Половинка души

Изо всех сил Каору заставил себя открыть глаза и найти Синдзи. Тот пошевелился и дал о себе знать. — Здесь, — едва слышный шепот раздался у самого уха. — Я здесь… Прости… За что извинялся Синдзи, Каору не знал. — Это из-за меня он с тобой такое сделал. Я не хотел. Каору мысленно улыбнулся, чтобы Синдзи не расстраивался. К тому же, если Синдзи хорошенько пороется в памяти, то увидит, что Каору не пугал секс или насилие от человека. С ним случилось много неприятных вещей, на которые Каору сознательно шел, но среди них не было унижений или издевательств от человека. Потомки Адама слишком никчемны, чтобы что-то сделать с ангелом. Да и секс это лишь инструмент. Ну развлекся Гендо, но ангелы притягивают своей незримой красотой, в отличие от эльфов. Все зависит от вкусов. Больше всего Каору беспокоили две фразы, оброненные в разное время и не связанные друг с другом. — Каору. Собравшись с силами, Каору приподнялся на локтях и осмотрелся. В темном углу сидел Синдзи. Свет отсутствовал, и невозможность рассмотреть состояние вампира беспокоила. — Это я выбил лампы, — смешок на грани истерики сильнее обеспокоил, чем нехватка освещения. — Они не говорили, что с тобой. И я немного разозлился. Но мне не хватило сил, чтобы все снести. Каору готов был дать Синдзи всю свою кровь, чтобы тот показал всю свою накопленную силу и возможности. Но пока лишь пытался доползти до него, оставляя темный след на кафеле. Синдзи сидел в углу и не двигался. Только глаз отражал свет от коридорной лампы. Передвигаясь на руках, Каору подполз и вытянул руку. Он коснулся склизкого мяса. Синдзи вздрогнул, резко выдыхая. При Каору он мог не играть в человека, но если так привычнее Синдзи — пусть. Адаптироваться к темноте Каору пока не мог. Временно заблокировав свою божественную суть, он больше походил на обычного человека с чуть улучшенными данными и мог только спрашивать, наблюдать и слушать, не встревать в разборки. Раны от копья понемногу заживлялись, а вот места, где по нему изрядно потоптались и облили какой-то жидкостью, горели огнем. Еще и дурацкий ошейник давил на горло. — У меня такой же, — прошептал Синдзи. — Они его называют СКБ. Или скоба. Система контроля божественности. — Звучит жутко, — прохрипел Каору и улыбнулся. — Она реагирует на эмоции и блокирует способности. Отделяет голову от тела. — Ты в порядке? Вместо ответа Синдзи вновь пошевелился, приблизился к Каору и необъятной массой обвился вокруг него. Каору никогда не ощущал себя маленьким и беспомощным, но именно в этот момент показалось, что он таковым является. Синдзи обнял, давая почувствовать все: и привязанность, и беспокойство, и тепло, и отсутствие кожи и нескольких пальцев на руке, и до сих пор не зажившую ногу. — Не в порядке, — ответил сам себе Каору. Они сидели в обнимку очень долго, пока Каору не пошевелился и не развернулся. Он хотел изучить Синдзи, проверить, насколько тому сложно. Потому что не верил, что к нему приходили и уродовали специально, чтобы все силы уходили на регенерацию тканей. — Не надо, я… Каору твердо был намерен осмотреть. Синдзи сдался, едва Каору обхватил слабыми пальцами лицо напротив. Часть лица была попросту содрана до кости. Губы превратили в мясо, а клыки вырвали с корнем, оставив на их месте провалы. Один глаз отсутствовал, у второго не было века. Тонкую шею обхватывала та самая скоба, мешая регенерировать. Грудь была разодрана, с десяток застрявших пуль отсвечивали бликами от дальнего света. Кисть правой руки безвольно висела, на левой оставалось три пальца, да и те были сломаны. У одной ноги торчала кость. А пах превращен в кровавое месиво. Неужели тоже Аска постаралась? — Да. Они не давали ему