Модель

Студенческий городок Сеульского национального университета дышал особой, ни на что не похожей атмосферой. Здесь воздух был густым и насыщенным, но пах он не дорогими парфюмами и кожей роскошных автомобилей, а пылью веков, осевшей на корешках библиотечных томов, терпкой горьковатостью свежемолотого кофе из дешевых автоматов и едва уловимым электрическим запахом горячих процессоров в компьютерных классах. Но главным был не запах, а звук - низкий, непрерывный гул, рождаемый энергией тысяч молодых умов, жаждущих открытий, споров, признания. Для Джейка этот гул был саундтреком его настоящей, единственно верной реальности. Миром, где он был не объектом для камер, а просто студентом третьего курса физико-математического факультета, чья ценность измерялась баллами за экзамены и глубиной понимания теоремы Ферма. Последние минуты лекции по квантовой механике тянулись, как резина. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь высокое окно, поймал в ловушку миллиарды пылинок, танцующих над головами сонных студентов. Профессор Ким, седовласый мудрец с лицом, испещренным морщинами-уравнениями, монотонным, почти заговорочным голосом выводил на доске мелом сложнейшие формулы, словно заклинания, призванные обуздать хаотичную природу квантового мира. Джейк, уткнувшись острым подбородком в ладонь, вел конспект быстрыми, уверенными движениями. Его ручка порхала по бумаге, оставляя за собой строчки идеально выведенных символов и аккуратных схем. Его сосед по парте, Джехён, смотрел на этот танец пера с немым восхищением и легкой завистью. — Ты вообще человек? — прошептал он, едва профессор отвернулся к доске, чтобы стереть ладонью часть вычислений, — После вчерашней ночной смены на той заправке, ты еще и уравнения Шрёдингера щелкаешь как орешки. У меня голова трещит просто от попыток уследить. Джейк лишь хмыкнул, не отрываясь от тетради. Его взгляд скользнул по строке, проверяя, не закралась ли ошибка в интеграл. — Надо же на еду зарабатывать. И на эти… — он легким движением головы указал на увесистый учебник в потрепанной обложке, лежавший на краю парты, — Без этого кирпича меня бы на следующей лекции к доске не допустили, — В его голосе не было ни тени жалоб или самости. Лишь простая, сухая констатация фактов. Учеба, подработка, несколько часов забытья в общежитии таков был бесконечный, предсказуемый цикл его жизни. До недавнего времени. Прогремевший звонок ознаменовал начало перерыва. Студенты зашевелились, застучали откидные сиденья, наполняя аудиторию гулким эхом. Джейк, как автомат, аккуратно сложил тетрадь, учебник и направился к выходу, следуя за потоком людей к главному источнику студенческого топлива: кофейне в холле. Очередь была длинной и неторопливой. Джейк, уперевшись взглядом в затылок впереди стоявшего парня, мысленно прокручивал только что услышанную лекцию, пытаясь ухватить суть одного особенно изощренного вывода. Вдруг его внутренний монолог прервало острое, непривычное ощущение чувство пристального взгляда, впившегося в него. Он инстинктивно поднял глаза. У маленького столика у стены сидели трое девушек-первокурсниц. Их головы были сдвинуты близко, они что-то оживленно шептали, и все три пары глаз были прикованы к нему. Пойманные на месте преступления, они смущенно захихикали. Одна, самая смелая, с румяными щеками и озорными искорками в глазах, смущенно улыбнулась и помахала ему рукой. Джейк, чувствуя, как тепло приливает к его собственным щекам, сдавленно кивнул в ответ и поспешно отвернулся к стойке, делая вид, что с огромным интересом изучает меню. Странно. Его, конечно, иногда замечали - он был не лишен определенной внешности, но это было мимолетно, ненавязчиво. Сегодняшний взгляд был другим. Целенаправленным. Знающим. — Эй, Джейк, — чей-то локоть ткнул его в бок, заставив вздрогнуть. Это был Сону, его одногруппник, известный сплетник и знаток всех университетских пабликов, — Это что такое? Ты что, стал знаменитостью, а мы и не в курсе? Сону сунул ему под нос экран своего смартфона. Яркая картинка популярного университетского сообщества мелькала новыми постами. И на одном из самых верхних, набравшем уже сотни лайков и комментариев, был он. Кадр был слегка смазанным, сделанным явно на телефон и издалека, но на нем было прекрасно видно его собственное лицо, освещенное мощными софитами. Лицо, которое он едва признавал своим: ухоженное, подчеркнуто макияжем, с твердым, почти высокомерным взглядом. И одет он былы в ту самую невероятно мягкую шелковую рубашку и тот самый «деструктивный», как назвал это стилист, пиджак от Ли Хисына. Подпись под фото гласила жирным шрифтом: «ВШИБАЕТСЯ В ГЛАМУР! Это наш одногруппник? Тихий парень с физмата (3 курс) засветился в новой рекламной кампании самого Ли Хисына!! #SNU #genius_or_model» Джейк