Модель

Воздух перестал поступать в легкие. Весь шум студии: голоса, шаги, щелчки камер, ушли в пустоту, заглушенный бешеным стуком его собственного сердца. В мире остались только они двое. И этот взгляд Хисына - темный, горящий, полный такого неприкрытого голода и намерения, что у Джейка по спине пробежал ледяной холод, сменившийся тут же жаром. Он не смог ничего сказать. Не смог пошевелиться. Он просто стоял, загипнотизированный, чувствуя, как расстояние между ними, и так небольшое, исчезает. Хисын медленно, словно давая ему время отпрянуть, приблизился еще на шаг. Его рука поднялась, и пальцы коснулись виска Джейка, отодвигая непослушную прядь. Прикосновение было обжигающим. Его взгляд упал на губы Джейка, изучая их, будто любуясь идеальной линией. Джейк видел каждую деталь его лица так близко: идеальную линию бровей, длинные ресницы, крошечную родинку у уголка губ. Он чувствовал его дыхание, ровное, но с усилием выходящее из груди. И этот запах… он окутывал его с головой, густой, дурманящий, лишающий воли. Его собственный фруктовый аромат взволнованно ответил, став слаще, гуще, почти зовуще. Медленно, не отрывая от него темного взгляда, Хисын наклонился. Расстояние между их лицами сократилось до сантиметров. Сердце Джейка готово было выпрыгнуть из груди. Он зажмурился, инстинктивно поддавшись вперед, ожидая… Но поцелуй так и не случился. Вместо этого он почувствовал, как губы Хисына едва коснулись его кожи, но не губ, а уголка рта. Мимолетное, обжигающее, почти невесомое прикосновение. Больше похожее на случайность, на оговорку, чем на намеренное действие. Но электрический разряд от этого касания пронзил Джейка с ног до головы, заставив его резко вздохнуть. Хисын тут же отстранился, будто ошпаренный. Его лицо снова стало маской полного самообладания, лишь тень чего-то дикого и неконтролируемого мелькнула в глубине глаз, прежде чем он ее подавил. Он сделал шаг назад, восстанавливая безопасную, профессиональную дистанцию. — Извини, — произнес он тихо, и его голос звучал немного хрипло, но твердо, — Это непрофессионально с моей стороны. Джейк не мог вымолвить ни слова. Он просто смотрел на него, все еще чувствуя на своей коже огненный след от того мимолетного касания. Его разум кричал от протеста и… разочарования. — До конца съемок остался час, — голос Хисына снова стал ровным, деловым, лишенным той животной напряженности, что была секунду назад. Он повернулся к команде, отсекая Джейка взглядом, — Продолжаем. Джейк, я хочу от тебя больше надменности в следующем кадре. Ты не просто модель. Ты - революция. Покажи мне это. И он ушел, оставив Джейка стоять одного посреди шумной студии, с бешено колотящимся сердцем, дрожащими коленями и обжигающим следом на губе, который сводил с ума. Оставшийся час стал для Джейка пыткой и наслаждением одновременно. Каждый щелчок затвора, каждый взгляд Хисына, теперь строгий и оценивающий, казалось, прожигал его насквозь. Тот почти-поцелуй висел между ними невысказанным, но ощутимым, как густой туман. Хисын был безупречно корректен, холоден и сосредоточен на работе. Ни одного лишнего прикосновения, ни одного намека в взгляде. Он будто намеренно выстроил между ними стеклянную стену, чтобы доказать, и себе, и Джейку, что он держит все под контролем. А Джейк… Джейк только теперь начал понимать, во что он ввязался. Это была не просто работа. Это была игра с огнем. И его собственное тело, его инстинкты альфы, которые должны были восстать против доминирования другого, вместо этого жаждали подчиниться. Смириться. Отдаться этой силе. Когда прозвучало долгожданное «Всё, снимаемся!», Джейк почувствовал себя выжатым как лимон. Физически и эмоционально. Он молча побрел в гримерку, чтобы переодеться в свою обычную одежду: простые джинсы и худи. Они пахли его старым, привычным миром, но кожа под ними все еще хранила память о прикосновениях Хисына и его дорогом, древесном аромате. Выйдя из студии на прохладный вечерний воздух Сеула, он глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя. Неужели все кончено? Неужели этот странный, сюрреалистичный день и тот пограничный момент просто канут в лету? Внезапно зазвонил телефон. Незнакомый номер. Сердце екнуло. — Алло? — голос его дрогнул. — Ты ушел, — произнес знакомый низкий тембр. Без приветствий. Как будто они продолжали только что прерванный разговор. — Я… да. Съемки же закончились. — Я знаю. Жди машину. Она отвезет тебя ужинать. Ты должен восстановить силы. Джейк замер. Эта тотальная забота снова сбивала его с толку. — Это… не обязательно. Я могу сам… — Это обязательно, — голос Хисына стал мягче, но не менее властным,— Ты сегодня отдал много энергии. Ее нужно восполнить. И… — небольшая пауза, — я хочу извиниться за сегодняшнее… неподобающее поведение. Это больше не повторится. Машина? Ужин? Извинения? Джейк прислонился к прохладной стене здания, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Это было не концом. Это было только началом чего-то нового, сложного и невероятно затягивающего. — Хорошо, — тихо сказал он, — Я подожду. Он положил трубку, и через несколько минут к тротуару бесшумно подкатил черный автомобиль. Джейк сел на мягкое сиденье, и машина тронулась, увозя его от студии, но не от мыслей о человеке, который так легко ворвался в его жизнь и, кажется, не собирался ее покидать. Игра только начиналась, и ставки, как он чувствовал, становились все выше.