчин не требовали подобной изворотливости, но когда Ши принялся обслуживать последнего из них, когда член в руках Ши окреп и изогнулся, когда из головки начала сочиться прозрачная вязкая жидкость, рука гостя нырнула под стол и, крепко схватив за плечо Ши, дёрнула его на себя, от чего юноша чуть ли не носом врезался в пах, забарахтался отчаянно и в ужасе попытался отстраниться. Но его не отпускали. Из горла Ши рвался крик ужаса, который он проглатывал по привычки — маска молчания всегда поглощала звуки, а потому сейчас Цинсюань задыхался в сдавленном вопле, пока руки тянули Ши к паху, а он, упираясь ладонями в бедра, отчаянно пытался отстраниться. Головка члена гордо встала прямо перед глазами юноши. Горло Цинсюаня пересохло и сжалось, сам он замер в исступлении. — Играй на флейте, — потребовал мужчина. Но Цинсюань не шелохнулся, продолжая с ужасом взирать на половой орган. Тогда край скатерти приподнялся, мужчина с холодной ухмылкой посмотрел на Цинсюаня и с нажимом сказал. — Соси. Плотно сжав губы, Ши отрицательно закачал головой. В глазах мужчины сверкнула ярость, и он дёрнул Ши на себя. Цинсюань напряг руки, но всё ещё слабое тело не могло сопротивляться такому мощному напору. Член мазнул по носу Ши, от чего он зажмурился и скривился. — Мы так не договаривались! За это не уплачено! Загнанным в ловушку зверем Цинсюань замер в надежде, что господин одумается и отпустит его. Но рука продолжала сжимать Ши за плечо до боли. — Уплачено? — присвистнул другой мужчина. — Да такой уродец, как ты, в землю должен кланяться каждому, кто хочет его отыметь. Мужчина схватил Ши за подбородок, приподняв его голову. Невольно юноша распахнул глаза, в ужасе уставившись на гостя. Сердце билось так быстро, что его стук эхом отдавался в ушах, проходясь дрожью по всему телу. — Вот-вот. Сейчас ты заглатываешь у каждого из нас, да поглубже и поусерднее, а потом, когда вон та пожилая пара освободит стол в дальнем углу, мы все идём туда. Попросим у мальчишки-официанта немного уединения и шторы. Там ты сможешь принять сразу в две дырки. Глаза Ши округлились от ужаса. Сердце забилось ещё быстрее, но дыхание замерло. — Или можем не дожидаться, — мужчина хищно улыбнулся, принявшись крутить голову Цинсюаня вправо-влево, словно товар на рынке. — Такая бессовестная шлюха, как ты, работающая под столом в людном заведении, наверняка сможет посидеть на каждом из нас, не привлекая внимания? — Может, сразу двоих впустит в один проход? — В таком случае нам точно нужна шторка… Цинсюань больше не мог слушать этот кошмар. Он громко взвизгнул и подскочил, чуть не сбив стул с господином, которого обслуживал. Словно ошпаренный, он отскочил от стола на несколько шагов, привлекая внимание всего зала к шуму. — М-мы так не договаривались! — рукав верхних одеяний немного съехал вниз, и Ши принялся нервно его поправлять, запахиваться и туже затягивать пояс. — За это не уплачено! И н-никакие деньги… такое не продается! Только р-руки, господа! Мужчины, которых Цинсюань до этого обслуживал, отвернулись, зато другие посетители, которые не были втянуты в это торговое дело, с любопытством пялились на Цинсюаня. Пятеро господ окинули Ши холодным презрительным взглядом, от которого юношу пробрало до костей. — Тогда верни нам деньги, твои руки ни на что не годны. Цинсюаня трясло — не от возмущения, а от ужаса. Он стоял, потерянный и холодный, скованный страхом, и не знал, что делать. — Прошу прощения, господа, — официант подлетел к Ши, обхватил его за плечи и утянул за двери кухни. — Стой здесь! — прикрикнул он и метнулся обратно в зал. А Цинсюань стоял, дрожа и чуть ли не рыдая. Он прислонился спиной к стене и прикрыл глаза, глубоко дышал, пытаясь успокоиться, но из темноты к нему тянулись тысячи рук, а перед глазами вновь возникал тот ужасный жилистый член… Задыхаясь от ужаса, Цинсюань открыл глаза и стал рассеянно метаться взглядом по кухне: небольшая, но заполненная, здесь работало несколько женщин и мужчин — возможно, семья, родители и дети, но никто из них, казалось, не был в курсе маленькой сделки официанта и Ши. Хотя каждый из них с любопытством поглядывал на Цинсюаня, наверняка приняв его за друга или брата официанта, но никто не смел подходить к Цинсюаню и заговаривать с ним: все видели, в каком истеричном он состоянии, как едва держится на ногах и весь трясётся. Наконец, официант вернулся и отвёл Ши в сторону, подальше от ушей поваров. — Я всё уладил, вернул им часть денег. Они ушли. А ты?.. Цинсюань молчал, его всё ещё била мелкая дрожь. Бесшумно мальчишка исчез и вновь появился, впихнув в руки Цинсюаня стакан с водой. — Пей, пей. А вот… я тут посчитал… будешь проверять? Прохладная вода немного остудила жар Цинсюаня: волны