План развития великого бога / План становления великой звезды

Глава 66 Счастливый финал Жизнь Дуаня Ханьчжи в последнее была наполнена радостями и покоем. Единственной ложкой дёгтя оставались упорно отстаивавшие свои условия американские инвесторы. Но дела с фильмом шли неплохо. Первая часть «Легенды о Царе Зверей» собрала в прокате сто пятьдесят миллионов юаней, став триумфом на фоне унылого рынка новогодних релизов. Ожидания от второй части, запланированной на летний прокат, взлетели до небес. — Богат или беден, Новый год надо встречать, — сказал Дуань Ханьчжи после очередной шумной вечеринки, обращаясь к съёмочной группе с беспомощной улыбкой. — С американцами я уже не справлюсь, так что пусть будет по-ихнему, сорок процентов. Бюджет ограничен, друзья, давайте экономить. Вот и всё. Режиссёр такого уровня снизошёл до таких слов, и группа взорвалась аплодисментами. Все наперебой клялись выложиться на полную, чтобы снять шедевр и оправдать доверие продюсеров и самого Дуаня Ханьчжи. В этот момент Вэй Хун совершил растрогавший всех поступок. Он встал, сжимая бокал, и с серьёзным, без тени привычной шутливости лицом произнёс: — Чтобы сэкономить бюджет и дать проекту больше возможностей, я отказываюсь от гонорара за главную роль. За «Легенду о Царе зверей II: Выход из болота» я не возьму ни юаня. Надеюсь, эти деньги пойдут на производство. Спасибо! Дуань Ханьчжи на мгновение опешил, а затем рассмеялся: — Что за ерунда? Это не годится! Съёмочная группа удивилась. В мире кино такое казалось немыслимым. Несколько актёров второго плана, вдохновлённые примером звезды, вскочили: — Если так, то мы тоже готовы… Но главная актриса Ша Цюань тут же осадила их, шикнув: — Вы чего разошлись? Какая у брата Вэя и режиссёра Дуаня связь, понимаете? Он отказывается от гонорара, а режиссёр наверняка компенсирует ему это по-своему. А вы кто такие, чтобы повторять за звёздами и разыгрывать ненужное благородство? Актёры в растерянности закивали, усаживаясь обратно. Тем временем Вэй Хун наклонился к Дуаню Ханьчжи, что-то шепча с плутовской улыбкой. Тот закивал, бормоча: — Угу, угу… — и нежно хлопнул Вэй Хуна по руке, подтверждая, что всё понял. Ша Цюань, наблюдая за этой сценой, кивнула и назидательно произнесла: — Вот вам урок! Оценивайте ситуацию трезво. Это их семейные игры, муж уступает жене ради съёмок, а мы тут при чём? Актёры второго плана просветлели: — Вот это да, сестрица Цюань, ты всё видишь насквозь! — Точно, точно! — Так это семейное дело! — Теперь ясно! Ша Цюань, как всегда, попала в точку. Не зря она стала единственной актрисой, которую Дуань Ханьчжи вывел в звёзды. О чём именно шептался Вэй Хун, Ша Цюань не слышала. — Гонорар я требую выплатить в виде… «еды»! — заявил Вэй Хун, загибая пальцы с серьёзным видом. — Минимум четыре раза в неделю! И каждый, не меньше трёх часов! С этого дня «еда» это главное в моей жизни! Ничто не смеет ей противоречить! В любое время, в любом месте, «еда» на первом месте, остальное подождёт! Дуань Ханьчжи, улыбаясь, похлопал его по руке. Его взгляд был мягким, а голос добрым и ласковым: — Вечером дома разберусь с тобой. *** За месяц до премьеры «Легенды о Царе Зверей II: Выход из болота» вышел десятиминутный расширенный трейлер, взорвавший сеть миллионами просмотров. В нём показали сцену, где главная героиня находится на грани гибели, и эпизод, где второй мужской персонаж, кажется, поддаётся соблазну тёмных сил, готовясь к предательству. Кадры с величественными