почувствовал, как земля уходит из-под ног. Кровь с громким стуком в висках ударила в лицо, заливая щеки густым румянцем. — Это… это ошибка, — пробормотал он, отворачиваясь и делая вид, что его невероятно заинтересовал автомат с шоколадками, — Просто парень похожий. Случайность. — Да брось, это стопроцентно ты! — не унимался Сону, тыча пальцем в экран, — Смотри, даже родинка на скуле! Охренеть, чувак! Тебя заметил сам Ли Хисын? Легенда, икона стиля!.. Блин, я тебе завидую! Но Джейк уже не слушал. Его слух обострился, улавливая обрывки фраз, шепот. Он поймал на себе еще несколько любопытных, изучающих взглядов из очереди. Где-то сбоку мелькнула вспышка камеры - кто-то снимал его украдкой. Крепкий, привычный мир его тихой, предсказуемой учебы, мира формул и констант, с оглушительным треском дал первую, но невероятно глубокую трещину. Он чувствовал себя точно бабочка, внезапно приколотая булавкой к картону под микроскопом, каждый его нерв, каждая неуверенная мысль были теперь выставлены на всеобщее обозрение. Чувство было странным, двойственным: пьянящая лесть смешивалась с невыносимым, животным дискомфортом. Когда наконец-то закончились последние пары, Джейк, обычно засиживавшийся в библиотеке, сегодня наскоро собрал вещи, набросил на плечо свой потертый рюкзак и почти бегом пустился через главный корпус к выходу. Казалось, щупальца любопытства проникали повсюду. Люди оборачивались, указывали взглядами, кто-то снова поднимал телефон, притворяясь, что просто пишет сообщение. Он даже уловил, как двое профессоров у кафедры оживленно о чем-то беседовали, и один из них кивнул в его сторону. Это было ужасно. Невыносимо. Он уже почти добрался до ворот, ведущих к спасительной станции метро, где можно было потеряться в толпе, как вдруг его взгляд упал на центр университетской площади. Там, сверкая лакированным черным кузовом под слепящими лучами заходящего солнца, стоял автомобиль. Не просто автомобиль, а иномарка, вид которой кричал о такой роскоши и деньгах, которые были абсолютно инородны в этом храме науки. Длинный, стремительный Mercedes-Benz CLE. Изображение с обложки глянцевого журнала, внезапно материализовавшееся среди потрепанных учебников и скромных студенческих машин. Передняя дверь открылась, и из-за руля вышел водитель в безупречно сидящей форме. Он вежливо, без лишней суеты, поклонился и открыл дверь на заднее сиденье. И тогда Джейк увидел его. Ли Хисын. Не с рекламного щита, не с экрана планшета. Плоть и кровь. Он полулежал на элегантном кожаном сиденье, погруженный в работу на тонком планшете, который он держал длинными пальцами. Его профиль казался высеченным из мрамора - холодным и безупречным. Их взгляды встретились через толпу, через шум площади, через невероятную пропасть, разделявшую их миры. Хисын что-то негромко произнес. Всего одно слово. Его имя. «Джейк». Оно почти потонуло в общем гуле, но парень почувствовал его не ушами, а всем существом как беззвучный приказ. Как магнитный зов, против которого не было сил сопротивляться. Сгорая от стыда перед глазами сокурсников и какого-то пьянящего, запретного возбуждения, Джейк, опустив голову, будто преступник, ведомый к эшафоту, быстрыми шагами пересек площадь и, не глядя ни на кого, нырнул в темный, невероятно роскошный салон. Дверь захлопнулась с тихим, герметичным щелчком, мгновенно отсекая внешний шум и любопытные взгляды. Внутри пахло дорогой кожей, полированным деревом и его сандаловым, властным ароматом, который теперь казался осязаемым. Хисын отложил планшет, на экране которого замер какой-то сложный график. — У тебя есть дурная привычка опаздывать, — спокойно, без упрека, констатировал он, обращая к Джейку свой пронзительный взгляд. Тот скользнул по его простой футболке, потертым джинсам, задержался на раскрасневшихся, пылающих щеках, — Или ты просто питаешь слабость к театральным эффектам? Джейк оторопело смотрел на него, все еще не в силах перевести дух. Его сердце бешено колотилось где-то в горле. — Вы… что вы здесь делаете? — выдохнул он, — Разве вы не должны быть… я не знаю… на совещании? В другом полушарии?.. Хисын слегка повернулся к нему, и в уголке его рта дрогнула тень улыбки. — Я делаю то, что должен был сделать в первый же день. Обеспечиваю своему новому лицу комфортную и достойную логистику. Пристегнись. Машина тронулась с места так плавно и бесшумно, что было непонятно, едут они или все еще стоят. Уличный шум превратился в далекий, приглушенный гул. Джейк прильнул к холодному стеклу, глядя на мелькающие за ним знакомые улицы, здания университета, уходящие в прошлое с каждой секундой. Он чувствовал, как его жизнь раскалывается на две неравные, абсолютно чужие друг другу части: до и после. И он с ужасом понимал, что обратного пути, скорее всего, уже не существует.