дрожи в теле утихли, хотя руки всё ещё подтряхивало. Туман в голове прояснился. Цинсюань принял небольшой, но увесистый мешочек с деньгами. — Не буду. Да и какой смысл от счёта, если Ши не следил за количество клиентов — более того, он даже не был уверен, что официант говорил именно ту сумму, о которой они договорились, а не больше! Всё это в сущности не имело значения для Цинсюаня: главное, что он смог заработать деньги, которые пойдут на погашение долга Хэ Сюаня. — Тогда на сегодня всё, — серьёзно сказал официант, а потом опасливо глянул через плечо на поваров. — И… наверное навсегда всё. Уж больно это шумно и опасно. Да и слухи могут поползти. И господа хозяева едва ли одобрят такую подработку. Понимаешь? Цинсюань расеянно кивнул, откланялся, благодаря мальчишку за возможность подработать и тенью выскользнул наружу, крепко прижимая к груди кошель с деньгами. Прохладный воздух надвигающихся сумерек приятно ласкал Ши, пока он неспеша шёл по улицам, поглаживая кошель, и улыбался. Какой бы тяжёлый день ни был, сколько бы членов в его руках сегодня не побывало, но разве эти усилия того не стоили? Теперь он сможет хотя бы немного отплатить Хэ Сюаню за его доброту… Стоит ли сразу отдать монеты? Нет, нет, это слишком мало, это будет слишком жалко. Ши спрячет мешочек под кроватью, а завтра пораньше с утра снова выберется на рынок — найдет другой ресторан, где ему позволят нырять под столы, а послезавтра третий… если повезёт, то может быть за неделю у Цинсюаня получится собрать хотя бы более-менее приличную сумму, которую будет не совестно вручить Хэ Сюаню… За подобными размышлениями, то радостными, то расчётливым, Цинсюань не заметил, как миновал главные улицы, отдаляясь от людного центра, и свернул в тихие переулки, полнившиеся не торговыми лавками и ресторанчиками, а жилыми домами, хозяева которых ещё только собирались с работы. В этот сумрачный час, светящийся от радости Цинсюань, нежно обнимающий кошель, совсем не заметил пять теней, следующих за ним. Лишь когда рука грубо схватила его за плечо и дёрнула вбок, Цинсюань очнулся от приятной неги мечтаний и обнаружил себя на узкой тропе, бегущей между двумя деревянными заборами, в окружении пятерых мужчин. Цинсюаню не понадобилось много времени, чтобы узнать сальную улыбку того, кто недавно требовал продолжения банкета. — Вы следили за мной? — Ши нахмурился: хотел было отступить назад, но за спиной стояли другие мужчины. Два деревянных забора по левую руку и правую, трое мужчин спереди и двое позади. Бежать было некуда. — Что вы задумали? Вопрос сам собой слетел с губ Цинсюаня, хотя он был совершенно бессмысленным. Ещё в ресторане мужчины весьма чётко обозначили, что они хотят сделать с Цинсюанем, и сейчас явно пришли, чтобы получить желаемое. Ши сглотнул. — Мы можем договориться? — О, конечно! — хохотнул тот самый мужчина, который первым потребовал свыше положенного в ресторане. Он резко схватил Ши за запястье и притянул к себе. — Ты покорно принимаешь нас, усердно работаешь языком и задом, а мы, так уж и быть, если нас всё устроит, будем нежными. Цинсюань вскрикнул и дёрнулся назад, но со спины его тут же подхватили под руки сильные ладони, сковывающие движения. Мешочек упал под ноги. — А это что такое? — мужчина, явно главенствующий над другими, подхватил мешок и развязал его. В вечернем полумраке сверкнули монеты. — У меня есть деньги, мы можем договориться! — взвизгнул Ши. — Забирайте всё себе, только… только отпустите меня… — Поверь, мы тебя отпустим, просто не сразу, — мужчина хищно улыбнулся и, затянув мешочек потуже, деловито подкинул его несколько раз, после чего спрятал во внутреннем кармане одеяния. — А это мы заберём в качестве компенсации за то, что трахаем такого уродца. Ши тихо вскрикнул, когда его с силой толкнули вперёд: подняв облако пыли, Цинсюань упал под ноги мужчинам, которые сузили круг и плотно обступили юношу. Их тени, наслаиваясь друг на друга, сгущались над Цинсюанем. — У меня… я… — задыхаясь в ужасе, пробормотал Цинсюань, сжимаясь в комок на земле. — У меня есть хозяин! И он… будет очень недоволен! На миг мужчины замерли, переглянулись, и Цинсюань уже решил, что сработало, но потом пятеро господ холодно рассмеялись. В этот момент Цинсюань понял, что его участь предрешена. Один из мужчин склонился к Ши и, схватив его за короткие волосы, заставил задрать голову вверх. — Раз твой хозяин не против, что ты стираешь ладони о нефритовые жезлы, то не будет возражать, чтобы несколько благородных господ покрутили тебя на своём мужском начале. Волосы больно тянуло, одежда уже была вся в пыли, а Цинсюань, тяжело дыша, мрачно смотрел на своего мучителя, плотно сжав губы. — А теперь будь паинькой, открой пошире рот.