План развития великого бога / План становления великой звезды

Глава 56 Кастинг на главную мужскую роль Дуань Ханьчжи никогда не носил режиссёрскую униформу. В тот день он вышел из дома в простой белой футболке и джинсах. Несмотря на возраст за тридцать, его кожа оставалась безупречной, а фигура подтянутой. Когда он поворачивал голову и улыбался, из-за этой улыбки его легко можно было принять за недавнего выпускника университета. Никто бы не усомнился, если бы его назвали однокурсником Вэй Хуна. Супермаркет был пуст. То ли из-за позднего часа, то ли из-за высоких цен. Едва переступив порог, Дуань Ханьчжи снял тёмные очки и, не глядя, протянул их Вэй Хуну. Тот с привычной покорностью убрал очки в карман, взял корзинку у входа и, как верный спутник, последовал за режиссёром. Его внушительная фигура, метр восемьдесят пять роста, больше напоминала заботливого супруга, чем сурового актёра. — Может, зажарим сегодня курицу с древесными грибами? — предложил Вэй Хун. — Угу. — И, может, поменьше сигарет? — Угу-угу. — Эй, мы же договорились! Эту не берём! — поспешил вмешаться Вэй Хун, обращаясь к кассирше. — Спасибо, милая, у него слабые лёгкие, нельзя много курить. Девушка за прилавком, в шоке, уставилась на Вэй Хуна. — Я… кажется, вас знаю… Вэй Хун добродушно улыбнулся и тут же повернулся к Дуаню Ханьчжи: — Давай лучше помидоров возьмём, каких-нибудь овощей. Лето ведь, фрукты в изобилии! Всё лучше, чем сигареты. Дуань Ханьчжи, не вникая в уговоры, бросил в корзину гроздь розового винограда и двинулся дальше. Вэй Хун последовал за ним, не замечая любопытных взглядов. Несколько девушек, прикрывая рты, зашептались: — Смотри, это же Вэй Хун! Тот самый замкомандира из «Побега из джунглей»! — Точно он! Разве он не звезда? — Я видела настоящую звезду! — воскликнула одна, но тут же нахмурилась. — А кто этот парень впереди? Они переглянулись, строя догадки: — Коллега? — Родственник? — Друг? — Брат? Дуань Ханьчжи редко появлялся на экранах, и хотя его лицо было смутно знакомым, мало кто мог сразу вспомнить его имя. Ухоженный, стильный, с безупречной осанкой, он выглядел скорее как начинающий актёр, а не режиссёр с многолетним опытом. Несколько офисных работников, увлечённых сплетнями из мира шоу-бизнеса, всё же узнали его: — Это же Дуань Ханьчжи! Режиссёр! Тот приподнял бровь и бросил взгляд на Вэй Хуна: — Что, не похож я на режиссёра? — Похож, ещё как похож! Вылитый режиссёр! — закивал Вэй Хун и поклонился. — А моя известность разве не больше твоей? — Конечно, намного больше! — Тогда почему все так удивляются, когда ты таскаешь за мной корзину или открываешь дверь? Вэй Хун тоже удивился, в растерянности хлопая глазами: — Да мне кажется, это нормально… — Он махнул рукой. — Люди какие-то странные, не обращай внимания. Подслушавшие разговор офисные работники отошли в сторону, едва сдерживая завистливые вздохи. Дуань Ханьчжи, высоко задрав подбородок, бросил напоследок: — Иди, вставай в очередь на кассу. Я пока посижу, подожду. Вэй Хун схватил корзину и с энтузиазмом устремился к кассе. Его движения были такими отточенными, будто он всю жизнь только и делал, что выполнял поручения. Кастинг был назначен на девять утра, но из-за похода в супермаркет, Вэй Хун подозревал, что Дуань Ханьчми нарочно тянул время, они добрались до съёмочной площадки лишь к половине одиннадцатого. Для привыкшего с юности к железной дисциплине Вэй Хуна пунктуальность была делом чести. Он никогда не опаздывал на съёмки и не капризничал перед режиссёрами. Даже если пробки задерживали его в пути, опоздание не превышало десяти минут, и он всегда искупал вину, угощая команду кофе или выпечкой. Полтора часа опоздания были для него настоящей катастрофой. Входя в павильон, он не смел поднять глаз, лишь виновато улыбался и кланялся каждому встречному из съёмочной группы. А что чувствует человек, когда популярный актёр кланяется тебе с извиняющейся улыбкой? Команда, поражённая таким вниманием, начала в ответ кивать и улыбаться. В итоге павильон превратился в оазис взаимной вежливости и улыбок, просто настоящая идиллия. Дуань Ханьчжи держался с уверенностью. Несмотря на то что часы показывали половину одиннадцатого, он не спеша вошёл в гримёрку, заварил себе чай и устроился в режиссёрском кресле. Обведя взглядом декорации, он обменялся парой лёгких, кокетливых фраз с исполнявшей главную женскую роль актрисой и лишь затем, под нетерпеливыми