Мистер Гарри КоТ: Кинематографическая вселенная Марвел

      Первым делом Гарри осознал, что ему больно.       «Мальчик, Который Выжил» попытался пошевелить языком, но тот показался ему слишком большим и неуклюжим, а зубы — странно тупыми после кошачьих клыков.       Веки, налитые свинцом, едва слушались. Гарри всё же приоткрыл глаза, но янтарное марево Асгарда, ворвавшееся сквозь высокие окна, ударило по зрачкам яростнее «Люмос Максима».       Он невольно застонал. Звук вышел надрывным, гортанным, а попытка сглотнуть отозвалась хрипом, в котором всё ещё слышалось звериное клекотание, далёкое от нормальной человеческой речи.       В поле зрения медленно проявился потолок.       Знакомая витиеватая лепнина из белого камня и позолоты теперь казалась объятой густым золотистым сиянием. Осознание пришло вместе с пугающей тяжестью собственного тела: он выжил.       Гарри почувствовал, как лопаток и затылка касается особый шёлк, сохраняющий вечную прохладу. После нескольких месяцев, проведённых в анимагической форме, трение ткани о кожу казалось почти болезненным — чересчур отчётливым и пугающе чувствительным.       Гарри с трудом повернул тяжёлую голову влево и замер.       У самой кровати, в низком кресле с высокой спинкой, сидела Фригга. Царица Асгарда, почти всегда столь безупречная и величественная, сейчас выглядела совершенно измученной: светлые волосы были небрежно заколоты, а под глазами залегли глубокие тени.       Её тонкие пальцы нервно теребили край расшитой накидки, и Гарри сразу заметил тугие белоснежные бинты, скрывающие запястья — там, где проклятые цепи Малекита едва не содрали кожу до костей. На её бледной нижней губе виднелся свежий, ещё не до конца затянувшийся порез.       Последний раз он видел её стоящей на коленях, истекающей кровью во мраке Изнанки.       Но стоило их взглядам встретиться, как её лицо преобразилось — глухую тревогу сменила такая всепоглощающая волна облегчения, что у Гарри внезапно перехватило дыхание.       — Очнулся, — едва слышно прошептала она, и в её глазах блеснули слёзы, а голос предательски дрогнул. — Хвала Норнам, ты пришёл в себя.       Она порывисто вскочила — кресло позади неё опасно покачнулось — и склонилась над кроватью, прикоснувшись ко лбу Гарри прохладной ладонью.       В отличие от раздражающего прикосновения простыней, этот контраст показался спасительным для его пылающей от лихорадки кожи. В жесте царицы было столько нежности, столько неподдельной материнской заботы, что он с щемящей остротой осознал, как отчаянно ему этого не хватало.       — Джейн... — хрипло выдавил он. — Она... с ней всё хорошо?       Фригга ласково улыбнулась. Тревога в её взгляде окончательно сменилась тёплым, светлым сиянием — таким искренним, что у Гарри невольно запершило в горле.       — Только благодаря тебе она жива и здорова. Это было непросто, но нам удалось стабилизировать Эфир и надёжно запереть его в сокровищнице Одина.       Царица выпрямилась и, чуть повернув голову в сторону стражи, замершей у входа, негромко, но властно произнесла:       — Немедленно сообщите Тору и Локи, что Гарри очнулся.       Послышался лязг алебард, скрип тяжёлых дубовых створок, взволнованные голоса — и уже буквально через минуту просторная комната показалась тесной.       Тор вошёл в помещение первым, принеся с собой запах свежего ветра и озона. Его массивная фигура, облачённая в потёртые, всё ещё хранящие вмятины от недавней битвы доспехи, почти полностью заполнила собой дверной проём. Было очевидно, что Громовержец так и не переоделся со времени их возвращения из Изнанки.       Он резко замер в изножье кровати, боясь сделать лишний шаг.       На его лице читалась целая гамма эмоций — невыразимое облегчение, радость, жгучее смущение и нечто, подозрительно похожее на трепетное благоговение.       — Ну и напугал же ты нас, друг мой, — проговорил сын Одина. Обычно громоподобный голос бога грома сейчас звучал на удивление мягко и сдержанно, словно он боялся напугать хрупкого юношу. — Мы уж было решили... — Тор осёкся и тяжело сглотнул, отводя взгляд. — Впрочем, это не имеет значения. Ты вернулся к нам. И это — самое главное.       Вслед за братом, двигаясь с присущей ему бесшумной, змеиной грацией, в покои вошёл Локи.       Бог обмана остановился чуть поодаль, сложив руки на груди, и принялся разглядывать Гарри с нескрываемым, цепким любопытством. На его тонких губах виднелась едва заметная усмешка, однако во взгляде читалось нечто большее — расчётливое уважение, а возможно, и толика восхищения.       — Весьма эффектное преображение, — протянул он своим обычным тягучим голосом, словно пробуя слова на вкус. — И столь же эффектный уход в небытие. Ты определённо умеешь произвести впечатление...       Их молчаливую дуэль взглядов прервала Джейн.       Она протиснулась между братьями, тяжело опираясь рукой о край кровати.       Гарри заметил, что её лицо всё ещё оставалось мертвенно-бледным, но пугающих багровых прожилок Эфира на шее больше не было — кожа там казалась просто воспалённой.       Силы окончательно оставили девушку. Она бессильно опустилась на колени прямо у кровати, и по её щекам покатились тёплые слёзы.       — Спасибо, — прошептала она, дрожащими пальцами сжав край одеяла. — Спасибо тебе. Я понятия не имею, как ты это сделал, но... спасибо.       Гарри мгновенно захлестнула до боли знакомая, удушливая волна неловкости. Он ненавидел, когда на него так смотрели.       Превозмогая тяжесть в мышцах, он дёрнулся вперёд, чтобы заставить её подняться, сказать, что это глупости и он просто не мог иначе, но не успел произнести и звука.       Тяжёлая поступь заставила всех вздрогнуть. И наконец, в дверном проёме возник Один.       Всеотец Асгарда двигался неспешно, тяжело опираясь на сверкающий Гунгнир. Каждый удар металлического древка о каменный пол отдавался гулким эхом, заставляя присутствующих почтительно расступиться. Его единственный, пронзительно-цепкий глаз остановился на юноше. В этом взоре сквозила тяжелая вековая мудрость и еще кое-что — признание. Признание истинного воина.       — Ты спас моих сыновей, мою царицу и весь Асгард, — произнес Один. Его голос заполнил комнату, раскатившись по углам подобно далекому грому. — Мы в неоплатном долгу перед тобой, Гарри из Мидгарда.       Гарри открыл было рот, но слова застряли в иссушенном горле.       Слишком много обращённых на него взглядов, слишком много сильных эмоций, чересчур много внимания — всего того, от чего он так отчаянно бежал в своём мире. И всё же здесь, в этой комнате, среди невообразимо могущественных людей, он не ощущал удушающей тяжести собственной славы.       Вместо этого он чувствовал... что его принимают.       Таким, какой он есть. Без оглядки на старые пророчества.       — А Малекит? — превозмогая боль в связках, всё-таки сумел хрипло выговорить Гарри, сразу переходя к главному.       — Мёртв, — коротко и жёстко ответил Тор. — Твой удар пробил его щиты и ослабил настолько, что я смог нанести решающий удар Мьёльниром. Он больше никому не причинит зла.       Тёплая волна огромного, всепоглощающего облегчения окатила Гарри с ног до головы.       Значит, всё действительно закончилось. Они победили.       — И долго я... — начал было он и запнулся, не совсем понимая, как закончить вопрос.       — Пять часов и сорок три минуты, — с пугающей точностью отозвался Локи. — Должен признать, после четвёртого часа мы начали слегка нервничать. Целители твердили, что твоё состояние стабильно, но ты всё не приходил в себя, и это... несколько настораживало.       — Твоё тело перенесло колоссальное магическое истощение, — мягко пояснила Фригга. Она вновь опустилась в кресло и ласково накрыла его ладонь своими. — Насильственная трансформация, прямое взаимодействие с силой Камней Бесконечности... То, что ты вообще остался жив, — настоящее чудо.       Гарри опустил взгляд на свою руку, покоящуюся в тёплых ладонях царицы, — и его сердце ухнуло куда-то вниз.