План развития великого бога / План становления великой звезды

Глава 20 Врата зала В ту ночь, когда город взбудоражила сенсационная новость, на другом конце мегаполиса началась пышная телевизионная церемония моды. В разосланных организаторами приглашениях значились имена трёх участников ночной драмы под номерами семнадцать, двадцать три и сто двадцать два: Дуань Ханьчжи, Гуань Цзинчжо, Вэй Хун. По размаху мероприятие напоминало голливудский «Золотой глобус», но без избытка опережающих моду на сезон нарядов. Телезвёзды и кумиры публики грациозно шествовали по красной дорожке, сияя, как огранённые кристаллы Swarovski. Каждый из них будто нёс невидимую табличку с ценником, а режиссёры, продюсеры и главные редакторы модных журналов оценивали их, придираясь к каждому шагу и движению. Влиятельные фигуры решали, кто станет лучшим новичком года, кто лучше всех одет, кто показал лучшую игру. Увенчанные титулами звёзды гордо выступали по залу, ожидая, когда очередной «благородный покровитель» выберет их. Режиссёры, продюсеры и владельцы журналов походили на разглядывающих товар покупателей на рынке. Их цепкие взгляды скользили по артистам, выискивая тех, кто соответствовал их «типажу». После банкета, под светом софитов, они уводили избранных. Все знали, что быть выбранным не гарантировало взлёта к вершинам богатства и славы. Однако молодые звёзды цеплялись за этот призрачный шанс, надеясь обрести положение, капитал и поддержку. Многие падали, раздавленные безжалостным миром. Лишь немногим, благодаря счастливому стечению обстоятельств, удавалось возвыситься. Спустя годы, добившись успеха, они возвращались на этот блистательный банкет, уже не «товарами» за два юаня за килограмм, а оценивающими новичков «покупателями». Так цикл повторялся, подобно колесу лотереи, выбрасывающему обломки чужих судеб и затягивающему новых, полных надежд юных красавцев и красавиц. Никто не думал останавливаться. Все были в этой игре... Опьяняющем круговороте без конца. Гуань Жуй заметила газету за пять секунд до выхода на церемонию. Она работала без перерыва четырнадцать часов, а затем два часа приводила себя в порядок, чтобы блистать. И вот, уже готовая ступить на красную дорожку, она увидела заголовок. Нельзя винить её за неосведомлённость, никто из участников той ночной драмы не удосужился сообщить ей о случившемся. Она сидела в своём Bentley, тщательно расправленные ассистенткой края её чёрного платья от Chanel, лежали на кожаном сиденье. Её идеально ухоженные ногти, покрытые лаком с мягким сиянием, сжимали газету. Юй Чжэнь сидела впереди, на безопасном расстоянии. Поговаривали, что духи Гуань Жуй это эксклюзивная парфюмерия из Франции, с ценой, от которой захватывало дух, и единственным в мире ароматом. Юй Чжэнь не хотела, чтобы её собственный парфюм смешался с этим шедевром. Но даже с такого расстояния она ясно видела заголовок на развлекательной странице: Вэй Хун и третий молодой господин Гуань устроили драку посреди ночи, а знаменитый режиссёр Дуань Ханьчжи наблюдал со стороны. На огромных фотографиях были запечатлены три сцены: напряжённое противостояние, когда Гуань Цзинчжо удерживал режиссёра; яростная схватка между Вэй Хуном и Гуань Цзинчжо; и холодное безразличие стоявшего в стороне с заложенными за спину руками Дуаня Ханьчжи, пока Хуа Цян бросался в бой. Это напоминало кадры из афиши балетной постановки. — Мужчины, — с презрением усмехнулась Гуань Жуй, отложив газету. Юй Чжэнь ожидала, что она взорвётся от гнева, закричит, устроит сцену. Но она недооценила выдержку этой женщины. Её голос оставался мягким, бархатистым. Как бы его описать? Похожим на отполированную поверхность, такой же холодный и безупречный, как её сияющая после бесчисленных процедур кожа. Тело Юй Чжэнь, облачённое в светло-фиолетовое платье от Prada, едва заметно дрогнуло. Гуань Жуй, старшая дочь