Половинка души

Каору не имел привычки притаскивать секс-партнеров домой. И не потому что жил близко к кофейне и переживал за отсутствующие разорванные отношения, а потому что квартира находилась в состоянии вечного ремонта. В одной комнате располагался огромный матрас и старый ковер с хаотичным узором из розмарина и лаванды. Ночные шторы закрывали все окна. И дурацкое огромное зеркало в старой массивной раме с завитушками. Каору мечтал однажды кого-нибудь поиметь напротив него. И с вампиром могло все отлично сложиться, если бы они отражались. На мгновение Каору задумался: если он будет внутри задницы вампира, то будет ли в зеркале отражаться его член или нет? Надо будет проверить. Задерживаться на улице Каору совершенно не хотел. Уж слишком ценен вампир своим присутствием. Особенно последний вампир во всем мире. Самое ценное существо, за которым откроют охоту. Его жизнь возрастет на миллиарды долларов для любителей желающих видеть на своем члене диковинку. — Мне кажется, — прошептал тихо вампир, — моя жизнь не стоит так много, как все вокруг думают. — Ты еще дороже. — Люди склонны преувеличивать значимость вещей. — Ты считаешь себя вещью? — Каору обернулся. Вампир пожал плечами: — Скорее всего. — Кому ты принадлежал? — Каору запнулся и остановился. Он не подумал о том, что вампир чья-то собственность. Кто-то мог устроить на него самого облаву, потому что ангел такой же ценный, как и вампир. Но как вампир сумел его вычислить? Каору умел скрываться и нигде не показывал своей сущности. Никогда и ни перед кем. — Кто твой нынешний хозяин? — Раньше я принадлежал лаборатории Нерв, и мой хозяин числился… Икари Гендо. — Какого… Икари Гендо — глава Ордена истребителей нечисти. Когда он взял управление в свои руки, то Орден из слабого и ничтожного превратился в сильнейшую организацию, способную уничтожить любую расу по щелчку пальцев. Именно поэтому Ордену разрешали захватывать любого нарушителя на своей территории принцы, короли и высшая знать любой расы. Как Гендо достиг величия для Ордена? Только он один и знал. — Во что ты меня втянул? — Я же говорил: секс на одну ночь. Не более. — Вампир дернул плечом, ухватился за него второй рукой. — Ты сбежал из Ордена. Пришел ко мне и хочешь оплатить свое убийство сексом. — Да. — Каким хуем? — Твом. Он как раз устраивает, — вампир вновь дернул плечом. Пальцы впились до крови. По лицу вампира пробежала едва уловимая тень, показавшиеся клыки впились в нижнюю губу до крови. — Я мало прошу. — Ты просишь, чтобы я тебя явно не просто убил колом в сердце. Ты представляешь, что будет со мной, если обо всем узнают? — Никто не узнает. И ты забудешь обо мне. Я умею стирать память. — Так ты… Нет. Не сейчас. Каору не знал, что делать. Он уже вовлечен в похищение. Его уже используют и он ничего не докажет. Он не только не сможет помочь вампиру, но и себя едва ли спасет. Орден могущественный. В нем невероятно сильные бойцы, чего та же Аска стоит — укладывает на лопатки с одного удара, а после втаптывает голову в землю своим остро наточенным каблуком. — Идем. Раз уж я тебя веду к себе, значит, скрываемся. Поговорим дома. Заткнись, ладно? Мне вообще плевать, почему ты выбрал именно меня и какого хрена… Блядь. Каору боялся думать о том, что с ним сделает Орден и Нерв в частности. Не то чтобы разберет на органы, скорее разложит на атомы, а потом снова соберет. Причем в другой реальности. И так несколько раз, чтобы понять ангельскую природу и использовать правильно во благо мира, который жаждал увидеть Адам. А потом разложат его мозги, чтобы проследить тягу к сексу и выбору половых партнеров. Так, на всякий случай, вдруг пригодится. Вампир молчал всю дорогу, как и попросил Каору. Какой же послушный умница. Нет, он не заслуживает похвалы совершенно. Уже дома в коридоре, закрыв за ним дверь, Каору подошел к вампиру и схватил его за плечи, встряхнул и прошипел: — Так какого хрена ты творишь? Объясняйся! Вампир не сопротивлялся. Казалось, его глаза вот-вот закатятся, дыхание оборвется — какое к черту дыхание у вампира?! — и он грохнется