Бриллиантовая рука

Утро начинается с кофе. Уже который год аромат кофе с мёдом сопровождает каждое пробуждение. Знакомый, как ничто другое, он стал их личным ритуалом. И уже который год этот кофе делают самые прекрасные и любимые руки. Невероятно умелые и нежные. Про такие обычно говорят «золотые», но для Горденны эти руки были намного дороже любого золота. Та, что готовит это кофе, — самая чудесная девушка в мире, и Горденна готова восхищаться ею вечно. — Горденна, твой кофе готов, — сам её голос был словно мёд, который она только что аккуратно размешала в напитке. И да, можно ещё долго рассказывать, насколько прекрасна у неё девушка и как же ей повезло, однако даже самые красивые слова не передадут этих чувств. — Ева, ты же знаешь, как я люблю твой кофе? — Горденна заранее похвалила свою девушку. Она знала, что и в этот раз это будет самый вкусный напиток в её жизни. — Слишком хорошо знаю. Ты напоминаешь мне об этом каждый день, — девушка улыбнулась и аккуратно убрала со лба Горденны выбившуюся прядь волос, чтобы поцеловать прямо там. — А тебя? — И об этом ты тоже не даёшь забыть. К сожалению, Ева не задержалась в поле зрения Горденны надолго. Она почти сразу ушла собираться на работу. Сердце манило остановить её и пролежать весь день вместе, но Ева вряд ли согласилась бы. Да и самой Горденне перспектива в наглую пропустить рабочий день казалась жутко безответственной. На её плечах лежала судьба большой компании. Не хотелось бы, чтобы масса людей потеряла работу лишь из-за её прихоти — даже если эта прихоть так искусительно передвигалась по дому в поисках нужных носков. В это время британка продолжала наслаждаться бодрящим напитком. Лёгкая сладость на языке, девушка, мелькающая в дверных проёмах. Разве может быть лучше? Так или иначе, ей, Горденне, тоже пора было привести себя в порядок для рабочего дня. Из спальни донёсся голос:
— Евочка, ты видела мою тёмно-синюю папку? Без неё я как без рук. — Она на письменном столе, справа, под блокнотом, — ответила Ева из ванной, заплетая свои длинные волосы в косу. Через пару мгновений девушка снова появилась в дверях — собранная, с аккуратной причёской и лёгким деловым макияжем. Теперь это была не только та самая Ева, что подсовывает кружку с кофе и целует с утра пораньше, но и ассистентка, без которой день Горденны неизбежно превратился бы в хаос. — А вы не торопитесь на работу, мадам? — Ева вздохнула, складывая вещи в сумку. Горденна поставила чашку на стол и чуть улыбнулась.
— Я ещё пью кофе, Ева. Может, позволишь своей «мадам» насладиться хотя бы несколькими минутами спокойствия перед тем, как весь офис начнёт требовать от неё невозможного? — Ваш офис, между прочим, начнёт требовать невозможного и от меня, — заметила девушка, подхватывая папку со стола. Она мягко, почти невзначай, коснулась пальцев Горденны, передавая её. — Поэтому поторопись, а то опоздаем. — Уже почти готова.