семьи Гуань, женщина, которую Гуань Фэн нашёл в провинции и дал ей свою фамилию. Её связь с родным братом привела к рождению дочери с отклонениями. Её харизма была неподражаемой, но холодной и безжалостной. Когда Юй Чжэнь согласилась выйти за наследника империи Гуань, она разделила свою жизнь на две части: одну отдала Гуань Цзинчжо, другую — фактической хозяйке семьи, Гуань Жуй. — Тебе нечего сказать? — спросила Гуань Жуй, отложив газету. Её подчеркнутый длинными ресницами и идеальной подводкой взгляд казался бездонным. Юй Чжэнь опустила голову: — Нет, ничего. Гуань Жуй долго смотрела на неё, а затем неожиданно спросила: — Ты видела Гуань Фэна? Актриса покачала головой. Гуань Фэн, о котором говорила Гуань Жуй, был их старшим братом, закулисным боссом империи Гуань. Легендарная, редко появляющаяся на публике фигура. Даже Юй Чжэнь, невеста Гуань Цзинчжо, ни разу его не видела. Поговаривали, что даже дочь Гуань Жуй показали ему лишь через месяц после рождения. Этот мужчина половину года проводил в разъездах по миру, а о второй половине его местонахождения никто не был осведомлён. Лишь Гуань Жуй знала, есть ли у него другие женщины или дети. Он редко говорил, предоставляя сестре полную власть над делами. Но когда он говорил, его слово было законом, и никто не осмеливался возразить. — Гуань Фэн, — начала Гуань Жуй тоном, как будто обсуждая меню ужина, — человек, который редко теряет контроль. У него непревзойдённое хладнокровие, выдержка и способность держать всё под контролем. Он машина, такой точный, организованный, безошибочный. В нашей семье он абсолютный авторитет. Никто не смеет ослушаться его воли, потому что он всегда прав. С золотой подводкой и платиновыми тенями на веках, Юй Чжэнь, не мигая смотрела на неё. — Но раньше он был совсем другим… Когда ты встретишь Гуань Фэна, ты не поверишь, каким безумным, распутным, извращённым и… — женщина помедлила, подбирая слово, а затем закончила с мягкой, ласковой интонацией: — …низким он был в молодости. — Конечно, я сама этого не видела, мне рассказывали, — продолжила она, встретив потрясённый взгляд Юй Чжэнь и улыбнувшись с утончённой элегантностью. — Те, кто мне рассказывал, не посмели бы приукрасить. Но я могу представить, как это было. Ты ведь из этого круга, ты знаешь, как далеко заходит Дуань Ханьчжи в своих развлечениях, верно? Так вот, в молодости Гуань Фэн был в тысячу раз хуже. Её голос был лишён сарказма или насмешки. Напротив, он звучал так, что казалось она декламировала любовные стихи. — Почему вы мне это рассказываете? — О, я лишь хочу сказать, что все мужчины в этом мире одинаковы, — ответила Гуань Жуй, слегка коснувшись лежащей рядом газеты. — Ты не найдёшь никого, кто отличался бы от Гуань Фэна или… от них. Разница лишь в том, что они ещё молоды и не остепенились, а Гуань Фэн уже стар. Актриса начала смутно понимать, к чему она клонит. — Ты ещё не знаешь, как это работает между мужчиной и женщиной… — Гуань Жуй подняла руку и, будто лаская шерсть любимой кошки, мягко провела ухоженными пальцами по волосам Юй Чжэнь. — Всё, что тебе нужно, — ждать, пока они наиграются, состарятся и сами вернутся к тебе. Это может занять годы, даже десятилетия. Разница лишь в том, что умные женщины используют это время, чтобы добиться своего, а глупые позволяют годам пожирать их, пока они стареют. Гуань Жуй наклонилась ближе, почти шёпотом добавив с улыбкой: — И твой единственный умный поступок это то, что, когда я спросила, есть ли тебе что сказать, ты ответила «ничего». Она грациозно откинулась на кожаное сиденье Bentley. В этот момент машина резко остановилась. За окном возвышались трёхметровые хрустальные, сверкающие в свете софитов двери отеля. Чёрный Mercedes Гуань Цзинчжо уже стоял у входа, а сам он что-то обсуждал с подчинёнными. Швейцар распахнул дверцу, и Гуань Жуй, в своих семисантиметровых