Половинка души

Дверь отъехала в сторону, и они одновременно посмотрели на вошедшего человека. Девушка с грудью не менее четвертого размера, с челкой и волосами до плеч, выкрашенными в иссиня-черный цвет. В черном облегающем костюме по самое горло и красной короткой куртке она смотрелась сексапильно, но не впечатляюще. Каору видел суккубов в разы сексуальнее, от которых буквально теряешь зрение и сознание. — Приветик, мальчики. К сожалению, босс хочет вас видеть в одном месте, но прежде, чем вы пойдете, нужно кое-что с вами сделать. — Опять девчонка, — усмехнулся Каору. — У меня ощущение, что Гендо создал себе гаремник. Синдзи накрыл его губы пальцами, мешая говорить, наклонился и чмокнул в нос, поднялся и вышел вперед. Сейчас он впечатлял куда больше, чем в первую встречу. Каору до сих пор поражался регенерации вампиров и тому, что от одного глотка крови они могли отрастить себе пальцы или ногу. С новой головой возникали проблемы и блоки организма, конечно, но в целом способности к регенерации тканей делали их пугающе всемогущими. Только оборотни и высшие демоны, перевалившие за тысячу лет жизни, могли с собой провернуть подобное. Все же дети Лилит потрясающие. “И потрясающе сексуальные”, — опустив взгляд на ягодицы Синдзи закончил мысль Каору. — Ты же понимаешь, что если глава что-то задумал сделать, то сделает, — уточнила девушка. — Да, Мисато, я знаю. — И, чуть повернув голову, добавил для Каору: — Ей дважды по пятнадцать. А Мари, если правильно помню, раз пять по пятнадцать. Каору издал короткий смешок. Нашел что вспомнить и зачем-то ответил. Бесполезные факты о будущих трупах. Девчонки выглядели очень молодо для своих вечных пятнадцати. Еще один эксперимент Гендо? — Вы о чем? — на мгновение растерялась Мисато. Синдзи хмыкнул: — Считаем, кому сколько лет. — Молодцы. А теперь выходи. Один, — Она наставила на Синдзи пистолет, — медленно и без лишних телодвижений. Иначе снесу голову. — Она тоже мечтает меня… Ошейники замигали одновременно. Каору не знал, на какой типаж божественной силы настроена программа и как именно считывает божественность. Синдзи вампир, у него этой божественности как у березы яблок. И тем не менее его нервные движения ладонью, каждый раз касавшейся черной полоски, говорили о многом. Божественность условна. Если Каору покажет истинную божественность, то ошейники не справятся с обработкой и попросту расплавятся. Возможно, условная божественность это лишь магия и то, чем обладают дети Лилит, чтобы выживать среди потомков Адама. И ошейники реагируют только на появлевление мысли об использовании о магии, считывают по какому-нибудь магическому полю или типа того. Технически, чтение мыслей Синдзи не подпадает в эту категорию, а значит, не отделит голову от тела. В теории — да, но на практике рисковать одним-единственным вампиром не хотелось. — Я тоже об этом думал, — сказал Синдзи. — Раз так думал, значит, будь послушным мальчиком, — Мисато шагнула к стене у выхода, пропуская Синдзи, где в ярком свете ламп уже ждали люди в халатах. — А ты жди. Каору никуда не торопился. Он не мог пошевелиться, ожидая, когда организм вернется в норму. — Ты будешь? — спросил напоследок Синдзи, повернувшись к нему, но Каору ответил улыбкой на лице, потому что не мог не улыбаться своему вампиру: — Обязательно. Немного посижу на дорожку по старой традиции. “И сразу к тебе”, — повисло между ними обещанием, на которое Синдзи улыбнулся и кивнул. Синдзи читал его мысли и реагировал на них быстрее, чем Каору осознавал, что тот успел прочитать и какие выводы сделать. Он надеялся, что Синдзи не сглупит и не начнет сгоряча всех убивать. Людей в Ордене очень много, и со всеми он один с Каору на руках не справится. Их двоих быстрее нейтрализуют игрушками, как было в парке. Когда за Синдзи закрылась дверь, Каору остался наедине с Мисато. Он изучал девушку долго и пристально, гадая, как она так долго прожила. И сколько еще вот таких же взращенных охотников населяет Орден. — Что он с тобой сделал? — Кто? — Пистолет в ее руках не дрогнул. Она улыбалась, но не позволяла дать слабину и возможность атаковать. Каору просчитывал разные варианты на будущее, изучая поведение. — Орден и Гендо в частности? — Они дали мне силу и молодость. — А ты на них работаешь? Как у них это получилось? Будь здесь Синдзи, он бы сразу прочитал ее ответы без ненужного допроса и пересказал самое главное. — Я — евангелит, остальное тебе не положено знать. Опять это название. Что