Лазурные очи

      Взяв с прикроватной тумбы деревянный гребень, Королева провела по его волосам. Рокэ сидел на краешке кровати, она сидела за его спиной, поджав под себя ноги. Раз за разом зубцы проходились и терялись в черноте волос ворона. В этом было нечто ещё более чувственное, чем прошлая ночь.       Погода оказалась благосклонной к влюблённым. Слуги возились с каретой весь день, а выезжать в ночь не советовалось. В этот вечер Король заглянул к своей Королеве. Они долго беседовали, пока чуть ли не у двери его ухода ждал истомившийся Рокэ. Очередной бутыль вина осушен, в голове привычное опьянение, которое боролось с его мыслями и воспоминаниями.       Хлопнула дверь. Преданные слуги сообщили о том, что Король покинул спальню Королевы и отправился в свою спальню. Рокэ поднялся с мягких подушек, разложенных на полу, взял свою гитару и вот, через пару мгновений, оказался в дверях женской спальни.       Королева впустила его и была тут же поймана в объятья, из которых не спешила выпутываться. Эта ночь прошла спокойнее и нежнее. В тот первый раз их чувства, накопленные за долгие месяцы и годы, вырвались наружу рьяным и нескончаемым потоком, остановить который мог лишь рассвет.       Наслаждаясь друг другом, они вскоре закончили и ласки и прелюдия. Их вторая ночь заимела ореол чуткости и мягкости. В конце они сидели на кровати, прикрывшись одним лишь одеялом. Одежда оставлена, как и в прошлый раз на полу, там она лежала мирно и незаметно.       Резной гребень из тёмного дерева был подарком какой-то фрейлины или барона. Королева уже не помнила. Он всегда ей нравился. Гладкое дерево приятно расчёсывало волосы, это испытал на себе и Рокэ Алва. Он прикрыл глаза от умиротворения и монотонного звука гребня.       Когда Катарина закончила и волосы герцога стали шёлковыми, а кудри больше не путались между собой, она убрала гребень в сторону. Сев обратно она прикоснулась к его плечам, провела кончиками пальцев по спине, чем вызвала сильные мурашки. Затем у шеи лёг поцелуй. Розовый лепесток припадал то там, то здесь и от каждого по телу разливалась волнительная дрожь.        В этом было то, что превосходило любой разврат и страсть. В этом была забота, как лежать в обнимку, как целовать в висок, как расчёсывать волосы друг другу и заплетать косы. Столь романтичны были эти короткие моменты радости, которая неминуемо исчезнет, стоит им вновь расстаться.       И они расстались. Погода успокоилась, экипаж готов к дороге. Король и Королева надели свои меховые мантии и попрощались с герцогом Алва. — Благодарю вас за тёплый приём. В вашем замке так тихо и спокойно, я выспался на годы вперёд. Если бы можно было продлить эти деньки… Но увы, долг! - говорил Король с печалью. — Если бы можно… - тихо повторил Алва, — Ваши Величества могут посетить мой замок, когда пожелают. Я был рад принимать вас у себя, это честь! - уже громче добавил он.       Королева взглянула на Рокэ и поймала его беглый взгляд. Они вновь вернулись к прежнему, к этой учтивости и холодности. Теперь Королева понимала, какого Рокэ. В голове звучал его голос, который теперь слышался отчуждённым. Его слова запомнились ей навсегда, каждое слово, каждый его вздох и стон. Руки, бёдра, грудь вспоминали прикосновения. Не было ни одного участка на женском теле, обделённого вниманием Рокэ. Ей было хорошо от воспоминаний и больно от того, что они ушли в забытье. Вернуть их бессмысленное дело. Вновь настало ожидание, томительное и жестокое.       Дорога оказалось пропитанной скорбью по этим двум ночам. Она не взглянула на Короля, который, она чувствовала, часто на неё поглядывал. Он не понимал причину задумчивости супруги. В глубине его души закрались ревностные мысли, но добротный сон затмевал всё плохое. Экипаж слуг нашелся, и королевская чета отправилась дальше на смотр земель в полном составе.       Катарина вспоминала как однажды, в уединённых и далёких от столицы районах Олларии, она встретилась с Рокэ. Он выбрал свежие цветы в лавке, а позже ждал Королеву в своей карате. Его внимательный лазурный взор часто замечал, как юный оруженосец следил за ним. Рокэ знал, что он ждёт того же, чего ждёт он сам в этом закоулке.       Когда королевская карета подъехала к тому же месту, Рокэ вышел. Поправил камзол, волосы его были забраны в низкий хвост. Встряхнув персиково-красные цветы, те оживились в его руках и заблагоухали. Дверца открылась и из тёмной кареты выглянула счастливая Катарина. Широкая, лучезарная улыбка осветила серое и сырое место.       Она была одета в расшитый тёмно-красными бусинами плащ, капюшон, накинутый на голову, не мог скрыть и доли её красоты. Светлые волосы забраны в низкую причёску, распущенные локоны покоились на одном плече. Они волнами выглядывали и спускались до самой груди.       Катарина приняла цветы в волнительной радости. Алва что-то шептал ей на ухо, коротко и незаметно касался её руки, проводил по женским пальцам и сжал её запястье. Она смеялась, даже не пытаясь вести себя тише. Королева была счастлива, и это счастье одурманивало разум. Оруженосец смотрел на это, смотрел долго, иногда так пристально, что Рокэ оглядывался. Его чутьё работало беспрекословно.       И почему та встреча вспомнилась именно сейчас. Вероятно потому, что они въезжали в Олларию. Проезжали те самые районы и тот самый рынок, на котором всегда было шумно и с которого приятно потянуло пряностями. Да, зима в Олларии была совершенно иной, подобная поздней осени.        Река Данар покрылась тонкой корочкой льда. Под ней слышался шумный поток чистой воды, который не останавливался ни на секунду. Природа была родной и прекрасной, но на душе Королевы Катарины Оллар всё равно продолжали бушевать снежные вьюги, а тело никак не могло согреться. Выйдя на балкон, она вдруг услышала карканье ворона…