***

Утренняя работа не заставила ждать. Совещание сегодня продолжалось дольше обычного. Даже если Горденна со всей серьёзностью относилась к своим обязанностям, её мысли спустя два часа докладов коллег всё равно невольно ускользали в другое русло. Она старалась не позволять себе этого — всё же руководитель должен знать, что происходит в компании. Но её работники никак не могли решить один вопрос, мучительно увязая в деталях. И всё же она сидела во главе стола — собранная и непроницаемая, кивая в ответ на отчёты руководителей отделов. Сквозь сухие цифры и бесконечные споры об оптимизации продукта Горденна ловила себя на том, что рассматривает лишь блики света на полированной поверхности стола. Мысли снова и снова возвращались к сегодняшнему утру: к любимому голосу, замечательной улыбке, прекрасным волосам, тёплой заботе. К идеальной Еве. К счастью, время за мыслями о возлюбленной летело быстро, и часы скоротались. Наконец-то Горденна объявила о закрытии совещания и удалилась в личный кабинет, где её ждал самый личный ассистент. И казалось бы, верхушка такой компании должна быть серьёзной… но как она могла сопротивляться, когда перед ней стояла та, что заставляла её таять? Не говоря ни слова, Горденна подошла и, обвив руками её талию, притянула Еву к себе, спрятав лицо в изгибе её шеи, вдохнув знакомый успокаивающий аромат духов. — Горди? Что такое? — Ева на секунду застыла, непривычно напряжённая. — Нужно возобновить энергию после совещания. — А… х-хорошо. — Она аккуратно обняла свою девушку в ответ. Горденна обжигала дыханием шею ассистентки и, сама того не подозревая, заставляла её щёки пылать от смущения. — Слушай, если нас кто-то увидит… — Не увидят, всё нормально, — уверила её Горденна. Но, уловив тревожную искорку в голосе девушки, она слегка отодвинулась, чтобы взглянуть на её лицо. Ладони Горденны мягко легли на щёки Евы. — Ты какая-то странная сегодня… что-то не так? — Нет! Всё… всё так, — Ева устало вздохнула и отвела взгляд. — Просто нужно кое-что доделать сегодня.

***

Дверь в дом открылась небрежно, ручку кое-как дёрнули, и девушки, не отрываясь друг от друга, почти ввалились внутрь. Они цеплялись друг за друга отчаянно, будто отодвинуться было преступлением. Их губы не расставались: мялись, покусывались, вновь находили друг друга. Помады смешались и оставляли следы по коже вокруг рта то у Евы, то у Горденны. Резкий хлопок дверью, наконец-то, позволил им уединиться. Горденна скинула с себя пальто — оно стоило недёшево, но какое ей до него дело, когда в её руках сейчас бесценная Ева, которой нужны любовь и ласка. Британка переступила с ноги на ногу, и на пол, вслед за пальто, полетели туфли. Она стала на пару сантиметров ниже, и Еве пришлось чуть наклониться, чтобы не разрывать поцелуй. Девушка в ответ ловко помогла ей избавиться от верхней одежды: бесцеремонно, отправила на пол и куртку. Не теряя времени, они добрались до спальни. Темнота комнаты окутывала их силуэты; только резкие лучи лунного света пробирались через занавески. Глаза ещё только привыкали к темноте, и они вслепую прощупывали путь к кровати. Горденна аккуратно усадила возлюбленную и наклонилась, чтобы осыпать Еву поцелуями — нежными, полными любви, со всей теплотой, какая у неё была. Лицо ассистентки залилось краской, которую её девушка, к сожалению, сейчас не могла видеть. Одной рукой Ева облокотилась о кровать, другая на миг зависла в воздухе, сомневаясь, куда лечь; спустя пару секунд ладонь нашла своё место и аккуратно легла Горденне на талию. Внутри Горденны всё закипало. Пламя страсти разгоралось всё сильнее, а короткие поцелуи становились увереннее и настойчивее. Постепенно они спустились ниже, к шее, и вскоре поцелуи стали чередоваться с лёгкими укусами — на каждый из них Ева отвечала удивлённым вздохами, едва слышным оханьем. Мурашки пробежали по её телу. Она наслаждалась ощущениями, как в первый раз, и краснела — тоже как в первый. Охваченная волной, Горденна продолжила путь: её губы и зубы выписывали на шее Евы узоры. Хотелось расширить полотно, но