оно означало? Понятно, что это очередной эксперимент с человеком, но для чего конкретно? Сила, выносливость, долгая жизнь за вечное служение Ордену? Или пока Гендо не добьется своих целей? То, что он задумал, может уничтожить мир. Души не должны находиться среди живых, иначе при столкновении души с единственным желанием возродиться, все живые существа начнут умирать. Каждый живой организм обладает аурой, которая может увеличиться в размерах и нанести непоправимый вред окружению. Две души не смогут ужиться в одном теле, они будут подавлять друг друга, пока не уничтожат одна одну. Мисато рассматривала сидевшего на полу Каору. Она прищуривала то один глаз, то второй, наклоняла голову в разные стороны, прицеливалась, но молчала. Каору не шевелился. Он сидел и спокойно смотрел на охотницу, ожидая следующего хода от Гендо. — Как ты с ним познакомился? Вопрос прозвучал в тишине слишком громко. Этим охотница нарушила минимум несколько правил. С пленными обычно не разговаривают, чтобы не проникнуться к ним симпатией, которая подорвет отношение к общему делу. Либо же евангелитам отрезают все эмоции. Нет, та девчонка в парке — как-ее-там-неважно — хотела убивать и калечить, значит, дело не в эмоциях. Тогда в чем? Долгожителям тем более плевать на причины заключения монстров. — На вечере свиданий. Девчонка удивилась, покачала головой: — Шутишь? Этот? И на свидании? Да он пять слов в предложение составить не может. — А ты с ним разговаривала хоть раз нормально? Девушка нахмурилась, перебирая в памяти воспоминания, и в итоге отрицательно качнула головой. Потому что с монстрами никто не разговаривает, если не понадобится какая-то информация. Но и в этом случае не спрашивают, а пытают. — С чудовищами разговаривать не о чем, — зло ответила она. — Сказала та, что рождена от чудовища, — Каору засмеялся. Все так называемые охотники были евангелитами. А евангелиты — это нечто среднее между человеком и монстром, этакий союз Адама и Лилит, которые бы удавились, узнай, как использовали их наследие. — Я человек! — Не больше, чем я. — Ты монстр. — Я — идеальное существо, — Каору поднялся и шагнул вперед. Его слегка пошатывало от долгого сидения в одной позе. Тело понемногу заживало, и на месте ран образовались розовые рубцы, которые вскоре исчезнут. — А вот ты — сплошная проблема. — Не двигайся, — дуло уперлось ему в лоб. Твердая рука, несгибаемая воля, решимость идти до конца — похоже на какую-то способность реагировать на угрозу, которую взрастили в девушке с напрочь отбитым инстинктом самосохранения. Гендо другие и не нужны. — Стреляй. — Выстрелю. И ты вновь воскреснешь. Мы будем убивать тебя до тех пор, пока не изучим и не скопируем твои способности. Каору наклонил голову вбок, изучая девчонку. Иногда человеческие создания поражали своей глупостью. Особенно те, кто стремился к совершенству. Прискорбно, но люди до сих пор не понимали, что создать идеального человека не получится никогда. Изъяны были во всех живых организмах, многие из которых выпячивали их как достоинство. Нужно было подождать. Наверное, чуть больше, чем полчаса или час, чтобы понять, как его используют. Возможно, его бы отвели куда надо, но Каору задолбался ждать. Так-то терпения у него хоть отбавляй, но, видимо, оно вытекло через простреленную голову. Не во всем же быть идеальным прощающим ангелом, которых представляют люди. — Мне так страшно, я так боюсь, — Каору потянулся, улыбка не сходила с лица. — Мне холодно. Девчонка лишь на секунду опустила взгляд ниже, но быстро вернула обратно. Ее щеки покраснели, потому что она оставалась все еще человеком, который благоговел при виде ангела, пусть она и не осознавала причин. Ее взгляд вперился ему в лоб, куда упиралось дуло. Действовала по методике выживания при встрече с горгонами: смотреть между глаз во избежание окаменения. — Когда ваш обожаемый Гендо начнет реализацию своего плана, никто не выживет. — Он знает, что делает. Очищает мир от таких, как ты. — Еще бы не знал. Но не понимает, что не всё можно исправить и скопировать, а если и получится, — Каору потрогал ошейник, давивший на горло, — то будет бледная копия оригинала. Как ты. — Я знаю, что ты хочешь сделать. У тебя не получится. — Несгибаемая вера в идеалы. С такими трудно разговаривать и что-то доказывать. Их такими вырастили. Каору чувствовал, как возвращается чувствительность тела и восстанавливается поток насыщенной силой крови. — У тебя тоже. — Довольно! Надоел! Она выстрелила в упор, но Каору даже не пошевелился. — Что за хрень?! — Девушка посмотрела на оружие в руках, на Каору перед собой, и ее выражение впервые сменилось удивлением. — Кто ты такой, черт возьми? Как ты это?.. Следующая пуля вновь прошла сквозь Каору и ударила в стену, разрушая ее. Девушка стреляла на поражение разрывной пулей, забыв, что тело нужно целым для исследований. По отдельным кусочкам биообразцов они ничего не добьются: ангелы весьма сложные в понимании существа и не раскладываются на привычные для людей составляющие. — Я же говорил: у тебя ничего не получится, — Каору вздохнул и шагнул к охотнице. Она стреляла, выкрикивая коды, команды и прочее в переговорное устройство, но промахивалась раз за разом. Израсходовала всю обойму, но ни одна пуля не задела выбранную цель. Она активировала браслеты, но Каору не позволил ими воспользоваться — схватил за запястья и сломал. — Тебя убьют! — Ага, — Каору откинул ее в угол, где они с Синдзи просидели несколько часов в обнимку. — Я не дам тебе отсюда выйти! — Она поднялась. Сломанные руки висели вдоль тела, решительный взгляд горел местью. Вся ее поза кричала о том, что она готова идти до победного конца. По телу пробежала дрожь. Глаза невольно закрылись — тело реагировало на приближение огромного сильного существа к территории, которую необходимо защищать от потомков Адама. И конечно же, секундной заминкой воспользовалась охотница. Она напала, распарывая спину Каору, чтобы добраться до сердца. Три быстрых удара в одну точку, и Каору упал на колени. Ее лезвие было маленькой копией копья Лонгина — Каору забыл, что Гендо скопировал оружие своего прародителя. — Только через мой труп ты… Крылья высвободились сильным потоком, разрезая все находившееся на пути. Тело охотницы кусками шмякнулось на пол без единой капли крови. С окровавленных перьев стекали кусочки мяса, закрашивая белизну плит. Спина ныла от раны, которая медленнее обычно заживала. — Как пожелаешь, — мягко прошептал Каору. Он наклонился и поднял вполне неплохой кинжал, светившийся мягким светом. За дверью уже ждал отряд во главе с тем парнем с ежиком на голове, готовый жизни всех вокруг положить, но не выпустить его. Смешные. Словно ангелу могут помешать стены из стекла и стали. Вздохнув, Каору изящно стряхнул кровь с крыльев и посмотрел вниз. Его ноги медленно погружались в пол. Каору прошел сквозь преграду, которую даже не заметил. Он опускался вниз к открывшемуся источнику, взывавшему к нему, чтобы запечатать брешь. Этаж за этажом Каору медленно спускался. Люди, увидевшие его, бегали как сумасшедшие, везде выли сирены, расставлялись ловушки. В него стреляли, бросались талисманами, бесполезными заклинаниями, натравливали монстров. Но ничто не действовало. В какой-то момент на него набросилась Аска — она стояла рядом с контейнером, полным оранжевой жидкости. В ней плавало тело той очкастой девчонки-берсерка, с которой дрался Синдзи. За ее контейнером ровными рядами уходили с десяток таких же с другими бездушными телами. Аска пролетела насквозь. На ее шее замигал ошейник, пока она безуспешно его атаковала всеми доступными средствами. — Ты сдохнешь со мной, тварь! — кричала она, продолжая бить и промазывать под частые красные вспышки на шее. — Сдохнешь!! Каору прикрыл глаза, чтобы не раздражаться от слишком громких воплей. Прошло ровно 7 минут, прежде чем Каору оказался в огромном темном помещении. Он развернулся, осматриваясь. Темные своды уходили в необъятном просторе. Именно над этой пещерой, или что бы это ни было, возвели Орден, а вокруг него город. Потому что перед собой Каору увидел неподвижное гигантское белое тело. У его подножия лежал Синдзи, а Гендо стоял с ножом и смотрел, как руки впитывают вампирскую кровь. Там, где у гигантского тела должен был быть живот, образовывался порез. Из него вместо крови вырывались маленькие яркие точки. И чем больше становился порез, тем больше точек появлялось. — Ты как раз вовремя, — сказал Гендо и обернулся. — Рад снова тебя видеть, Табрис. Каору приземлился в нескольких шагах. Он был впечатлен, что настоящее имя упомянул человек, который его знать не должен. И уж тем более произнес без ущерба для себя. Существо, находившееся внутри Гендо, ухмыльнулось. Оно сняло очки, обнажая светящиеся глаза. Теперь все встало на свои места: Гендо был носителем части души Адама. Именно по этой причине и стремился открыть дверь Гафа, чтобы отыскать вторую часть души, закованную за ней. — Не критично, Адам.