План развития великого бога / План становления великой звезды

Глава 41 Десять лет на коленях Сад при больнице был довольно большим, и Дуань Ханьчжи, пока не способный передвигаться самостоятельно, проводил часы посещений в инвалидном кресле, которое Вэй Хун приобрёл для его удобства. Юноша не спеша катал его по тропинкам сада. Больница Святого Виконта, частное хирургическое учреждение, поражала изысканностью. Вэй Хун, опасаясь, что больничная еда будет пресной, отправился на рынок в Чайна-тауне. Там он выбрал двух чёрных карпов, чтобы приготовить питательный суп. Вернувшись с едой, он с энтузиазмом предложил угощение Дуань Ханьчжи, но, к его удивлению, больничное меню оказалось настоящим гастрономическим искусством: крем-суп из кукурузы, цельнозерновой хлеб, копчёный лосось с кинзой, свежие фрукты, десерты и напитки на выбор. Даже прошедшая двенадцать степеней фильтрации вода казалась чище родниковой. Вэй Хун, немного приуныв, устроился у койки мужчины, не отрывая взгляда от термоса. Дуань Ханьчжи бросил на него взгляд и отодвинул больничный поднос.  — Хочешь есть? — спросил он.  Вэй Хун вскинул голову.  — Я не ем лосось, — продолжил Дуань Ханьчжи. — И сладкие супы тоже не люблю.  — А что ты тогда будешь?  Дуань Ханьчжи кивнул на термос.  — Твой рыбный суп выглядит заманчиво. Давай обменяемся.  Уже поевший в отеле Вэй Хун наблюдал, как Дуань Ханьчжи ложка за ложкой смакует его стряпню. Лицо юноши озарилось радостью, глаза засверкали, как у получившего долгожданную ласку щенка. Однако энтузиазм Вэй Хуна не угасал. Вернувшись из больницы, он договорился с рыбной лавкой о ежедневной доставке двух чёрных карпов. Заимствовав кухню в небольшом ресторанчике, он варил суп с неутомимым рвением. В первый день Дуань Ханьчжи пил его с удовольствием. На второй тоже. На третий, с позеленевшим от отвращения лицом он проглотил суп, как горькое лекарство. На четвёртый, дождавшись, пока Вэй Хун отвернётся, Дуань Ханьчжи вылил содержимое термоса в унитаз и поспешил спустить воду.  — Я не ем рыбу с шестнадцати лет и не собираюсь себя заставлять! — пробормотал он, опираясь на стену. Его глаза сверкнули сдерживаемой яростью. — В следующий раз засуну этого Вэя в унитаз вместе с его супом!   *** Из реанимации Дуань Ханьчжи перевели в роскошный VIP-люкс, обустроенный по личному распоряжению Гуань Фэна. Палата была очень продуманна: красивая мебель, чайная зона с двумя диванами от Armani, панорамные окна с видом на сад. Ассистент Гуань Фэна прилетел издалека, чтобы лично проконтролировать каждую деталь.  Вэй Хун, как провинциал, впервые попавший в столицу, обошёл палату, восхищённо разглядывая роскошь. Наконец, он рухнул на стул, схватившись за голову.  — Это же… расточительство! Чистое расточительство! — простонал он.  Дуань Ханьчжи усмехнулся.  — Капитализм это культ денег. А Гуань Фэн его верный жрец.  Вэй Хун робко возразил:  — Но он же всё это для тебя организовал. Разве не он за всё платит?  Дуань Ханьчжи задумчиво отвёл взгляд.  — Это мелочи. Операции, реабилитация, даже мои походы по магазинам, для него это пустяки. Пока я связан с ним контрактом, он выжмет из меня в сотни раз больше. Его Минхуа Интертейнмент только начинает путь, у них ни имени, ни репутации. Но стоит мне стать их арт-директором, и всё изменится: реклама готова, связи налажены, репутация укреплена. Это выгодная сделка. Думаешь, Гуань Фэн разбрасывается деньгами? Нет, он хочет, чтобы я тратил ещё больше.  Вэй Хун сидел у кровати, сжимая бледную руку мужчины. После долгого молчания он, набравшись решимости, заговорил:  — Я пока не могу, как Гуань Фэн… Но я обещаю, что буду работать, зарабатывать и обеспечу тебе достойную жизнь!  