регенерировать, чтобы в любой момент войти и убить? Нет, Гендо говорил, что вампир нужен живым. По его задумке, кровь вампира нужна для открытия двери Гафа? Но вампиры не смогут туда попасть. Никто не сможет туда попасть, как бы ни старался: ни потомки Лилит, ни дети Адама. — Мне тоже пару раз врезала. Она слабачка даже в своем костюме, — Каору гладил Синдзи большими пальцами, едва прикасаясь к повреждениям на его лице. Он не хотел причинять еще больше боли, чем есть, но Синдзи считал иначе. Он подался вперед, и Каору встретил его осторожным поцелуем. Это было впервые, когда Каору чувствовал возбуждение от прикосновений к изувеченному телу. Мешая вырваться Синдзи, услышавшему его мысли, Каору улыбнулся и поцеловал его еще раз. Если это Синдзи — он нравится абсолютно любым, и сам Синдзи возбуждает Каору, а вовсе не его внешность. И даже останься от него призрак или душа — Каору бы за ним отправился хоть в сам ад, чтобы отыскать и вернуть к себе. Что-то запищало, сдавило горло до темноты в глазах. Из горла вырвался неслышный стон. Ошейник дал о себе знать, велев успокоиться. Чертова железка. — Я тоже, — прошептал Синдзи. Его ошейник мигал красным и тоже давил на горло, но Синдзи не замечал стараний. Он коснулся черной металлической полоски и сказал: — Нам нельзя. Ошейник реагирует на нечеловеческую силу и блокирует ее. Они уткнулись друг в друга лбами. Каору о многом хотел расспросить, многое предложить, но Синдзи едва ощутимо качал головой, словно потратил все силы на поцелуи и признание Калру искать его до конца времен, если их разлучат. — Это все сложно. — А ты можешь?.. Каору хотел, чтобы Синдзи постарался ему все мысленно рассказать. Потому что до сих пор боялся, что их подслушивают. Гендо не идиот, он не от доброты душевной дал им воссоединиться. Опасаясь за нравственность, он им двоим изуродовал пах, чтобы они не отдрочили друг дружке. Что ж, у Каору были плохие новости для Гендо. Мелькнула и растаяла мысль, что Гендо поздно волноваться о нравственности, потому что как он сам… А сам ли? — Я хочу, чтобы ты поел, — прошептал Каору, сосредоточившись на более важной вещи, чем Гендо и его постельные вкусы. Синдзи нужны силы. Много сил. На регенерацию в том числе. Гендо их свел по одной из своих задумок. Разговор с блондинкой в халате о неких евангелитах тоже был не просто так. У них может быть как пятнадцать часов, так и один. — Обо мне не беспокойся. Я выгляжу лучше тебя, мышонок, — Каору с каждым словом осторожно касался губами целой половины лица Синдзи. Он кивнул. Каору видел, как он боролся с собой, мысленно похвалил. Дать слизать со своего тела засохшую кровь даже не думал — как бы сексуально ни звучало, но не в их состоянии. Удариться носом о стену — так себе идея. Прокусывать Синдзи ничего не мог. Резать вены не вариант, Каору мог сам откинуться. В итоге решил понемногу давать пить себя. Облизнув губы и заметив, как Синдзи сосредоточился на движении, Каору улыбнулся и закусил губу, прокусывая кожу. Если это входило в планы Гендо — плевать. На дне глаз Синдзи появился ненасытный голод. Он сглотнул, и Каору почувствовал дрожь вперемешку со страхом перед тем, как все будет происходить. Его будоражили каждый раз подобные мысли с каждым из партнеров, потому что новые ощущения приходилось изучать, оценивать и чувствовать собственную реакцию тела. — Не бойся. Все под контролем. Рука Синдзи сжала волосы на затылке Каору, повернула его к себе, и Синдзи впился в его губы. Каору закрыл глаза, уперся ладонями в плечи, чтобы оттолкнуть при необходимости, и растворился в новых ощущениях, которые были немного болезненными. Едва рана затягивалась, Синдзи вновь кусал, высасывал и облизывал по капле. Он