Половинка души

Вечерняя прогулка должна была помочь расслабиться. Каору вывел Синдзи наружу, следя за его телом и возможной угрозой от лучей заходящего солнца. Все же о вампирах он знал слишком мало, да и те знания давно стерлись из памяти и смешались с современными мифами. А теперь приходилось вспоминать, сравнивать и переписывать. Форменную футболку команды оборотней Синдзи взял с собой. Он мял ее в руках, прижимая к груди. Шел медленно, постоянно осматриваясь и прислушиваясь. А Каору еще себя параноиком называл. При одном взгляде на вампира внутри все переворачивалось, и самого Синдзи хотелось перевернуть, стянуть штаны и войти до упора, чтобы выгибался навстречу от укусов. — Мне нравится, как ты обо мне думаешь, — сказал тихо Синдзи и клыкасто улыбнулся. — Можешь не читать меня? — Каору потер висок и зажмурился. Его порядком изматывало знание, что мысли, все то, о чем он думал и представлял, вампир слышал и видел. — Не могу. Ты очень громко думаешь. Это как музыка или разговор — невозможно не слышать. Мне нравится, что, даже зная о моей проблеме, ты не стыдишься себя и своих желаний. — Всегда пожалуйста. Плату за просмотр возьму потом. — С удовольствием, — Синдзи улыбался открыто. Ему нравилось разговаривать. Его счастье хотелось сцеловать с губ и взять частичку себе, чтобы закрыть пустоту внутри. — Ты так и не ответил про футболку. — А… — Синдзи прижал ее сильнее к груди и мгновенно отключился от эмоций. — Есть один человек, который может выследить любого монстра. И убить без сожалений. Каору догадывался, о ком Синдзи. Очкастая напарница Аски — Мари Илластриэс Макинами. Обожает работу, оружие и убивать. Прославилась убийством ведьмы Цирцеи, жившей в темном лесу у домика под охраной сотен кабанов, бывших когда-то мужчинами. Она их соблазняла, превращала в животное во время секса и при необходимости убивала для еды. Как-то с десяток свиней убила и накормила детский приют. Месяц спустя приют захватили демоны, вселившись в тела детей. И только Мари распутала клубок отношений между Цирцеей и князем демонов. Несмотря на детские тела, Мари убила всех, ни капли не сомневаясь. Общественность на нее взъелась за жестокость, но Орден отстоял ее честь. Он ничего не делал год, позволяя нечисти разгуляться. А потом как ни в чем не бывало продолжил работу. И люди успокоились. Иногда Каору думал, что потомки Адама слишком глупые. Но вспоминал, что дети Лилит ничем им по глупости не уступают. И очень друг от друга зависят. Лилит и Адам друг другу глотки рвали, когда пересекались, чтобы выяснить, кто достоин продолжить свой род. В итоге оба погибли, их похоронили и спокойно забыли об их существовании. — Этот Адам… — Синдзи осторожно взял за руку Каору, — ты его любил? — Никогда. — Каору не хотел говорить об Адаме. Ни вспоминать, ни думать, и вычеркнуть из жизни. Забыть навсегда. Но чертов бывший тенью преследовал и не отпускал, ведь его частичка находилась в каждом человеке. Сложно забыть, когда постоянно напоминают, кто его спустил с небес на землю. — Я могу помочь стереть память о нем. Если хочешь. Это был бы лучший вариант. Самый правильный, пусть и неестественный. Логичный. Каору бы навсегда избавился от того, кто сломал его существование, склонил к греху и дал пасть в глазах собратьев. Еще и хотел принести в жертву во благо своим потомкам, даровать божественную силу и победить таким образом детей Лилит. — Я подумаю. Но если скажу “да”, что ты у меня попросишь взамен? Синдзи отвел взгляд, пробормотал что-то о том, что подумает. Но он врал. Он уже знал, что попросить. И это явно не секс и не смерть. — Если я смогу тебе это дать — я дам. Обещаю. Но я не всесилен, учти. — Я знаю. — Синдзи сжал руку Каору в своей и потянул за собой в ближайшее кафе. Множество людей сидели за столиками, болтали, смотрели в телефоны, а кто-то занимался за ноутбуком. Висевшая на стене разноцветная гирлянда с крупными шариками подмигивала и манила как заправская соблазнительница. Каору вспомнил суккуба, которая любила позу наездницы. Она садилась к Каору спиной и прыгала так резво, что кровать стонала от истощения. Громко стонала “Малыш, да, глубже!” и выгибалась дугой. — Чай? — голос Синдзи вернул из воспоминаний. Он кусал нижнюю губу, нервно улыбался и нерешительно мял футболку. — Да, конечно. Зеленый. Синдзи кивнул и попросил самый большой стаканчик. Каору расплатился, и они вышли из душного помещения. Синдзи тяжело вздохнул, нахмурился, несколько раз поморгал, и заметив, что за ним наблюдают, испуганно замер: — Что такое? — Ты милый. — Там очень много людей. А много людей — много мыслей. — И ты меня повел внутрь, чтобы купить чай? — Каору взлохматил Синдзи волосы, едва сдерживаясь, чтоб не наклониться и не поцеловать. Если он его заведет в переулок и зацелует до крови… — Ты слишком откровенен, — Синдзи отпил несколько больших глотков, совершенно не чувствуя температуры. — Но, да, я… я не против. Вампир смутился, хоть внешне это никак не проявилось. Но голос, выражение лица и чуть дрожащие пальцы на стаканчике выдавали его эмоции как лакмусовая бумажка. Каору нравилось. Ему безумно нравился смущенный вампир — от этого внутри все замирало и сладко ныло. Первые капли дождя застали их в парке. Каору решил прогуляться в тишине и темноте, чтобы никого не смущать и, если понадобится, быстро толкнуть Синдзи в кусты, зацеловать, довести до оргазма и как ни в чем не бывало вновь выйти на парковую дорожку. Дождь усилился. Каору расправил капюшон на худи и накинул на голову Синдзи. Сам Каору ничем не прикрывался. Дождь ему нравился, поэтому он шел рядом, думал о всем подряд, зная, что Синдзи читал каждую мысль и молча принимал. Если ему было что-то непонятно, задавал короткие вопросы, и они вновь замолкали. Чай давно закончился, в отличие от парка. Рука Синдзи потеплела, а может, ее согрел Каору — хотелось думать именно так. Они ходили кругами вокруг колеса обозрения под ровный шум дождя. Оба промокли, но этого не замечали. Каору выяснил, что Синдзи не имел запаха, поэтому прятался за другими. А запах оборотня был самым сильным. Выяснил, что того парня из племени бламий, у которого лицо находилось на груди, поймал Орден и посадил рядом с Синдзи. Именно из его воспоминаний он и узнал про Каору. — Он не знал, кто ты такой, — успокоил Синдзи. Он отпил из стаканчика, сделал один глоток, и чай закончился. Повертев его в руках, вздохнул и ловким движением швырнул в мусорку. Каору повернулся к Синдзи и поцеловал в мокрую макушку, чтобы не расстраивался, ведь он может дать кое-что в разы вкуснее обычной горячей воды и сухой травы. — И никто не знает. Правда. Они остановились. Каору погладил Синдзи по щеке, улыбнулся, наклонился и поцеловал настолько неспешно, насколько позволяли эмоции и желание. Каору помнил, что до выяснения обстоятельств ему нельзя возбуждаться и кончать. — Я готов тебе отсасывать и глотать хоть каждый день, — прошептал Синдзи, когда Каору оторвался от его губ. — Браво! — послышались громкие хлопки и женский голос продолжил, — Самое прекраснейшее признание в любви по меркам стыдобищи и кринжа. Ты меня поражаешь, Синдзи. С Синдзи разом схлынула расслабленность, молниеносно сменяясь напряженностью и готовностью убивать. Он развернулся к голосу быстрее, чем Каору успел отреагировать и заметить его движение, только по нервным окончаниям пробежалась остаточная магия. Но где она заключалась, Каору так и не понял. — Макинами, — прошептал Синдзи. Перед ними стояла девушка в облегающем костюме, с двумя хвостиками и в очках, по которым проходили неоновые голубые строчки. Она улыбалась, рассматривая Синдзи. Помахала Каору и опустила ладонь на кобуру пистолета. На бедре висели ножны. — Надеюсь, ты хорошо отдохнул, бегунок. — Девушка обхватила браслет на запястье, провернула его. Тихий щелчок оповестил о включении костюма. — Знаешь, как нам влетело за твой побег? — Знаю. И мне не жаль. — Эй, — девушка коснулась кнопки на дужке очков, — я нашла вашего священного питомца. Он завел себе человека, которому готов отдаться. Передайте Гендо, пусть поторопится, если хочет жарких объятий после разлуки от своего вампира. Каору шагнул, чтоб ударить девчонку, но Синдзи остановил. Его рука дрожала. Он не оборачивался, не выпускал из виду девушку и сказал всего два слова, отдавшихся в груди тяжелыми ударами: — Беги. Умоляю. Бросить все и бежать он мог. Раньше. Сейчас все изменилось, и оставить Синдзи наедине с психованной девчонкой, которая любила убивать — ни за что. Между ними договор. К тому же, Каору безумно хотел почувствовать в реальности признание Синдзи. Да, он думал совершенно не тем местом. Вернее, он всегда только им и думал. Но за своего вампира он убьет всех, кто встанет на пути. Это опасно. Еще опаснее попадать в Орден. Но он не мог… Он просто не мог оставить вампира и бежать. Привязанность чревата, Каору по себе знал, как на чувства можно влиять. И он сам попался во второй раз, но… Но. — Так вот, — Мари наградила Каору ненавидящим взглядом и ткнула в него пальцем, — тебя я убью потом, как разберусь с этим и переломаю ему ноги, руки и позвоночник. И пока он их будет залечивать, развлекусь с тобой у него на глазах, чтобы знал свое место. — Я не позволю, — Синдзи выступил вперед. Каору в очередной раз пожалел, что не настоял на завтраке Синдзи и не дал себя выпить. Нет, он верил в Синдзи и его возможности, но он был слаб, не в лучшей форме, и капля вчерашней крови вряд ли изменит баланс сил. Девчонка в костюме сильнее, и это факт. Прости, Синдзи. Синдзи мотнул головой, невербально отвечая на его мысли. — С тобой, я… Доля секунды, и Мари атаковала. Она била в Синдзи с яростью тысячи фурий, стремясь раздробить его лицо до кровавого месива. Ее не смущали увороты Синдзи, она меняла позицию, разворачивалась, успевая за его скоростью, и вновь била.