дворцами, заснеженными горами и бескрайними равнинами обещали эпический размах. Но настоящей сенсацией стала двадцатисекундная сцена противостояния главного героя и антагониста. Весь в крови, герой прикован к каменному столбу, а элегантный и маняще холодный антагонист в чёрном плаще с кожаными вставками, стоит на краю обрыва, глядя вдаль. Его трепещущие ресницы снова свели с ума миллионы зрителей. Антагонист смотрел на закат с бесконечной меланхолией: — У меня была тайная мечта. Я хотел, чтобы любимый человек смотрел со мной на закат. Я так и не нашёл свою любовь, но сегодня у меня есть величайший враг, чтобы разделить этот момент. Сплюнув кровь, главный герой огрызнулся: — Ты шутишь? Кто захочет смотреть с тобой на закат, мерзавец! Антагонист лишь грустно улыбнулся. Эта улыбка стала сенсацией. После премьеры её сдержанная печаль вошла в десятку самых трогательных моментов года в кино. — Не хочешь, не надо… Мне достаточно знать, что в моём сердце ты со мной, — произнёс он. Слова звучали банально, как из дешёвого любовного романа. Тысячи юных писательниц заявили, что любая из них могла бы написать текст лучше. Но секрет был в другом, эти слова произнёс человек с сияющими глазами! С глубоким, завораживающим голосом! С полным тоски взглядом, в котором хотелось утонуть, он был воплощением сдержанной, задумчивой, с виду сильной… покорной жены! Фанатки сходили с ума от восторга. *** Однажды утром Дуань Ханьчжи, просматривая почту, наткнулся на письмо от Ша Цюань: Уважаемый режиссёр Дуань, я в отчаянии, не знаю, как на это реагировать! Это сочинение моей двоюродной сестры, написанное на выходных! Режиссёр Дуань, брат Вэй, вы должны за неё ответить! С уваженим Ша Цюань. С замиранием сердца Дуань Ханьчжи открыл вложение. Перед ним предстало сочинение, написанное наивным, но пронзительно искренним слогом. Девушка поведала трагическую историю: Занавес опустился. После множества испытаний главный герой одолел антагониста, и весь мир встретил это ликованием. (Дуань Ханьчжи пробормотал: — Весь мир? Серьёзно?) Герой стал легендой. Бесчисленные девушки мечтали стать его женой, бесчисленные отцы готовы были отдать ему своих дочерей. (Дуань Ханьчжи хмыкнул: — Это одно и то же!) Но герой был мрачен и одинок. Со временем образ поверженного антагониста стал являться ему во снах. Сначала это пугало, вызывало смятение, но постепенно переросло в чувство вины, бессилие и глубокую тоску. Он вспоминал длинные ресницы антагониста, его завораживающий голос, красивые алые губы. (Дуань Ханьчжи невольно коснулся своих губ, где ещё оставались крошки от завтрака.) Он понял, что вся его жизнь была посвящена борьбе с этим врагом, что в его сердце всегда был только он. И, не успев осознать, герой полюбил своего антагониста. (Дуань Ханьчжи дрожащей рукой вытащил сигарету, но не смог её зажечь.) Но было поздно. Тот, кого он любил, пал от его собственной руки. Герой раз за разом возвращался к воспоминаниям. Их редкие встречи, обрывочные разговоры, каждая деталь его улыбки. Он был так прекрасен, — думал герой. — Так силён, так горд, так ослепительно красив. Сидя на краю обрыва, герой плакал, и сердце его разрывалось. Он вспоминал тот день, когда, прикованный к столбу, слышал, как антагонист говорил о своей мечте, смотреть на закат с любимым человеком. Тогда герой в ярости крикнул: — Ты шутишь? Кто захочет смотреть с тобой на закат, мерзавец! А тот лишь улыбнулся, без гнева, без возражений. Это был их последний закат, когда золотые и алые лучи, казалось, отражали слёзы героя. Он отдал бы всё, чтобы вернуться в тот день, чтобы ещё раз увидеть антагониста, хотя бы его нежную улыбку. Хоть на миг. Но этой возможности больше не будет… — Моя самая большая мечта…, — прошептал герой в холодном вечернем ветре, пока слёзы текли по его щекам. — Этот день никогда не наступит. Через двадцать минут Вэй Хун, потягиваясь, спустился из спальни, готовый потребовать утренний поцелуй. Но, увидев Дуаня Ханьчжи, он испугался: — Режиссёр Дуань, ты в порядке?! Дуань Ханьчжи, уткнувшись в стол, яростно потёр покрасневшие глаза: — У-у… Ничего… Просто… меня немного растрогало… *** Премьера «Легенды о Царе Зверей II» на студенческом кинофестивале в конце июня стала настоящим событием. Дуань Ханьчжи с главными актёрами и съёмочной группой явился на торжественную церемонию, чтобы подогреть интерес. Фильм вызвал фурор. Сцена с «закатом на вершине», которую миллионы видели в сети, несколько раз прерывалась зрителями, повторяющими слова антагониста. Девушки, сжимая мокрые платочки, хором твердили: — У меня была тайная мечта. Я хотел, чтобы любимый человек смотрел со мной на закат… Некоторые рыдали так, что едва могли дышать: — Моя самая большая мечта… этот день никогда не наступит… — всхлипывали они. Вэй Хун, спрятавший свой пушистый хвост и облачённый в строгий чёрный костюм, сидел в VIP-ложе и в недоумении ткнул Дуаня Ханьчжи в бок: — Режиссёр Дуань, что происходит? Почему все плачут? Но тот не ответил. — Режиссёр Дуань? — Вэй Хун повернулся к нему. — Эй, ты в порядке? Прикрыв лоб рукой, Дуань Ханьчжи весь в слезах, бессильно опирался на подлокотник. Ша Цюань суетливо похлопывала его по спине, пытаясь успокоить: — Режиссёр Дуань, успокойтесь, это же не по-настоящему! Это моя сестра всё выдумала! Успокойтесь, у вас будет тот, кто будет смотреть с вами на закат всю жизнь! Премьера прошла с оглушительным успехом. Студенты толпами поднимались на сцену, чтобы подарить цветы и взять автографы. Зал гудел, вспышки фотокамер сверкали, а овации едва не снесли крышу зала. Вэй Хун никогда не отказывал в автографах и фото, но в этот раз его поразило, что многие просили сниматься только с ним и Дуанем Ханьчжи, а подписи ставить в нарисованных сердечках. Переполненный чувствами, Дуань Ханьчжи встал, едва не падая. Кто бы мог подумать, что этот хладнокровный режиссёр окажется в таком состоянии? Он двадцать лет взращивал невосприимчивость, и даже если бы небо рухнуло, это его не тронуло. Вэй Хун, видя, как измотан Дуань Ханьчжи, уговаривал его уйти в комнату отдыха, но того тянуло остаться и фотографироваться с рыдающими поклонницами. В итоге юноше пришлось полчаса поддерживать его, почти неся на себе под вспышками камер. До него доносились обрывки разговоров: — Вы сражаетесь друг с другом только потому, что любите друг друга! — Режиссёр Дуань, воскресите его, разлука слишком жестока! — Режиссёр Дуань, я заказала фанатский комикс, подпишете, когда он выйдет? — Режиссёр Дуань, пожалуйста, пусть будет счастливый финал! Вэй Хун, не выдержав, обернулся к мужчине: — Да что ты натворил?! Не меняясь в лице, Дуань Ханьчжи продолжил жать руки поклонницам и бросил через плечо: — Не твоё дело, отвали. Вэй Хун, прижимая к себе хвост, поплёлся в угол рисовать круги слезами. …Вдалеке, у входа в зал, стоял Гуань Цзинчжо в строгом чёрном костюме, молча наблюдая за происходящим. Толпа шумела от восторга, на экране мелькали титры, а величественная и протяжная финальная мелодия с торжественными звуками труб, заполняла зал. Свет от экрана падал на его резкие черты лица, отбрасывая тени. — Господин Гуань, не хотите подойти поздороваться? — спросил Хуа Цян, стоя за его спиной и чуть поклонившись. Гуань Цзинчжо покачал головой: — Нет, не стоит. — Но… — Десять с лишним лет… — Гуань Цзинчжо поднял взгляд, сбрасывая невидимый груз, и медленно выдохнул. — Это, пожалуй, самый счастливый день в моей жизни. Самый спокойный. — А вы не хотите рассказать режиссёру Дуаню правду о том, что было тогда? — Я хочу, чтобы он никогда этого не узнал, — ответил мужчина, повернувшись спиной к свету. В его скрытых полумраком глазах мелькнула тёплая искорка. — Пусть его жизнь будет долгой, мирной и радостной, как этот момент. Навсегда. Хуа Цян вздохнул. В этот момент в его кармане завибрировал телефон, звонил ассистент. — Дела за кулисами, нужно идти, — сказал он. — Иди. Все эти годы ты был рядом с ним вместо меня. Спасибо за всё. Хуа Цян кивнул: — За деньги клиента я решаю его проблемы. Это моя работа. К тому же режиссёр Дуань всегда был ко мне добр. Он уже собирался уйти, но Гуань Цзиньчжо вдруг окликнул его: — Постой. Хуа Цян остановился в удивлении. — Чек я оставил за кулисами, — кашлянув, сказал Гуань Цзинчжо, направляясь к выходу. — Это деньги из моей американской компании. Скажи Ханьчжи, что это дополнительное вложение от моего старшего брата. Он едва заметно улыбнулся, и его голос растаял в ночном ветерке: — …Так их третий фильм, надеюсь, снимут с чуть большим размахом… *** Премьера закончилась поздним вечером. Небо сияло звёздами, а ночной ветер был приятен. Дуань Ханьчжи перебрал с выпивкой и, пропахнув алкоголем, пребывал в полусонном состоянии. Вэй Хун заботливо усадил его на пассажирское сиденье, сам заняв место за рулём. Он знал, что Дуань Ханьчжи напьётся, и кто-то должен будет вести машину домой, поэтому сам не выпил ни капли. Едва пристегнув ремень, Вэй Хун услышал, как мужчина, совершенно трезвым голосом, сказал: — Для третьей части добавь долю прибыли семье Гуань. Деньги переведи на счёт Гуань Цзинчжо. Вэй Хун растерялся: — Что? — Напомни мне об этом, — повторил Дуань Ханьчжи. Вэй Хун, хоть и не понял, серьёзно кивнул: — Ладно, договорились! Дуань Ханьчжи улыбнулся и отвернулся к окну. Вэй Хун завёл мотор, но не спешил трогаться. Собравшись с духом, он решительно повернулся к Дуаню Ханьчжи: — Ханьчжи! — Мм? — Завтра… завтра вечером пойдём на гору Сяншань! — …Что? — Когда закончим съёмки, давай каждый вечер ходить на Сяншань! — Вэй Хун покраснел до корней волос. — Закаты там потрясающие. Будем любоваться ими всю жизнь! Дуань Ханьчжи смотрел на него несколько секунд, а затем расхохотался. Щёки Вэй Хуна запылали ещё ярче. Он резко нажал на газ, и внедорожник рванул вперёд, а его сбивчивая речь унеслась в потоке ветра: — Ханьчжи, я уже давно… ну, в общем… я тебя очень-очень люблю! — Угу. — Когда ты тогда… приставал ко мне, я был на седьмом небе! — Угу. — Ты должен приставать ко мне всю жизнь! — Угу… ах, что? — Я сам хочу! Хочу, чтобы ты ко мне приставал! — Вэй Хун почти кричал. — Ты знаешь, я, чёрт возьми, тебя люблю! Поток машин переливался огнями, сливаясь в реку света, текущую к дому. — Угу… я знаю, — тихо ответил Дуань Ханьчжи. Небо сияло неоновыми огнями города, а полная луна висела на горизонте. Ночь вступила в свои права, и миллионы огней в окнах озаряли мир великолепием. Конец *** Перевод команды Golden Chrysanthemum