туфлях с бриллиантами, ступила на красную дорожку с непринуждённой грацией, будто шла по ровной тропе. — Идём, Юй Чжэнь, — властно произнесла она, и её безупречное лицо могло бы украсить обложку любого журнала. Никто не заметил тени мрака в её голосе. — Посмотрим, что эти мужчины собираются нам объяснить. Гуань Цзинчжо был одет в сшитый на заказ тёмно-серый костюм из итальянской шерсти. Близкий к хаки цвет делал его лицо болезненно бледным. Его указания подчинённым были чёткими, но в нём чувствовалась скованность, как в механизме часов, готовых вот-вот остановиться. От него веяло усталостью и мрачной тяжестью. Гуань Жуй подошла к брату, и репортеры тут же защёлкали вспышками. Старшая дочь семьи Гуань, третий молодой господин и его невеста? Редкий кадр для первых полос. Женщина посмотрела на брата и улыбнулась, её покрытые помадой светлого оттенка губы изогнулись: — Давно тебя не видела. Не хочешь ничего сказать своей старшей сестре? Гуань Цзинчжо ответил взглядом, сохраняя фирменную улыбку семьи Гуань. Прошло долгих десять секунд, прежде чем он покачал головой: — Нечего сказать. Гуань Жуй кивнула: — Хорошо. И вдруг, с молниеносной скоростью, которой от неё никто не ожидал, она схватила Юй Чжэнь и с силой вложила её руку в ладонь Гуань Цзинчжо. Тот, шокированный решительностью сестры, оцепенел. Юй Чжэнь тоже опешила, и они стояли, держась за руки. Если бы этот момент запечатлели репортеры, с их дорогими нарядами и роскошным фоном зала, снимок мог бы сойти за свадебную фотографию третьего молодого господина Гуань. Но никто не видел, какая мука терзала мужчину. Для него это было сродни тому, как если бы сестра вручила ему электрошокер на два миллиона вольт и велела держать его голыми руками. Гуань Жуй отступила на полшага, прищурившись, окинула взглядом брата и Юй Чжэнь и спустя несколько секунд вынесла вердикт с презрением: — Выглядите отвратительно. Гуань Цзинчжо опустил взгляд на свой тёмно-серый костюм и светло-фиолетовое платье Юй Чжэнь от Prada. — Я же говорила тебе, нужно было надеть то жемчужно-белое платье, — добавила Гуань Жуй. Обычно красноречивая и обаятельная перед камерами Юй Чжэнь не могла вымолвить ни слова. — Неужели вы не можете стоять ближе? — бросила Гуань Жуй. Гуань Цзинчжо молчал. Юй Чжэнь, взглянув на его мрачное лицо, придвинулась на полшага, и со стороны они выглядели как готовящаяся к свадьбе пара, мило беседующая с сестрой о семейных делах. Но если бы объективы репортеров могли уловить тонкие детали, скрытые в тенях, они заметили бы, что слово «держать» едва ли подходило для описания того, как Гуань Цзинчжо сжимал руку актрисы. «Сдавить» или даже «раздавить» было бы точнее. Его хватка была такой сильной, что ещё секунда, и кости Юй Чжэнь могли бы хрустнуть. Ещё секунда, и её крик разорвал бы ночное небо. Ещё полсекунды, и Гуань Жуй, с её острой наблюдательностью, заметила бы неладное и вмешалась. Но конфликт, как всегда, не вспыхивает, когда только начинает назревать. Он подобен тучам в дождливый день, тихо сгущается, слой за слоем становясь тяжелее, мрачнее, угрожающе. Когда Юй Чжэнь уже была готова закричать от боли, взгляд Гуань Жуй скользнул мимо брата, и она с улыбкой посмотрела за его спину: — Добрый вечер, режиссёр Дуань, господин Вэй. Гуань Цзинчжо мгновенно ослабил хватку и обернулся. Его лицо приняло выражение человека, который только что поужинал и вышел на прогулку с женой. Дуань Ханьчжи стоял на красной дорожке позади них, с улыбкой, отмеренной с ювелирной точностью, ни на миллиметр больше, ни меньше. Его холодная, отстранённая вежливость резко контрастировала с нарядом. Тёмно-серый костюм от Dior с шёлковым платком в тон, в элегантном британском академическом стиле. Но этот изысканный образ лишь подчёркивал ледяной блеск в его глазах, от которого пробирал озноб. Вэй Хун стоял в полушаге позади, в