причмокивал, заживавшие пальцы впивались в тело Каору, прижимая и поглаживая, тело вампира ерзало, изнывая от желания. Он жаждал перейти к более активным действиям, хотел укусить, вонзить не только клыки — Каору ощущал любую появлявшуюся в намерениях Синдзи мысль, расшифровывая мельчайшие детали по движениям тела. Светящаяся сперма была бы куда действеннее. Каору не сразу понял, кому конкретно принадлежала данная мысль. А потом растворился в ощущениях: он не чувствовал губ, но чувствовал язык внутри рта, тело Синдзи, его желание и то, как с каждой новой каплей крови он действует с большей страстью. За дверью началась движуха. Каору пошевелился в объятиях Синдзи. Он не помнил, в какой момент отключился. Опухшие губы горели и чесались. Хотелось пить. В теле ощущалась слабость. От поворота головы все вокруг накренилось. Кажется, кто-то не остановился вовремя и выпил больше положенного, но Каору не сожалел о разрешении себя пить. — Прости, — послышался шепот Синдзи, и его тело прижалось теснее к Каору, который погладил его по руке, успокаивая. — Они идут сюда. — Зачем? — Каору не удержался и сладко зевнул. Гендо хотел, чтобы Каору успокоил Синдзи. А зачем Синдзи нужно было успокаивать? Что он сделал, чтобы его признали невменяемым? — Я убил с десяток человек. Я был расстроен. Думал, тебя убили. Сопротивлялся, пока не надели ошейник, а потом мне стало все равно, что они сделают. — Они боялись к тебе войти. Кроме Гендо. У него иммунитет к твоей силе? Люди приближались. Они остановились. Разложили множество планшетов, притащили какой-то стол с экраном и кучей проводов. Косились на них, поворачивая на запястьях силовые браслеты. — Я действительно не могу его тронуть. Не потому что он мой отец, а по другой причине. Не могу передать словами. Возможно, дело в матери и ее любви к нему? — Синдзи с надеждой на объяснение посмотрел на Каору и покачал головой. — Он как будто одним своим появлением контролирует меня. — Тогда почему позволил изуродовать тех охотниц? — Не знаю. У него всегда свои замыслы, в которых он может пожертвовать всем. Ему важен результат, а не затраты. Каору смотрел на стекло. То, что Икари Гендо — отец последнего вампира, было сомнительно, но реально. Из этого вытекало несколько вопросов: Гендо каким-то образом продлил себе жизнь и сумел либо создать вампира, либо сохранить. Синдзи был чистокровным вампиром, значит, Гендо как-то изменил свое ДНК и использовал вампиршу? — Мама погибла давно, когда я был совсем маленьким. Каждый раз, когда он приходит и смотрит на меня, я слышу, как он сожалеет о том, что дал одобрение на эксперимент. И это не о том, что мама решила покинуть реальность и провести его к высшему свету, а о том, что забеременела мной. Значит, Синдзи экспериментальный образец. Его мать чистокровная. А в крови каждого чистокровного дитя Лилит гены самой Лилит. И, используя кровь дитя Лилит, она помогла отыскать двери Гафа. Но ей не хватило сил их открыть. Потому что открыть их может только Ангел. И Синдзи держат до момента, пока не отыщут ангела, который поможет открыть двери. Гендо хотел выпустить человеческие души. Чтобы найти мать Синдзи? Нет, тогда бы он не дал ей вообще туда попасть. Душу Лилит, чтобы ее возродить и убить всех монстров? Но Лилит не имела души изначально. Душу Адама? Перед тем как погибнуть, Лилит разделила ее на две части, одна из которых осталась в его теле вечно страдать без возможности его покинуть, а вот вторая… — Вот же блядство! — выругался Синдзи, но Каору заткнул его рот ладонью и приказал мысленно молчать. Наверняка плохого нахватался у охотников. — Не глупи. Все хорошо. Правда. — Синдзи замотал головой, с ужасом осознавая масштабы происходящего.