в обморок. Или того лучше — сдохнет. Еще и эта неестественная худоба, словно его держали на голодном пайке для поддержания жизни… Блин. — Ты голоден? Вампир склонил голову, вгляделся в лицо Каору и через несколько долгих секунд осторожно спросил: — Нет? — Ты у меня спрашиваешь? Откуда мне знать? Хорошо подумай перед ответом. — Нет, — тут же ответил вампир. Каору закатил глаза, тяжело вздохнул и толкнул вампира через огромную комнату с голыми пыльными стенами. — Вперед. Они прошли шаг за шагом по пыли и грязи, пока не оказались во второй комнате с матрасом, зеркалом и единственным креслом, на котором лежала пустая чашка с засохшим от кофе пятном среди множества крошек. — А теперь садись. — Каору надавил на плечи вампира и тот резко сел, словно ему поломали ноги. — Так, Себастьян, давай на чистоту и по порядку. Как тебя зовут? Откуда ты? Как давно ты в Ордене? Что ты там делал? Как сбежал? И почему, черт тебя возьми, пришел именно ко мне трахаться? У тебя в Ордене разве мало желающих было? — Желающие всегда были, — тихо ответил вампир и сел как первоклашка, еще и руки на колени сложил. Он смотрел перед собой в одну точку. — В день… Или в ночь приходили по нескольку раз и разные люди. Я привык. Тем более после секса… — Он запнулся, смочил недавно раненные своими же клыками губы, продолжил, — Секс всего лишь инструмент воздействия. — Ты не договорил. Что с тобой случалось после секса? Каору очень сомневался, что это секс, а не насилие. Разве может быть секс всего лишь сексом, если вампира склоняли к сношанию, а он теперь считает подобное нормой? И с этим же устоем пришел к Каору и хотел расплатиться. Для него секс всего лишь оплата? — Еда. Мне давали есть. — Что именно? — Когда кровь — приносили в пакетиках. Когда зеленый чай, чтобы никто ничего не понял. Каору выдохнул. Значит, вампира держали на голодном пайке. А охрана и еще кто-то из сотрудников ходили к ослабленному вампиру, насиловали его и давали немного крови, чтобы тот смог залечиться до прихода начальства. Ну как же: трахнуть вампира это все равно что взять в жену мисс вселенную — шансы один к миллиарду. А здесь все готовое. А зеленый чай, скорее всего, как разменная мелочь для поддержания сил. — Зеленый чай не дает мне окончательно замерзнуть, если долго не кормили, — пояснил вампир. — А еще я забываюсь с ним. — Ты сейчас голоден? — Нет. И опять слишком быстрый ответ. Каору рассматривал вампира и постепенно осознавал, что вляпался. Потому что начал сочувствовать, а это очень и очень плохо. В последний раз, когда подобное произошло, его самого первого во всем друга — Адама — посадили на кол те самые потомки Лилит, которых он пытался уничтожить. Еще и смеялся, что Каору никогда не будет светиться от радости, потому что он всего лишь обычный крылатый идиот. И громко смеялся, задыхаясь от крови в легких и горле. Общение с Адамом до сих пор влияло на жизнь Каору. Из-за него он оказался среди людей, для которых Адам хотел отвоевать мир у Лилит. Дерьмо. Он до сих пор не забыл о том, что случилось очень давно, хотя пытался всеми способами. Да и хрен бы с Адамом, если бы не его прощальные подарки как неуемная жажда секса и постоянное неудовлетворение, переросшее в привычку. Секс Каору в итоге полюбил, а вот Адама не простил. — Мы с тобой договорились, кажется. — Каору поднес палец к губам и прокусил кожу. Вампир вздрогнул и огромными испуганными глазами уставился на него в ужасе. — Отвечай честно. — Прошу, не надо. Не поступай так со мной. Я не хочу… я не могу вот так. Пожалуйста. — Вампир схватился за шею. Из его глаз покатились кровавые слезы, заливая щеки. — Давай все сделаем правильно, только пожалуйста, пожалуйста… Не надо выдавливать мои… Я не достоин твоей крови. Недостоин тебя. — Эй, Себастьян, — Каору откинулся на спинку кресла и вытянул раненую руку. Он потом разберется с совершенно отвратительной унизительной просьбой. — Я не Себастьян. — Это всего лишь капля. Ничего более. Рана уже зажила. Я с тобой ничего не буду делать без твоего согласия, пока не разберусь во всей этой истории, во что ты меня втянул. Вампир посмотрел на Каору, на вытянутый палец и медленно кивнул. Он встал на четвереньки и подполз все так же медленно к Каору. Выпрямился и вытянул язык. Руки вампира оставались на коленях, а лицо потянулось к пальцу. На удивление язык оказался теплым, мягким, но сухим. Он жаждал крови, но молчал. Как у вампира получилось удержать себя в руках и не наброситься на Каору? Невероятная выдержка, стоившая сотни ран. Иначе почему он так реагирует всего лишь на каплю крови? Его язык прошелся по подушечке пальца. Обсосав кровь, вампир втянул губами весь палец, продолжая облизывать языком. Рука Каору дрогнула, а по телу пробежала волна возбуждения. Не спрашивая разрешения, вампир подполз ближе, обхватил своими руками ладонь Каору и принялся вылизывать ее настолько тщательно, словно хотел слизать кожу. И ладно бы, Каору мог остановить все одним словом, но… Зачем, если выглядело все возбуждающе? Он глухо застонал, прикрывая глаза и отдаваясь ощущениям. Вылизывал вампир на отлично. Каору тяжело задышал. Свободная рука накрыла собственный пах и начала поглаживать через ткань полувозбужденный член. В какой-то момент его руку накрыла чужая. И едва Каору открыл глаза, его требовательно поцеловали. Оседлав его бедра, вампир терся об него, невольно увлекая в ритм. Каору улыбнулся, чувствуя чужие клыки на губах и языке. Руки сползли и сжали тощие ягодицы. Еще немного. Еще совсем чуть-чуть, и Каору кончил от прикосновений тонких пальцев к головке члена и поцелуев. Он чувствовал себя опустошенным, но почему-то счастливым. И двух минут не прошло, а он вот так быстро расправился с возбуждением. — И как это понимать? — Как предоплата? Каору засмеялся. Он уткнулся лбом в плечо вампира, ощущая плотные магические знаки, пульсировавшие на чужой коже и мешавшие раствориться в моменте. — Разденешься? — Нет. — Почему? — Не люблю свое тело. Оно слишком костлявое, худое, некрасивое и не годится ни на что, кроме секса. — Тебе противно? — Нет. Ты мне не противен. — А остальные? — Не знаю. Вампир потерся щекой о макушку Каору. От жеста стало приятно. Каору отстранился, посмотрел в лицо вампиру, обхватил его пальцами и поцеловал. Каору никогда никого не целовал. Кроме Адама. Обычно его целовали, он не сопротивлялся. А сейчас целовал вампира, потому что хотелось поцеловать, хотел нежности и мягкости, хотел почувствовать ответный поцелуй не потому что так надо, а потому что внутри разгоралось желание чего-то большего, чем быстрое удовлетворение без проникновения и всего того, чем Каору обычно занимался. — Кажется, я немножко устал, — прошептал вампир. Он старался сидеть ровно, но получалось плохо. — Вымотался? — Твоя… Твоя кровь… Я чувствую, как она во мне пульсирует. Странно очень. Никогда не пробовал ангельскую кровь. — Я сам ее тебе дал. — Я это очень ценю. Спасибо. Мне не будет о чем сожалеть после смерти. Спасибо. — А еще ты не возбудился. И все еще хочешь со мной переспать. — Это все от… — вампир широко зевнул, обнажая верхние клыки и небольшие снизу. — Оттого, что крови мало в организме, вот и возбуждать нечему. Один из работников всегда давал мне немного для “поднятия настроения”, как он говорил. Этого работника Каору уже ненавидел и хотел убить. — Я не люблю человеческую кровь, — прошептал вампир. — Но мне приходилось ее употреблять. Обычно ее вливали мне внутривенно для опытов. А если хотели секса — давали в пакетиках на один-два глотка. Чаще всего несвежую. Меня после нее рвало. Вампир замолчал, закончив мысль. Каору гладил его по голове, решив, что все вопросы задаст утром. Доверчивый вампир у него на коленях. Надо же. — Тебе лучше поспать. Вампир слабо кивнул. Он уже дремал. Каору поднялся с вампиром на руках. Он был очень легким. Уложив его на матрас, Каору сел рядом и вздохнул. Он не знал, что делать. — Синдзи. Так меня назвала мама. Я ее никогда не видел, она запечатала во мне воспоминание. — Что ж, спасибо, Синдзи. Каору наклонился и поцеловал его в щеку. Одним ответом меньше. А вот ждать ли сегодня у порога Орден? Одним вопросом больше.