строгом, неброском чёрном костюме, но идеально подходящем для мероприятия. Однако рядом с режиссёром он выглядел как верный пёс на поводке, даже в этом безупречном наряде. Будь на нём кружевная блузка и пышная юбка, впечатление, вероятно, осталось бы тем же. Гуань Жуй окинула взглядом лицо молодого идола, затем хлопнула по плечам брата и Вэй Хуна, с одобрением сказав: — Теперь вы выглядите гораздо лучше. Совсем не похожи на пьяных хулиганов, дерущихся ночью на улице. Верно, Юй Чжэнь? Её голос был мягким, но эта мягкость резала, как тонкое, скользящее по коже лезвие. Юй Чжэнь кашлянула, но не смогла выдавить ни слова. Все слова, которые могли бы сорваться с её губ, были задавлены давлением, исходившим от Гуань Жуй, жениха и Дуаня Ханьчжи. Давлением, сравнимым с тем, что раздавило бы человека на глубине пяти тысяч метров под водой. — Я бы предпочёл быть пьяным хулиганом, дерущимся ночью на улице, чем… — режиссёр придирающимся взглядом окинул свой тёмно-серый пиджак и такой же костюм Гуаня Цзинчжо, но, не закончив фразу, перешёл к делу. Он снял пиджак, небрежно бросил его ассистенту и, не оборачиваясь, сказал: — Десять минут, чтобы привезти из моего номера в клубе «Чанъань» запасной чёрный костюм. Опоздаешь, будешь уволен. Не теряя ни секунды ассистент схватил пиджак и исчез вместе с машиной меньше чем за десять секунд. — А теперь, — мужчина повернулся к Гуань Жуй, спокойно протянув руку, — рад вас видеть, госпожа Гуань. Гуань Жуй сняла чёрную шёлковую перчатку от Chanel и пожала его руку, точно как старые, не видевшиеся годами, друзья. Когда вспышки защёлкали вокруг, режиссёр Дуань, с его фирменной улыбкой, небрежно произнёс: — Хочу представить вам кое-кого. — Он положил руку на плечо Вэй Хуна и вежливо объявил: — Это мой партнёр, Вэй Хун. Слово «партнёр» прозвучало мягко, но вызвало шок, ударной волной прокатившийся по безупречным лицам всех присустствующих. Первой опомнилась Гуань Жуй. После двадцатисекундного молчания она улыбнулась: — Это второй раз за все эти годы, когда ты представляешь мне своего партнёра. В прошлый раз я повела себя не слишком дружелюбно, и мне жаль. Но на этот раз я тебя поздравляю. Она похлопала Вэй Хуна, который был на голову выше, по плечу: — Ты очень хорош собой. Чёрный тебе идёт. Совершенно растерянный, Вэй Хун уставился на Дуаня Ханьчжи: — Я… ты… я… Тот улыбнулся ослепительно красиво, но за приоткрытыми губами мелькнули острые зубы: — Что, я тебе не нравлюсь? Юноша выпрямился, покачал головой и одним движением опроверг всё за секунду. — Отлично, — лениво бросил режиссёр, повернувшись к Гуань Жуй. — Тогда я надеюсь, что третий молодой господин вашего дома впредь не будет нападать на моего партнёра. Не важно, кто начал, главное, что ваш брат вмешивается в мои личные дела, и это меня крайне раздражает. Гуань Жуй бросила косой взгляд на братца: — Что ты сделал? Не успел Дуань Ханьчжи ответить, как Гуань Цзинчжо мрачно отрезал: — Вытащил его с оргии в баре, где тусовались наркоманы. На тридцать секунд повисла мёртвая тишина. Никто не говорил, не дышал, казалось, только что прозвучало нечто ещё более шокирующее, чем слова «это мой партнёр». Как говорится, конфликт никогда не взрывается, когда только начинает накапливаться. И когда кажется, что он достиг точки, способной разрушить небоскрёб, на самом деле он ещё далёк от пика своей мощи. Этот пик, этот взрыв, раздался спустя тридцать секунд тишины, когда из-за спин собравшихся прозвучал голос: — Добрый вечер, дамы и господа. Мужчина с лицом, будто вырезанным из мрамора, и бледной кожей, стоял позади них. Его голос был таким холодным, что, казалось, мог заморозить всех присутствующих в одно мгновение. — Позвольте узнать, что вы тут устроили? Чаепитие? Гуань Жуй на секунду напряглась, затем медленно обернулась: — …Гуань... Фэн. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum