На грани

В комнате горела только настольная лампа, мягкий свет которой падал на кровать. Бенни сидел, откинувшись к стене, колени слегка раздвинуты, ладони лежали на простынях по бокам. Итан устроился напротив него, на коленях, и, почти не дыша, склонился к его губам. Поцелуи были неторопливые, словно они впервые учились заново чувствовать друг друга. Каждый вдох, каждый звук становился громче, острее в этой тишине. Бенни двинулся первым — его губы медленно скользнули по линии подбородка Итана, оставляя легкие касания, от которых у того дрогнули ресницы. Юноша сжал пальцами плечо Бенни, чувствуя, как дыхание сбивается, с каждым мгновением становясь более рваным. — Бен… — успел только выдохнуть Итан, когда губы друга коснулись его шеи. Бенни задержался там. Он медленно, с мучительной нежностью, касался губами кожи, целовал всё ниже, пока дыхание Итана становилось всё громче и тяжелее. Итан чуть откинул голову, приглашая продолжать. Воротник его рубашки оказался преградой, и Бенни, не отрываясь от шеи, поднял руки к пуговицам. Движения были медленные, нарочито аккуратные — он намеренно растягивал момент. Одна пуговица, вторая, третья. Итан чувствовал, как холодные пальцы скользят по его груди, и от этого каждый нерв замирал в ожидании. Ткань наконец разошлась, и Бенни мягко стянул рубашку с плеч Итана, ладонями скользнув по его телу. Прикосновения были лёгкие, призрачные, но от них по коже пробегали мурашки. Он наклонился ниже, оставил поцелуй на ключице, задержался там, потом снова вернулся к шее — теперь дольше, глубже. Итан едва слышно застонал, а в внизу живота узел болезненно, но приятно, сжался. Бенни, уже выпуская клыки, замер, когда Итан вдруг остановил его — ладонь на щеке, лёгкое отталкивающее движение. Их взгляды встретились, и на лице Итана промелькнула хитрая улыбка. Он сунул руку в карман штанов и вытащил небольшой блестящий прямоугольник. — Помнишь, моя мама велела предохраняться? — Итан протянул ему презерватив, уголки губ дрожали от сдержанного смеха. Бенни моргнул, а потом усмехнулся, подхватывая тон игры: — Мне для безопасности натянуть его на клыки? Они не выдержали и оба тихо рассмеялись, пряча лица друг у друга на плечах. Смех был неловкий, но освобождающий, такой, что становилось тепло. — Оставим эту штучку на другой случай, — сказал Бенни, его голос звучал мягко и ласково. Итан отложил презерватив в сторону, а потом снова потянулся вперёд. Их губы встретились вновь — теперь ещё медленнее и дольше, чем раньше. Поцелуи были глубокими, сдержанными и в то же время насыщенными. Казалось, что весь мир сужается до одного только их дыхания, до прикосновений рук и до того ощущения, что они наконец-то полностью принадлежат друг другу. Дверь распахнулась без малейшего предупреждения. На пороге возник отец Итана — и буквально застыв, уставился на картину: сын без рубашки, на коленях у Бенни, губы ещё влажные от поцелуев. — Э-э... я... — начал было он, но слов не нашлось. Итан вспыхнул, словно его обожгли. — Да твою ж мать! — рявкнул он и, не раздумывая, схватил ближайшую подушку. — Научитесь стучаться! И спрашивать, перед тем как зайти в мою комнату! Пуховая снаряда со свистом полетела в сторону двери. Отец, ойкнув, поспешно ретировался, прикрывшись рукой и, кажется, едва не споткнувшись о коврик в коридоре. — Господи... — пробормотал Итан, вскочив. Он подошёл к двери, с грохотом захлопнул её и тут же придвинул стул, — Чтобы наверняка! Его дыхание было тяжелым, лицо раскраснелось — не то от злости, не то от смущения. Но глаза сверкали так, как Бенни ещё никогда не видел. Бенни остался сидеть, слегка ошарашенный. На секунду он даже не знал, что сказать. Потом уголки его губ дрогнули, и он выдохнул с тихим смехом: — Чёрт... ты такой горячий, когда злишься. Итан резко повернулся к нему, всё ещё на эмоциях. — Неужели? — ухмыльнулся он, шагая обратно к кровати. — Тебя это возбуждает? Он снова оказался на коленях у Бенни, почти наваливаясь, и не дожидаясь ответа, накрыл его губы поцелуем — быстрым, властным, полным того огня, который только что прорвался наружу. Бенни, пойманный этим напором, не стал сопротивляться. Наоборот — его руки сомкнулись на спине Итана, прижимая ближе. Между ними проскользнула едва слышная смешинка, но уже через мгновение в комнате снова остался только шум их дыхания. Итан всё ещё дышал прерывисто после всплеска злости, когда Бенни, прильнув к его губам, вдруг чуть замедлил поцелуй. Его ладони скользнули вверх по спине Итана, останавливая его движение, давая понять: «подожди». Он медленно оторвался от губ, задержался рядом с щекой, дыхание щекотало кожу. — Твой запах... — прошептал Бенни, позволив своим губам скользнуть к шее, — сводит меня с ума. Итан почувствовал, как по телу прокатилась дрожь. Горячее дыхание, мягкие поцелуи, что всё ниже спускались вдоль линии шеи — и напряжение в груди стало почти невыносимым. Он обнял Бенни крепче, стиснул пальцы в его волосах и выдохнул, сам не понимая, то ли в предвкушении, то ли в полной готовности отдаться этому моменту. Клыки Бенни коснулись кожи так осторожно, что Итану даже сперва показалось — он просто воображает. Но когда лёгкий укус всё же прорвал поверхность, волна жара пронзила тело, заставив его судорожно втянуть воздух. — Б-бен... — выдохнул Итан в мольбе. Он чуть склонил голову, открывая доступ ещё сильнее. Бенни пил осторожно, ласково, прижимаясь так близко, что каждый его вдох отзывался в груди Итана. Рука Бенни гладила его по боку, пальцы скользили по обнажённой коже. Итан стиснул зубы, чувствуя, как теряет равновесие. Его дыхание стало рваным, грудь вздымалась в такт каждому движению Бенни. — Ты так однозначно доведёшь меня до... — прохрипел он, вцепившись пальцами в плечи друга. Когда Бенни наконец отстранился, его губы были окрашены в тёмное, а взгляд горел. Он провёл языком по губам, и это движение оказалось таким интимным и откровенным, что у Итана закружилась голова. — Прости, — прошептал Бенни, прижимаясь лбом к его лбу. — Я просто... не смог удержаться. Итан, тяжело дыша, только усмехнулся, сжимая его за затылок. — И даже не смей извиняться. И снова потянул его в поцелуй — уже такой жадный и горячий, что между ними не осталось ничего, кроме этой сплошной, ошеломляющей близости. Поцелуй разгорался всё сильнее, переходил из медленного в требовательный, словно они оба хотели восполнить месяцы недосказанности и запретов в один-единственный момент. Итан чувствовал, как жар накатывает от каждого движения губ, от каждой линии, что пальцы Бенни прочерчивали на его коже. Бенни крепко обнял его за талию и развернул так, что Итан оказался прижат к матрасу, но не грубо — наоборот, аккуратно и нежно. Он склонился над ним, их горячее дыхание смешивалось, становилось сбивчивым. — Ты даже не представляешь... как долго я этого хотел, — прошептал Бенни прямо в губы, не давая Итана даже вдохнуть, вновь накрывая его поцелуем. Итан задрожал — от этих слов, от того, что они были признанием, от того, как сильно они резонировали с его собственными чувствами. Его руки скользнули по спине Бенни, пальцы сжали ткань его футболки, поднимая наверх, избавляясь от ненужной тряпки. Он хотел прижать его ближе, ещё ближе, стереть границы между ними. И вот уже ладони Итана осторожно, но настойчиво скользнули по обнажённому торсу Бенни, исследуя каждый сантиметр. Итан выгнулся навстречу прикосновениям, прижимаясь грудью к груди Бенни. На мгновение Бенни оторвался, посмотрел на него сверху вниз, глаза потемневшие, горящие. — Итан... если мы продолжим... — его голос дрогнул, — я боюсь, что мы не сможем остановиться. Итан вскинулся, подтянул его за затылок и тихо выдохнул: — Я не хочу останавливаться. Они больше не о чем не думали. Бенни чувствовал только тепло под его руками, только горячее дыхание Итана, только губы, которые он не мог отпустить. Их движения становились всё требовательнее, прижимаясь ближе, жадно, будто хотели растворится друг в друге. С каждой секундой между ними оставалось всё меньше воздуха, меньше одежды, меньше барьеров. Итан отвечал с тем же отчаянием, с тем же рвущимся наружу желанием. Его пальцы зарывались в волосы Бенни, притягивая его ближе, грудь то поднималась, то опускалась в рваном ритме. Когда Бенни сорвался с его губ и прижался к шее, оставляя поцелуи и лёгкие прикусы, Итан тихо застонал, сам удивившись, насколько пронзительно и остро всё это чувствуется. Его руки скользнули по спине Бенни, по его плечам, по линии лопаток, пытались выучить его тело наизусть. Слов больше не оставалось. Их губы сливались снова и снова — жадно, срываясь, как будто каждый поцелуй мог стать последним. Бенни то прижимал Итана к матрасу, то отпускал, давая возможность подняться и тут же снова притягивая к себе. Они двигались беспорядочно, но от этого только горячее. Время исчезло. Их дыхание сливалось, прикосновения становились всё настойчивее, движения всё теснее, и вскоре не осталось ни пространства, ни границ — только они, сплетённые руками, пальцами, ногами, телами, не способные разъединиться. Пальцы Итана вцепились в волосы Бенни, скользнули по его шее, по спине, ощущая каждое движение мышц. В ответ Бенни крепче сжал его за талию, заставляя сильнее выгнуться навстречу, и Итан застонал прямо ему в губы. Их ноги переплелись, то прижимаясь, то скользя друг о друга, создавая мучительную близость. То Итан обхватывал ими талию Бенни, скрещивая за спиной, в такт прижимая ещё сильнее. — Бенни… — выдохнул Итан между поцелуями, но не успел договорить — Бенни снова поймал его губы, будто не позволял ни секунды сомнения. Они скользили ладонями друг по другу, не находя места, куда ещё можно дотянуться, и от каждого прикосновения тело отзывалось дрожью. Пальцы сплелись, сжались так крепко, будто в этой хватке заключалось всё их обещание: не отпускать. И где-то в этом хаосе, когда дыхание уже сбилось до предела, а движения становились быстрее, Бенни вдруг оторвался на миг, прижал лбом к лбу Итана и, срывающимся голосом, прошептал: — Итан… Имена растворились, как и всё остальное. Осталась только страсть — горячая, беспорядочная, обжигающая, в которой они наконец позволили себе потеряться друг в друге. Когда всё стихло, они лежали рядом, обессиленные, окрылённые и мокрые. Бенни держал Итана за руку, крепко переплетая их пальцы. Итан тихо усмехнулся, глядя в потолок, всё ещё сбивчиво дыша: — Кажется, всё-таки случай оказался подходящий. Бенни повернулся к нему, посмотрел в глаза и, не скрывая улыбки, ответил: — А ты всё предусмотрел. Итан качнул головой и притянул его в новый поцелуй — мягкий, долгий, с таким вкусом, будто он наконец нашёл то, чего искал всю жизнь. — Я же провидец, не забывай