взглядами трёх иностранных ассистентов, повернулся к съёмочной группе. — Все позавтракали? — спросил он. Ассистенты едва не лишились дара речи от досады. — Уважаемый режиссёр Дуань, — простонал один из них, — уже почти время обеда! Когда начнём кастинг? Господин Айснер ждёт вас целую вечность! Дуань Ханьчжи перевёл взгляд на Айснера, стоявшего в центре павильона. Тот был одет в потрёпанный плащ. Взъерошенные и зафиксированные гелем волосы и выразительные черты лица: высокие скулы, глубокие глаза создавали яркий, запоминающийся образ. Его облик идеально вписывался в каноны оригинального произведения и американских стандартов киногероя. Дерзкий, с лёгкой наивностью, чуть абсурдный, но неизменно обаятельный. Было очевидно, что Айснер вложил в подготовку немало сил, и три американских ассистента, вероятно, изрядно ему в этом помогли. Это неудивительно. Айснер и его брат Луи были тесно связаны с инвестиционной компанией RESIDER, родственники её главы, и считались в какой-то степени совладельцами. Американские ассистенты работали на них. В этой закулисной борьбе за кассовые сборы инвесторы из США стремились превратить фильм в голливудский блокбастер. Их цель оттеснить китайского инвестора Гуань Фэна, лишить Дуань Ханьчжи режиссёрского контроля и заменить главного героя, воплотив в картине американскую героическую фантазию. Даже если фильм провалится в прокате, RESIDER это не волновало. Их прицел был на три ключевые сети кинотеатров, принадлежащие Минхуа Энтертейнмент, и на неосвоенный рынок китайского фэнтези, сулящий миллиарды в ближайшее десятилетие. Дуань Ханьчжи бросил на Айснера короткий взгляд и заметил: — Отличный образ. Тот не поверил своим ушам. — Я знал, дорогой Дуань, что тебе понравится! — воскликнул он. — Но, — перебил Дуань Ханьчжи, — слишком идеальный. Айснер стоял, не находя слов. А если слишком идеальный, то это не то, что мне нужно, — подумал Дуань Ханьчжи, но вслух этого не сказал. Вместо этого он повернулся к ассистентам и спокойно произнёс: — Перед началом кастинга у меня есть новость. Американцы насторожились, невольно выпрямившись. — Вчера вечером в больнице Энцы, председатель Минхуа Энтертейнмент Гуань Фэн вышел из комы. Айснер вздрогнул, а ассистенты не смогли сдержать удивлённого вздоха. — И, — добавил Дуань Ханьчжи, — он подписал контракт. В павильоне повисла мёртвая тишина. — Для некоторых это, возможно, не лучшие новости, но я доволен. Минхуа Энтертейнмент выделяет на проект триста миллионов юаней. Остальная часть бюджета, согласно контракту, будет предоставлена RESIDER. Он повернулся к центру съёмочной площадки, и его взгляд надолго задержался на сцене, залитой светом софитов. Его профиль выглядел спокойным, торжественным, а глаза неподвижными. — Наконец-то я могу сосредоточиться на съёмках, — произнёс он. Три американских ассистента обменялись напряжёнными взглядами. Они были уверены, что держат инвестиции под контролем, но новость о пробуждении Гуань Фэна ударила как гром среди ясного неба, разом перечеркнув их планы. Кто владеет деньгами, тот держит власть. Теперь, с тремя миллиардами юаней на стороне Гуань Фэна, весь вес, опыт, статус, репутация и авторитет, склонился в пользу Дуань Ханьчжи. Исход кастинга уже не вызывал сомнений. *** Юноша стоял на краю бездны, глядя на могучего противника. — Какую бы цену ни пришлось заплатить, кем бы я ни стал, я должен победить тебя! — выкрикнул он. Босс мягко улыбнулся: — Словами тут не обойтись. — Он склонился к израненному юноше, и его взгляд стал ласковым. — Я жду тебя на Башне Голода. Юноша стиснул кулаки. Лишь спустя долгие мгновения сквозь сжатые зубы вырвалось твёрдое: — Я … Ливень хлынул с небес, заливая чёрную землю. В пустынной степи царило запустение, и весь мир, казалось, плакал вместе с ней. — Стоп! Как только камера выключилась, Айснер с надеждой посмотрел на режиссёра. Тот, глядя на него сверху вниз, задумчиво потирал подбородок. После долгого молчания он повернулся к ассистентам: — Господа, вы все опытные профессионалы с тонким вкусом. Что скажете об этом дубле? Ассистенты переглянулись, безмолвно обменявшись мнениями. Наконец, один из них, выбранный за старшего, с наигранной искренностью ответил: — На мой взгляд, весьма удачно! Полное погружение в образ! Да, чувствуется некоторая нехватка опыта перед камерой, но с постобработкой, спецэффектами и правильным светом сцена засияет! Режиссёр Дуань лениво махнул рукой, прерывая его: — Не надо про постобработку. Я не из тех режиссёров, что полагаются на монтаж. — Уважаемый Дуань Ханьчжи, — замялся ассистент, — поймите, Айснер известный певец и модель, у него огромная аудитория в Европе и Америке. В кино он новичок, опыта маловато. Но ведь главное точные движения и чувства, верно? А в таких масштабных проектах спецэффекты в формате 3D наш главный козырь. Дуань Ханьчжи хотел возразить, но передумал. Его губы тронула едва заметная улыбка. — Хорошо, давайте посмотрим второго кандидата. Вэй Хун не успел загримироваться, впрочем, Дуань Ханьчжи и без того знал его лицо как свои пять пальцев. Он лишь накинул реквизитный плащ и надел растрёпанный чёрный парик. К удивлению всех, в этом небрежном образе он стал поразительно похож на чёрного пса из оригинальной книги. Для пробы выбрали случайный эпизод из сценария.Закрыв глаза, Вэй Хун ткнул пальцем в страницу и остановился на сцене у костра, где юноша и его спутник ведут беседу. *** Юноша задумчиво смотрел на костёр, поворачивая над огнём шипящего фазана. Его спутник, эльф, лениво развалился на земле, глядя в звёздное небо. — Ах, как я люблю этот лес. Если бы мне выбирать, я бы остался здесь навсегда. Говорят, Башня Голода стоит на равнине, где вечно льёт дождь. Земля там сплошное болото, грязь по колено. — Не хочешь идти, так не иди. — Но если я останусь, — юноша отложил ветку, и в его тёмных глазах отразились звёзды, — я никогда не выберусь отсюда. Мои предки: отец, дед, прадед, прапрадед, они все жили в этом лесу. Никто из них не покинул его. Они жили в грязи, без цели, без мечты, прожигая жизнь впустую. Он повернулся к спутнику, и отблески пламени осветили его молодое, решительное лицо. — Но я хочу иного! Я хочу увидеть, что там, за пределами леса. Какие там люди, на каких языках они говорят, что создают. Я хочу стать сильнее, ещё сильнее! Пусть я не достигну высот великих героев, но я хотя бы попробую. Я докажу будущим поколениям моего народа, что мы тоже можем стать лучше, если будем стремиться! Эльф зевнул и покосился на него: — То есть ты хочешь стать человеком? Юноша на миг замялся, но тут же ответил: — Нет. — Вот как? — Неважно, кем я стану, я всегда буду чёрным псом своего народа. — Он прижал руку к груди, и каждое его слово звенело глубокой убеждённостью. — Люди, города, улицы, магазины… Всё это прекрасно, но мне чуждо. Моя душа принадлежит этой чёрной земле. — Стоп! — щёлкнул хлопушкой ассистент, и свет медленно погас. Дуань Ханьчжи поднялся с кресла. — Ну, господа, что скажете? Те замялись. Наконец, старший из них, откашлявшись, осторожно начал: — Безусловно, игра господина Вэя впечатляет… Движения, эмоции, всё на высоте… Дуань Ханьчжи взглядом велел ему продолжать. — Но, — ассистент запнулся, — эта сцена… всего лишь диалог, секунд тридцать, максимум минута в фильме. Она простая, не слишком выразительная. Честно говоря, не лучший выбор для кастинга. Вэй Хун выбрался из декораций, подозвал Дуаня Ханьчжи и тихо сказал: — Я в гримёрку. Режиссёр Дуань кивнул, подтверждая, что услышал, и повернулся к ассистенту. — Я так не считаю. Ассистент, уловив молчаливое взаимопонимание между Вэй Хуном и режиссёром, спросил: — Позвольте поинтересоваться… какие у вас с господином Вэем отношения? Уже потянувшийся к камере Дуань Ханьчжи резко обернулся. Его взгляд заставил ассистента отшатнуться, будто его окатили холодной водой в жаркий день. — Режиссёр… — начал было ассистент. Но тот вдруг улыбнулся мягко: — Давайте посмотрим повтор дубля Вэй Хуна. Он легко положил руку на плечо ассистента, это казалось дружелюбным, но в глазах пылал огонь. Ассистент покрылся холодным потом, понимая: одно неверное слово, и Дуань Ханьчжи переломает ему кости. *** Тем временем в гримёрке. Вэй Хун вошёл, когда Айснер снимал грим. Точнее, «снимал» громко сказано, он лишь стянул парик, стёр пудру и нацепил кольца на уши, брови, нос и одежду, отчего стал выглядеть ещё экстравагантнее, чем на съёмочной площадке. Ухмыляясь, Вэй Хун шагнул к нему, преграждая путь. Айснер, не питавший к сопернику тёплых чувств, произнёс: — Что, есть что сказать? Вэй Хун покачал пальцем: — Говорить не хочу. — Тогда что тебе надо? — Знаешь, как мужчины борются за своих любимых? — Что? — опешил Айснер. — Не словами. — Вэй Хун широко улыбнулся и с размаху врезал кулаком прямо в живот Айснеру. — А кулаками! *** Перевод команды Golden Chrysanthemum