Дуань Ханьчжи посмотрел на него с насмешкой, смешанной с теплотой.  — Хорошо, я подожду, — сказал он, помолчав. — Только, пожалуйста, не через полвека. Врачи говорят, я вряд ли доживу даже до пятидесяти.  Вэй Хун уткнулся лохматой головой в ладонь Дуань Ханьчжи, молча прижимаясь к ней. Он не сказал ни слова, лишь тихонько тёрся о его руку.  *** Гуань Фэн стоял у панорамного окна своего офиса на двадцать восьмом этаже, глядя на шумный город. Облегающая голубая рубашка Gucci с закатанными рукавами и чёрные узкие брюки подчёркивали его элегантную фигуру. В руке мужчины тлела ментоловая сигарета.  Хелен, стоя за большим столом, не решалась поднять глаза, уставившись в светло-зелёный шерстяной ковёр под ногами.  После долгой тишины послышался голос Гуань Фэна:  — Когда он уехал?  Хелен сглотнула, чувствуя, как сжимается горло.  — Вчера. Самолёт в Нью-Йорк вылетел в три пятьдесят дня.  — И никто из следивших за ним не заметил?  — Третий молодой господин открыл окно, спрыгнул со второго этажа, взял только наличные и паспорт. Кредитки остались на столе. Когда мы это обнаружили, было уже…  — Достаточно, — оборвал её Гуань Фэн, закрыв глаза.  Хелен замолчала.  — Я, Гуань Фэн, ввёл его в семью через парадный вход. Двадцать лет растил, как родного брата, как часть семьи. А он сбежал, выпрыгнув из окна второго этажа.  Мужчина глубоко вдохнул.  — Как возлюбленный Дуань Ханьчжи, он неверен. Как мой брат, несправедлив. Как младший, на которого возлагала надежды Гуань Жуй, непочтителен. Как наследник, способный продолжить дело семьи, неразумен. Такой неверный, непочтительный, несправедливый и неразумный человек. Может ли Дуань Ханьчжи ради него оставить Вэй Хуна и вернуться? Я не верю.  Гуань Фэн обернулся. Его пронизанные кровавыми прожилками глаза впились в Хелен с пугающей силой.  — Посмотрим, как всё обернётся.  Хелен невольно отступила. Она работала с Гуань Фэном годы, привыкнув к его безупречной сдержанности, к скрывающей любые чувства элегантной маске. Но сейчас эта маска треснула, обнажив лицо, полное усталости и боли, лицо, которое она видела впервые.  *** Вэй Хун оставался в больнице, пока Дуань Ханьчжи не начал вставать и делать первые шаги. Он хотел остаться дольше, но съёмочная группа не могла больше ждать. Телефон разрывался от требующих его немедленного возвращения звонков.  Съёмки это процесс, где каждая минута на счету. От первых инвестиций до премьеры, непрерывный поток расходов. Деньги возвращаются только с продаж прав на показ. День-два задержки ещё терпимы, но два месяца простоя? Большинство режиссёров просто заменили бы актёра. Ведь из-за одного человека срываются графики десятков других, планы целой команды. И ради кого? Майкла Джексона? Простите, но даже Джексон фильмы не снимал.  Осознав, что провёл в Штатах больше месяца, Вэй Хун в панике чуть не утопил телефон в унитазе.  — Слушай, Вэй Хун, — сказала Жун Цинцин в трубке, — первые две недели я молчала, ведь режиссёр Дуань был без сознания, и ты не мог уехать. Ещё две недели я терпела, ведь он восстанавливался, тебе нужно было за ним ухаживать. Потом ещё две недели вы «налаживали чувства». Но теперь, когда прошло ещё две, вы, наверное, уже и в постель прыгнули! Не пора ли вернуться? Ты хоть понимаешь, сколько денег я потеряла, пока ждала тебя?  Вэй Хун, покраснев до корней волос, принялся сбивчиво извиняться:  — Нет, нет, ничего такого! Мы не спали! Я сейчас же вернусь, поговорю с врачом, закажу билет…  — Билет я уже заказала и отправила тебе, — холодно оборвала его Жун Цинцин. — И, кстати, привези мне автограф Дуань Ханьчжи. Настоящий, от руки, а не какую-нибудь печатную ерунду!  