для этого нужно было избавиться от лишней ткани. И всё же Ева не хотела обделять любимую лаской. Не говоря ни слова, она наклонилась вперёд. Взгляд оставался прикован к Горденне, когда пальцы потянулись к шёлковому узлу галстука на её шее. Одно плавное движение — и удушающая петля ослабла. Затем ловкие пальцы взялись за пуговицы строгого пиджака, а потом и рубашки под ним. И, как назло, расстёгивались они медленно и тяжело. — Тебе помочь? — приглушённый голос Горденны прорезал перерыв между их сбивчивым дыханием. — Н-нет, я справлюсь, — прошептала Ева, продолжая возиться с пуговицами. Наконец с рубашкой было покончено. Горденна села рядом для удобства и не спеша начала снимать с себя рабочую одежду, открывая вид на незамысловатый бюстгальтер. Очертания терялись в темноте, но Ева, получив перед собой такой вид, уже не могла отвести взгляд. — Тогда моя очередь, — британка занялась пуговицами на одежде возлюбленной; они оказались менее упрямыми, и очень скоро Ева сидела напротив с распахнутой рубашкой. Очертив её плечи, Горденна стянула ткань вниз, аккуратно высвобождая руки Евы из вывернутых рукавов. Куда улетела ненужная одежда — было уже неважно. Ева подалась вперёд, заставляя Горденну откинуться на локти. Наклонившись, она снова соединила их губы. Освобождённые руки тут же нашли дело: ладонь скользнула по обнажённому плечу Горденны, ощутив под пальцами шёлк кожи и напряжённые мышцы, затем спустилась к застёжке бюстгальтера. Он не сразу, но поддался. Ева мягко отвела бретели в стороны, и тогда её ладони, наконец, легли на обнажённую кожу. Воздух в комнате отдавал прохладой на внезапно неприкрытых участках. По телу Горденны побежали мурашки. Она тихо ахнула и прошептала имя возлюбленной, чуть выгибаясь навстречу тёплым ладоням. Их губы разъединились по инициативе Евы; Горденна, слегка растерявшись, пыталась отыскать её взгляд в темноте, не понимая, почему та резко прервала поцелуй. Ответ не заставил себя ждать. Ева опустилась немного ниже и провела кончиком языка от основания груди к уже затвердевшему соску, обрисовав его пульсирующий контур. С губ британки сорвался сдавленный стон; она закусила губу и почти забыла, как дышать. Губы Евы жадно накрыли грудь, и последняя в ответ положила руку на бедро своей девушки, крепче сжав его. Но Ева не собиралась останавливаться. Её рот, горячий и влажный, продолжал сладкую пытку, а свободная рука скользнула с бедра Горденны вверх, под юбку, лаская ноги сквозь капроновые колготки. Затем Ева отпустила грудь с тихим, смазанным звуком, от которого Горденна вспыхнула от стыда и желания. Их взгляды встретились — тяжёлые, потемневшие от страсти. Недолго думая, Ева сменила позицию и опустилась между её бёдер. Осторожно спустила колготки, после чего аккуратно развела колени шире и прижалась губами к нежной коже внутренней стороны бедра, оставляя цепочку обжигающих поцелуев. — Боже, ты меня в могилу сведёшь, Ева… — Горденна крепко вцепилась в простыни: казалось, её нарочно не щадят и очень настойчиво стремятся оставить яркие следы. Постепенно Ева раскрашивала всё большие участки кожи — от быстро сходящего розового до багрово-фиолетового. Когда места осталось мало, она двинулась дальше. — Можно? — Ева подняла взгляд; её пальцы скользнули к резинке нижнего белья. Горденна незамедлительно кивнула, и возлюбленная не стала ждать — избавилась от очередной преграды. Перед Евой вырисовались новые контуры. И именно в этот неподходящий момент она вспомнила про коробочку в своей сумочке. Всё должно быть идеально; иначе — мир рухнет, Горденна разочаруется, мир взорвется, а она покончит жизнь самоубийством. Ужасное время для таких мыслей, но чувство ответственности накрыло волной. Ева вновь потянулась вверх за успокоением — к поцелую Горденны, лишь бы та дала понять: всё идёт как нужно. Она не собиралась прерывать ласки. Её рука сперва скользнула по мягкой коже, будто прощупывая почву. Когда Ева поняла, что обе достаточно готовы, её ладонь легла на внутреннюю сторону бедра, а затем пальцы осторожно скользнули внутрь. 
Та издала резкий вздох и на миг напряглась, но лицо Евы прямо перед ней помогло быстро расслабиться. Ева поджала губы — наверное, слишком сосредоточилась на технике, — в то время как её любовь прикрыла глаза, привыкая к ощущениям. Пальцы продвинулись глубже и вскоре начали двигаться. Горденна наклонилась ближе, пряча приглушённые стоны в изгибе шеи своей девушки. Волшебные, бесценные руки, творящие чудеса, хороши во многом. Время будто замедлилось: секунды тянулись не из-за скуки, а потому, что удовольствие искажало, а потом и вовсе стирало понятие «время». Одно движение плавно перетекало в другое — и так Ева успела вынуть свои пальцы и постепенно сползла ниже. Её язык прошёлся по клитору и скользнул дальше. Чужая смазка мазала щёки, и Ева чувствовала, как Горденна изо всех сил старается не сводить ноги. Если честно, Ева была бы и не против. Колени по обе стороны от её головы вздрагивали, пока язык возлюбленной продолжал её ублажать — рисовал узоры, не стесняясь исследовать самые интимные уголки. Британка что-то бормотала себе под нос, но Ева не могла разобрать. Она лишь на мгновение вопросительно посмотрела наверх, не отрываясь от дела. Постель под ними сминалась от того, как Горденна сжимала ткань одеяла. — Ева, ты… Горденна закусила губу, но это не остановило стоны. Внутри всё переполняло. Ева — настоящий талант, она не смела разочаровать начальницу даже в постели: работала на «ура». Дрожь в коленях Горденны усиливалась; дыхание перехватывало. Слишком приятно. — Е-Ева… — шептала она имя возлюбленной, будто в мире существовала лишь одна-единственная, прекраснейшая Ева. Когда Горденна почувствовала, что больше не в состоянии контролировать ноги, она осторожно оттянула Еву и свела бёдра вместе. Достигнув пика, Горденна обмякла, и Ева поспешила поддержать её, заключив в объятия. Тяжёлое дыхание стало очень громким; она пыталась отдышаться и прийти в себя — нужно было чуть больше времени, чем она предполагала. — Г-Горди… у меня кое-что есть для тебя, — робкий голос Евы прервал тишину. — Ты уверена, что сейчас подходящий момент? — тихий, немного уставший ответ. Нет, конечно интерес вызван был, но Горденна всё ещё чувствовала лёгкие судороги внизу живота. — Да, прямо сейчас. Подожди меня буквально пару минут. Не дожидаясь реакции, Ева осторожно отодвинулась и выбежала в коридор. Там загорелся свет, и по звукам стало понятно, что девушка что-то ищет. Вернулась она уже с сумочкой в руках. Села рядом с Горденной, изо всех сил стараясь унять волнение. Всё должно получиться. Она сделала всё правильно. Ева вынула красную коробочку, сделала глубокий вдох и произнесла: — Горди… ты — один из самых близких мне людей. У нас было столько хороших моментов, и ты изменила мою жизнь. Я не знаю, куда бы меня занесло без тебя, но меня полностью устраивает то место, куда я пришла с тобой. Я хочу и дальше смотреть, куда нас занесёт… потому что я люблю тебя. Ты… в общем… выйдешь за меня? Лохматая, со смазанным макияжем, с дрожащими руками, Ева открыла коробочку с кольцом. У Горденны перехватило дыхание. Её и правда настигли в тот момент, когда она ожидала меньше всего. А Ева, не получив ответа мгновенно, замялась, неловко и нервно: — Не подходящий момент, да? Прости… давай я предложу тебе в другой раз… — Нет, Ева, — перебила её Горденна. Голос звучал тихо, но с такой непоколебимой твердостью, что Ева застыла, уже готовая провалиться сквозь землю. Однако взгляд Горденны оставался тёплым. — Я согласна. Она обхватила лицо любимой ладонями, смазав и без того расплывшиеся стрелки, и притянула её ближе, пока их лбы не соприкоснулись. — Боже… хоть тысячу раз «да», — прошептала Горденна. — Ты и есть мой самый подходящий момент. Она отодвинулась на пару сантиметров, вынула кольцо из коробочки и вложила его в ладонь Евы: — Надень его на меня, пожалуйста. Кольцо оказалось на пальце. Подошло идеально. А как иначе, Ева десятки раз перепроверяла с сверяла размеры, лишь бы наверняка подобрать правильный. Теперь на прекрасных и любимых руках красовалось обручальное кольцо. Уже который год эти руки хотелось целовать, греть и держать бесконечно. Невероятно умелые и нежные. Дороже любого золота.