Половинка души

Божественность абсолютна. Ей все подчиняются, ей жаждут обладать потомки прародителей, с ней грядут перемены. Но даже божественность не позволяла Каору уследить за движениями сошедшихся друг с другом в жестокой схватке Синдзи и Макинами. Синдзи все больше терял человечность, его глаза рубинами сверкали, оставляя след в темноте, рот изогнулся в оскале, пальцы удлинились, сквозь дырки от атак девчонки на худи выступали кости, натягивая тонкую прозрачную кожу с каждым движением. Девчонка теряла кровь, из-за которой ноздри Синдзи шумно вдыхали манящий запах. Макинами смеялась. Она использовала поочередно и пистолет, и кинжалы, и пояс, на котором держались ножны. Она использовала все, что попадалось в поле зрения, и неважно, камни брусчатки, мусорка или лавочка. — А ты неплох, засранец, — Макинами поправила очки на расквашенном носу. Она смотрела на Синдзи и улыбалась. Ее глаза светились алым, как у вампира. Рана на щеке медленно заживала. — Спасибо, — коротко сказал Синдзи. Он стряхнул с ладони клок волос Макинами, словно тот разъедал кожу. — Твой дружок тоже как ты? Он за нас, вообще-то. Так, чтобы ты знал. Тебя никто никогда не отпустит. — Ты плохо врешь, — тихий голос Синдзи прошелся по телу электрическим разрядом. Зачарование? С огромным радиусом? Насколько же силен Синдзи? — Стоило попытаться. — Девчонка ухмыльнулась и закричала, — Эй, придурки, вы скоро?! — Ей что-то ответили. — Да, принцесса, к твоему выходу все готово. Каору почувствовал охотников Ордена слишком поздно. От летевшей в сердце пули с легкостью уклонился, но за ней последовал град болтов вперемешку с магическими бумажными печатями на рисовой бумаге — очень много, и все с разным эффектом воздействия. Каору уворачивался и думал о хорошо расставленной ловушке. Идеальной со всеми доступными средствами. Возможно, использовали впервые, охотясь на вампира и привыкая к новым игрушкам. Значит, Орден научился скрывать присутствие, достал новый образец, помогающий прятаться. Кто им в этом помог? Леший? Он мог закольцевать небольшое пространство, но тогда бы прогулка ощущалась однообразно. Фейри? Те накладывали чары на огромных территориях, но их нужно было поддерживать и тратить магию. Если при себе иметь что-то железное, то чары не подействуют — рассчитать погрешность сложно. Впрочем, Орден любил рисковать. Пока Каору двигался, избегая попадания, он краем глаза заметил высокий силуэт. Он словно вышел из тумана, оказавшись под тусклым фонарем, пережившим обстрел со всех сторон. От тени отделилось яркое пятно и бросилось к Синдзи. Каору не успел предупредить, Макинами сделала выпад, и Синдзи проткнул ей когтями грудь. Но сзади Аска на него накинула яркую сеть. — Нехорошо девушек хватать за грудь! — крикнула Аска и ударила каблуком Синдзи в коленную чашечку, выбивая ее с мясом. Синдзи упал на колено. Он смотрел перед собой на обнаженную грудь Макинами. Торчащий сосок говорил о возбуждении девушки — возбудилась от жестокой битвы и крови? Синдзи сильнее сжал когти. Макинами выплюнула сгусток крови, от которой Синдзи уклонился. Аска сзади ударила огромным ножом ему в шею, но вампир лишь сильнее сжимал пальцы. В ушах раздались удары сердца. Четкие и ритмичные, отмеряющие жизнь. — А он хорош, — Бархатный голос пробежал по коже, проникая в сердце и сковывая страхом. Икари Гендо собственной персоной явился ловить вампира. — Показал свою чудовищную мощь. В ногу попала пуля, и Каору споткнулся, не удержался и потерял скорость и ритм. Он ударился плечом об разломанную лавку. Перед глазами все вспыхнуло и погасло, оставляя мельтешащие черные точки. Тяжелое дыхание и быстрый пульс в висках напоминали о никчемной выносливости. — Ты тоже силен. Но я пока не могу определиться, кто ты, — Тяжелый взгляд из-под желтых очков откровенно прошелся по Каору совместно с дулом пистолета. — Не думал, что у него остались друзья. Еще и такие развратные. Каору засмеялся. Перевернулся, подался вперед и лизнул дуло. Оно дернулось. Улыбнувшись, Каору поднял взгляд на очки, за которыми скрывались очертания внимательных хищных глаз. Обхватив дуло губами, Каору подался вперед и заглотил несколько сантиметров. — Я выстрелю, — сказал Гендо, проталкивая дуло глубже и надавливая на язык. Левая бровь взметнулась вверх, как бы подначивая нажать на курок. Металл охлаждал, как член железного человека, вышедшего из болот, с той лишь разницей, что дуло было невероятно гладким, а член железного человека ржавый и слишком толстый, сосать его та еще пытка — на губах, языке, гландах и внутренней стороне щек появлялись мелкие порезы. И чем больше Каору сосал, тем крупнее становились раны. Когда все закончилось, Каору блевал дальше, чем видел: сперма имела привкус гнили и сырой земли, запах застоявшейся воды и тины преследовал несколько месяцев, а задницу не спасала божественная регенерация. Где-то полгода казалось, что внутри все еще распирает от толстого шершавого ледяного члена. Возможно, Каору тогда себе всю задницу и яйца отморозил, но мучился от симптомов в голове. Гендо поднял руку, призывая своих людей не вмешиваться. Он присел рядом с Каору, схватил его за волосы, отодвинул и вновь насадил на дуло — глубже и жестче, чем в прошлый раз. — Ты забавный инкуб. — Гендо хмыкнул, и вновь двинул дулом во рту Каору. — Не ожидал другого от вампира. Похоже, его очень сильно затрахали, настолько, что жить не может без члена в заднице. Гендо знал о происходящем, закрывал глаза и позволял насиловать Синдзи. — Но, как ни крути, ты ответишь за его укрытие. Позади подошел человек в форме: — Мы не позволили съесть сердце. Надели СКБ, вызвали рвоту и сковали серебром. Серебро не работает против вампиров, невовремя мелькнула дурацкая мысль. Каору не видел Синдзи, не слышал и не мог отвлечься, чтобы найти. Пока Икари Гендо был перед ним, ничего другого не существовало вокруг. Тот, кто способен подчинить любого из детей Лилит, самый опасный в мире — тревога от осознания могущества текла по венам мутным ядом. И пока Гендо верил, что Каору инкуб, он останется жив. До тех пор, пока не вскроется истинная сущность. — Упаковывайте и тащите в лабораторию. — А с этим?.. — Сейчас разберусь, — Гендо переключил внимание на Каору. — Хочешь меня соблазнить, верно? Похоть и секс твоя еда. А потом что? Рука давила на голову и вырывала волосы. Жгло так, будто перчатки Гендо раскалились. Дуло уперлось в глотку, вызывая рвоту. Каору смотрел только на Гендо, отделяя боль. Боль не так важна, как человек перед глазами. Боль перманентна и легко переживается и забывается. — Давай договоримся: я отдам тебя своим людям — они любят красавчиков с ловким языком — чтобы ты не голодал. Взамен расскажешь все свои грязные секреты. Грязные секреты — это секс в подробностях со всеми, с кем Каору был в постели и разных плоскостях? Смех получился пьяным, булькающим, подавленным. Перехватив одной рукой ладонь Гендо на рукояти пистолета, второй Каору схватил запястье на голове аккурат на силовом браслете и переломал его. Отстранился от дула, оставив толстый слой слюны, стекавшей на землю, и медленно проговорил: — Расскажу в обмен на твой секрет. И для чего тебе вампир. Гендо никак не показал, что расстроен или впечатлен действиями Каору. Сломанный браслет для него ничего не значил. Он был обвешан своими штучками, как новогодняя елка гирляндами. Любое слово — и люди откроют огонь на поражение. — По рукам. — Гендо действительно схватил за руку Каору, потянул на себя и шепнул где-то между ухом и плечом: — Двери Гафа. На долгие секунды до рези в глазах всё потемнело. От встречи с вампиром слабое беспокойство, маячившее на краю сознания, о котором Каору не задумывался и не оценивал всю степень рисков, переросло в настоящий страх. Он острым льдом стекал по позвоночнику в район копчика, оставляя липкий след. Каору должен был справиться с ним, но источник оказался слишком огромным, давящим и опасным. Еще чуть-чуть и переполнит… — Хотя сомневаюсь, что такой мусор, как ты, понимает, о чем я. Еще как понимал. Страх хлынул наружу безрассудством: Каору схватил пистолет в руке Гендо, засунул себе в рот и спустил курок. Выстрел обжег глотку как хлынувшая сперма из жидкой лавы огненного элементаля: резко и без единой мысли на осознание.