Вэй Хун торопливо закивал, бормоча извинения и обещая выполнить просьбу. Жун Цинцин фыркнула и бросила трубку.  — Ну и тряпка же ты, — с презрением сказал Дуань Ханьчжи, окинув его взглядом. — Жун Цинцин? Это кто такая? Какая-то госпожа Жун? Не припомню. Её брат, чтобы просто выпить со мной чаю, присылает официальное приглашение за неделю, а ты бегаешь сниматься в её неинтересных фильмах. Ты такой многообещающий актёр, браво!  Вэй Хун в смущении пробормотал:  — Да нет, всё не так… Они снимают вполне серьёзный фильм…  — Ой, брось. Эти богатенькие девицы обожают играть в меценатов, спонсировать актёришек. В старые времена это называлось «держать мальчика на содержании». Уж я-то знаю.  Вэй Хун вспыхнул:  — Ничего такого не было! Я снимаюсь в серьёзном фильме! Вот возьму и принесу тебе копию, сам посмотришь!  Дуань Ханьчжи не сдержал смешок.  — Ладно, не кипятись. Когда я начинал, тоже снимался в таких фильмах, ничего страшного. Главное знай меру.  — Я правда ничего такого не делал! — Вэй Хун, весь красный, чуть ли не бегал кругами. — За все годы в индустрии, кроме тебя, я даже за руку никого не держал! Клянусь!  Дуань Ханьчжи, видя его волнение, схватил его за руку и, подавляя улыбку, сделал серьёзное лицо.  — Всё, верю, верю, — сказал он. — Да и кто на тебя, кроме меня, позарится? Другие держат собачек, чтобы те ластились, а я завёл пса, который только и знает, что требовать мясо и косточки, да лаять.  Всё ещё обиженный Вэй Хун но уже успокаиваясь, заморгал влажными глазами и шутливо прикусил руку Дуань Ханьчжи.  Он любил этого человека. Бледного, язвительного, острого на язык, почти демонического, любил так сильно, что терял голову. Один взгляд на Дуань Ханьчжи, и в его сознании не оставалось ничего, кроме этого мужчины.  *** Утром, перед отлётом в Китай, Дуань Ханьчжи проводил Вэй Хуна до ворот больничного сада. Тот приехал почти налегке, а уезжал с небольшим рюкзаком, где лежал листок с автографом Дуань Ханьчжи. Так этот автограф стал самым дорогим сокровищем Вэй Хуна. Краснея и запинаясь, Вэй Хун пробормотал:  — Как только закончу съёмки, сразу вернусь. Или приезжай в Китай на восстановление, и я буду требовать «еды»…  Дуань Ханьчжи, ласково потрепав его по волосам, улыбнулся:  — Что ты там бормочешь, дорогой? Совсем мозги растерял. Раньше хоть знал, что один плюс один равняется два, а теперь в голове только еда да постель. Может, тебе в центр разведения жеребцов? Там будут кормить, поить и спать укладывать, идеально для тебя, милый.  Когда Вэй Хун садился в такси, водитель-иностранец, оглядев его, не выдержал:  — Сэр, вы пьяны? Или у вас сосуды на лице полопались? Может, к врачу?  Дуань Ханьчжи остался в саду, сидя в кресле. Он смотрел, как такси, подняв облако пыли, скрылось вдали. Каллы источали нежный аромат, пёстрые клумбы пылали красными и жёлтыми цветами, а журчание фонтана наполняло воздух умиротворением. Дуань Ханьчжи провожал машину взглядом, пока она не исчезла, и только тогда медленно развернул кресло.  В этот момент его взгляд упал назад, и остановился.  В нескольких шагах стоял человек. Усталый, запылённый, как после долгого пути. Их глаза встретились.  Дуань Ханьчжи медленно вдохнул, выпрямился и посмотрел на него спокойно, но с затаённой глубиной.  — Гуань… Цзин… чжо, — произнёс он, чеканя слова.  На лице Гуань Цзинчжо была усталость. Он шагнул вперёд, остановился, собираясь с силами, и сделал ещё один шаткий, неуверенный шаг.  Дуань Ханьчжи не отвернулся. Он сидел неподвижно, встречая его взгляд. Их глаза не разрывали контакта.  Гуань Цзинчжо подошёл ближе. Его чемодан с глухим стуком упал на землю.  А затем он медленно опустился на колени перед Дуань Ханьчжи. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum