Половинка души

Проснулся Каору в обнимку с вампиром. Что-то новенькое. Обычно его никогда не тянуло обниматься с секс-партнерами, однако ж вот он здесь. Вампир был теплым, ощущался подушкой, набитой ветками, и не дышал. — Скоро приду, — прошептал Каору и поднялся. Он выпутался из одеяла, укутал вампира плотнее и отправился в душ. Каору не привык спать в одежде, но решил не заморачиваться. Он не чистюля, а одежду с постельным бельем всегда можно постирать. К тому же одежда вампира оставляла желать лучшего и все еще воняла мокрой псиной. С кого вампир ее снял? И как провернул? Ведь оборотни чувствительны к различного рода запахам и звукам. А уж если надо охранять свое, то отдадут через свой труп. В душе от горячей воды полегчало. Смыв странные ощущения сна и объятий, Каору уперся ладонями в плитку и застыл. Последний вампир. С именем Синдзи. И владельцем в лице Икари Гендо. Умеет читать мысли. И стирать. Пришел к ангелу за смертью. Оплачивает сексом с любыми условиями, но в одежде. Нижний. Клыкастый. Худой. Некормленый. И красивый. Сексуален в своих действиях и словах. Или из-за очарования? Вампира пока никто не ищет. Пока что. Орден мог его отпустить, чтобы добраться до Каору. До него доходили слухи, что Орден ищет ангелов для опытов. Вампир послужил для создания действенного оружия, а ангел послужит для отличной брони. Как и многие другие существа, до которых Орден добирался. Их всех исследовали и создавали оружие против них же. Если вампир вычислил очень быстро Каору, значит, и кто-то другой мог. Вопрос в том, сколько времени есть, чтобы спрятаться и замести следы. — Как же сложно. Может просто трахнуть Икари Гендо? Чтоб кончил счастливым, увидев небеса? Каору замотал головой. Смерть Гендо уже ничего не решит. У него есть много последователей для продолжения общего дела во благо очищения мира или что там пропагандирует Орден? Не стоит туда лезть, пока все тихо. Иначе он сам собственными руками запустит цепочку разборок и выдаст себя. Потянувшись, Каору расправил крылья. Размял шею, взмахнул пару раз крыльями, расплескав вокруг воду. И довольно улыбнулся. Раненый ради вампира палец давно зажил, но ощущения от сосания крови остались. Очень приятные. Вампир умел сосать. И Каору предвкушал, каково будет, если у того во рту окажется собственный член. Или можно наоборот — Каору не прочь отсосать вампиру, предварительно напоив его кровью. Ревностно отметив, что использует только свою. Закончив мыться, Каору взял махровое мятное полотенце и направился к вампиру. Он не знал, можно ли будить вампиров днем. На окнах висели ночные шторы, поэтому вроде бы как солнечные лучи не сильно навредят. Вампир сидел на матрасе и тер глаза. Когда Каору вошел, он сразу уставился на него и осмотрел с такой тщательностью, словно ставил пометки на будущее, где пометить засосами и укусами, а где лучше вонзить клыки и пить. — Ты красивый, — тихо сказал вампир. — Идеально прекрасен. — Спасибо. Каору выпрямился и повертелся, красуясь. Внимание вампира льстило и побуждало продемонстрировать себя. Он стоял голым, с полотенцем на голове, крыльями за спиной и не смущался наготы. Ангелы созданы идеальными. Как эльфы, только в разы круче. — Голоден? — Каору прошел мимо вампира, бросив ему полотенце. Вампир его поймал, поднес к лицу и вдохнул запах. И это сбило с мысли, потому что такое открытое откровенное наслаждение по отношению к себе Каору видел впервые. И без сексуального подтекста и соблазнения. — Нет. — А если мое тело на завтрак? — Я не ем мясо. А если и проглочу, меня потом рвет. Каору покачал головой. — Я про секс. Хочешь меня? Вампир вновь внимательно осмотрел Каору с головы до ног, особенно долго рассматривая ягодицы и покачал головой. — Ты вообще сам хочешь секса? Или… — Не знаю. — Вампир уткнулся в полотенце. — Я привык, что любой секс это обмен. — Если только жидкостями, — хмыкнул Каору. — Кровью, — кивнул серьезно вампир. Каору честно охренел. Он пытался подколоть, но не вышло. Вампир, похоже, вообще не понимает контекста и шуток и воспринимает все буквально. Каору другие очевидные жидкости имел в виду, но вампир понял по-своему. — Я о другом… — Я уже понял. — Вампир слабо улыбнулся. — Я все еще пытаюсь привыкнуть, что рядом с тобой все совсем иначе. Каору вытащил с полки черный лонгслив со штанами и оделся. Посмотрел на вампира, потом в шкаф с одеждой и вытащил синий худи. На вампире все будет мешковатым и свободным из-за болезненной худобы, длившейся десятилетиями. Как раз подойдет. — Держи, мышонок. — Прозвище вылезло само собой. Каору никогда и никому не давал прозвищ. Одно из “нет” в отношениях всякие дурацкие прозвища, которые подбешивали. Но всегда все случается впервые. — Сходи в душ, если ты не боишься воды, и переоденься. — Ванну. — Вампир улыбнулся, обнажая кончики клыков. — А я присмотрю, чтоб ты не утопился. — Не стоит. — Вампир поднялся. Дрогнувшие коленки его едва держали. Ладонь взмахнула в поисках опоры. И Каору снова оказался рядом, чтобы поддержать. — Все хорошо. Я в порядке. — Ты голоден, — припечатал Каору. — Нет. — И не возражай. Как давно ты нормально питался? В последний раз? — Ты покормил меня вчера. — Вампир обхватил Каору за плечи. Слабый хват, от которого с легкостью избавится даже ребенок. — Мне хватит на месяц. — Месяц? — Каору повернул голову и столкнулся с абсолютным равнодушием со стороны вампира. — На капле крови? Ты сдурел? — Я так живу лет… семьдесят? Я точно не уверен, потому что там, где меня держали, не особо отслеживался лунный цикл. — Ахереть. Вампир хихикнул. Если ему хватало одной капли крови, то неудивительно, как его удавалось удерживать в плену. Вампиру попросту не хватало сил сбежать. А увлечение экзотическим сексом некоторых работников помогло накопить силы. — Не совсем, — прошептал вампир. Каору усадил вампира на стиралку, и тот позволил снять с себя штаны. Когда Каору взялся за края форменной майки, вампир ударил по рукам. И очень сильно. — Нет. — Он сжался и обхватил себя. — Понял. — Каору поднял ладони и отошел к двери, развернулся к нему спиной. — Я стою здесь и не буду подсматривать, клянусь. Пятиминутная тишина показалась вечностью. Вскоре послышалось тихое ойканье, удар, сопение. — Да, ванная у меня немного узкая для двоих. Как-то я не подумал, что кто-то со мной в ней окажется. Вампир включил воду. Каору ждал, пока с ним заговорят. Обычно он был многословен, а сейчас слушал звуки вампира. С ним все было в порядке. — Если хочешь, есть бомбочка для ванны. Розовый шарик такой. Вампир воспользовался щедрым предложением. Зашуршал упаковкой, подсунул под воду и едва не заурчал от восторга. А Каору пожалел, что не видит этого на мордашке вампира. Когда вампир забрался в ванну, издал странный то ли вздох, то ли стон. И Каору очень хотелось оказаться рядом, целовать его бледную кожу, шею, возбуждать и дарить наслаждение. На лице вампира хотелось видеть клыкастую улыбку, а не задумчивое равнодушие. — Они не знали, что я читаю их мысли, — внезапно сказал вампир. Каору встрепенулся и едва не обернулся. Но вовремя вспомнил об обещании. Чтобы хоть чем-то заняться, он принялся чистить перышки. Проблема массивных крыльев в их огромном размере. Чтобы нормально почиститься, Каору приходилось закрываться и накладывать защитные символы на ванную, чтобы никто не мешал. А с вампиром придется жить так постоянно. — Влиять на мысли: менять воспоминания, стирать или заставлять что-то делать научился пару лет назад. Вот оно как. Все вставало на свои места: и почему много секса, и почему такая оплата, и все остальное. Вампир влиял на людей и подчинял себе. Наверное, в какой-то момент вампир хотел и Каору подчинить точно так же: сперва заплатить сексом, а потом его руками себя уничтожить. — Это не совсем так работает. Да, я влиял на мысли, но… как бы объяснить? Я могу повлиять только на то, что уже есть в голове человека. И наполнить маленькую мысль большим смыслом и желанием к воплощению. Секс — это лишь инструмент. Потому что ни у кого больше не было мыслей обо мне, кроме ненависти, презрения и злобы. Но в тайне почти все думали, как меня унизить. И секс казался им идеальным наказанием. — Это насилие, — руки Каору замерли. — И я не уверен, кого над кем. Ты мазохист? — Не уверен, что знаю значение… А, нет, не думаю. Вряд ли. Я уже не чувствую боли. Я ничего не чувствую. И мне страшно, что я могу натворить. А если сотру людям память? Что тогда будет? — Тебе не о потомках Адама надо беспокоиться, мышонок. А о себе. — Поздно. — Вампир нырнул в воду, заканчивая диалог.