На грани

Вечерний лес растворился позади, костёр давно догорел, и семейный поход подошёл к концу. Машина мягко гудела на шоссе, фары выхватывали из темноты редкие дорожные знаки. В салоне царила напряжённая тишина: отец сосредоточенно смотрел на дорогу, мать что-то листала в телефоне, Джейн под музыку клевала носом. А вот Бенни сидел рядом, вжался в угол, уставившись в стекло, и всё его тело словно замкнулось в панцирь. Он не пытался заговорить, не бросал привычных шуток. Тот самый Бенни, который всегда был живым, язвительным, теперь выглядел так, будто его выключили. Итан чувствовал это каждой клеточкой. «Я всё испортил.» Он снова и снова прокручивал их разговор на тропе. Бенни пытался быть честным. Он открылся. Он хотел, чтобы Итан понял. А он… Итан… сделал вид, что ничего не слышит. Отмахнулся, прикинулся идиотом. Он ведь прямо сказал: я чувствую нечто большее, чем дружба. А сейчас смотрит так...нет, он даже не смотрит больше… Будто Итан для него теперь ничего не значит. Грудь сжимало так сильно, что Итан боялся — сейчас задохнётся. Горло сжало, глаза предательски защипало. Он отвернулся к окну, прижимаясь лбом к холодному стеклу. За ним мелькали фонари, но всё расплывалось в мутном тумане. «Если бы я сказал… если бы не испугался… мы могли бы быть… кем-то большим.» Итан оттолкнул его. Бенни думает что ему всё равно, а ведь ему... Итан сжал кулаки на коленях, так сильно, что ногти впились в ладони. А ведь ему не всё равно. Совсем не всё равно. Он боится. Боится, что если они рискнут, то всё изменится, и они потеряются. А как оказалось, потерял он всё из-за своего молчания. Прямо сейчас Бенни уходит от него шаг за шагом. Машина мягко замедлила ход и остановилась у дома Бенни. — Бенни, твоя остановка, — сказала мама. Бенни даже не повернулся к Итану. Просто открыл дверь, вышел, громко захлопнул её за собой. Ни «спасибо», ни «до завтра». Даже не бросил взгляда в его сторону. Итан почувствовал, как что-то внутри обрушилось. Он зажмурился, удерживая слёзы. — У вас всё в порядке? — обеспокоенно спросил отец, бросив быстрый взгляд в зеркало. — Угу, — промычал Итан и прижался лбом к стеклу, делая вид, что заснул. На самом деле он едва сдерживал рыдания.

***

Последующие дни превратились для Итана в сплошное ожидание и разочарование. Каждое утро он первым делом проверял телефон: «прочитал ли Бенни сообщение? ответил ли? А что ответил?». Сначала Итан уговаривал себя: он просто занят, у него дела, он практикует магические способности или помогает бабушке… Но день сменялся другим, и оправдания заканчивались. Он пытался шутить в сообщениях, как раньше, скидывал мемы, предлагал встретиться. Бенни всё так же сухо отвечал «не могу» или вовсе не открывал чат. Сегодня было хуже всего — тишина. Бенни даже не читал его сообщения, телефон будто растворился в пустоте. Итан сидел на краю кровати, потом резко вскочил и начал метаться по комнате. Всё. Конец. Он его потерял. Не только… не только это «большее», что так и не свершилось... но и дружбу. Самое важное, что у них было. Он всё испортил. Своей трусостью, своим дурацким «ничего не понимаю». Горло сдавило, дыхание сбилось, и слёзы сами прорвались. Он уткнулся лицом в ладони и тихо всхлипнул, пытаясь всеми силами сдерживать крик. Казалось, сердце рвётся на куски, и ничем это не остановить. Он обхватил себя руками и осел на пол, качаясь взад-вперёд. «А если он больше никогда со мной не заговорит? Если я останусь без него? Я просто не смогу себе этого простить» — Итан! — голос матери донёсся снизу, пронзая стену отчаяния. — К тебе пришла Сара! Итан вздрогнул, замер. В панике оглянулся на зеркало: заплаканные глаза, красный нос, щёки блестят от слёз. Он бросился к тумбочке, схватил салфетки, торопливо вытер лицо. Сердце колотилось так, будто его застали на месте преступления. «Только бы не заметила. Только бы не спросила.» Он судорожно провёл ладонями по лицу, взъерошил волосы, пытаясь придать себе более-менее нормальный вид. В этот момент он уже слышал, как лёгкие шаги поднимаются по лестнице. Сара. «Улыбайся, Итан. Просто улыбайся. Сделай вид, что всё в порядке.» Дверь чуть скрипнула. Сара зашла в комнату без особых церемоний, будто у себя дома. — Привет. — кивнула Итану, и, не задерживаясь у двери, сразу прошла к его столу. Там, среди тетрадей и проводов, валялась её зарядка. Она спокойно схватила её и, наматывая кабель на ладонь, бросила через плечо: — Я с неделю её искала. А потом вспомнила, что в последний раз заряжала телефон у тебя дома. — Она уже собиралась развернуться к выходу, но вдруг задержалась. Её взгляд скользнул по лицу Итана, и в следующую секунду её тон резко изменился. — Что случилось? Итан подскочил, будто его поймали на чём-то запрещённом. Слишком быстро и бодро сказал: — Ничего. Всё хорошо. Что может случиться? Сара прищурилась. — Итан. — в её голосе прозвучала холодная, отрезающая любая отговорки твёрдость. — Я вампир. Я чувствую человеческие эмоции. И ещё у тебя лицо зарёванное. Итан замер. Он хотел отшутиться, хотел ещё раз выдать что-то лёгкое… но улыбка, которую он натянул, медленно поплыла, превращаясь в кривую, нервную гримасу. Он переступал с пятки на носок, пытаясь заземлиться, но дыхание сбивалось. Внутри него боролись два голоса: «держи всё в себе» и «это твоя единственная возможность выговориться сейчас». Итан закусил губу, но, не выдержав, резко выдохнул: — Бенни признался мне в чувствах. — слова вылетели быстрее, чем он успел их обдумать. — А я испугался и… отверг его. И теперь я в полном игноре. Сара подняла брови так высоко, что те едва не скрылись под чёлкой. — А вы разве уже не встречались? Итан моргнул несколько раз, будто не расслышал. — Что? Нет. Конечно, нет. Почему ты так думаешь? — Хм. — Сара скрестила руки на груди и издала короткий смешок. — Действительно, почему же я так думала… — её сарказм полоснул по нервам Итана. Он уставился в пол. — Я… я сам не понимаю, чего испугался. — голос его дрожал. — Наверное, того, что он может шутить. Что всё окажется розыгрышем. Или того, что у нас получится, но потом… потом мы расстанемся. И… и дружба рухнет. Или что я вообще себе всё придумал. Что мне всё это померещилось. Сара качнула головой, усмехнувшись с усталостью, будто слышала величайшую глупость на свете. — Итан, вы знаете друг друга с пелёнок. Бенни не тот человек, который станет так шутить. Да и вообще — это же Бенни. Он искренний до невозможности. Итан поднял на неё глаза, в которых отчаянно метался страх. — А если я всё разрушу? Если я скажу и… — Итан. — перебила его Сара, в голосе зазвучала неожиданная мягкость. — Ты хоть понимаешь, как вы выглядите со стороны? С начала лета на вас без предупреждения «18+» не взглянешь. Я до сих пор удивляюсь, как твои родители ещё не сделали вам свадебный альбом. — Сара! — выдохнул Итан, чувствуя, как лицо заливается жаром. — Что «Сара»? — она пожала плечами. — Это факт. И давай честно: твои родители и бабушка Бенни — самые понимающие люди на свете. Даже если вы начнёте встречаться, у вас не будет никаких проблем. Так чего ты боишься? Он сжал кулаки, уткнувшись взглядом в пол. Шепнул едва слышно: — Я боюсь, что потеряю его. Сара на миг смягчилась, потом резко выдохнула и уверенно шагнула к нему, уперев зарядку в его грудь, словно меч воина. — Хочешь совет? Вот так ты точно его потеряешь. — она ткнула его кабелем, отчего Итан смущённо отшатнулся. — Беги к нему и скажи правду. Всю. Итан закрыл глаза, пытаясь сдержать слёзы, но на этот раз — от облегчения. Слова Сары больно ударили, но и зажгли внутри надежду. Итан вылетел из своей комнаты, даже не удосужившись ответить матери, крикнувшей ему вслед. Сердце билось так громко, что отдавалось в висках. Он едва заметил, как ноги сами понесли его по улицам. Вечер уже накрывал город, дома и фонари утопали в тёплом оранжевом свете. Воздух был густым, звуки — глуше, и в этом полумраке Итан чувствовал только одно: «Быстрее». Бежать было тяжело, дыхание сбивалось, мысли путались. «Что я ему скажу? Что я идиот? Что люблю его? Что всё это время врал себе?» Ни одно слово не складывалось в законченную фразу. Паника и надежда сплетались в комок в груди, но ноги не останавливались. И вот — дом Бенни. Знакомая дверь. Слишком знакомая, до боли в груди. Итан громко постучался. Дверь открылась почти сразу, Итан даже не успел перевести дыхание. Перед ним стоял Бенни. Лицо его было уставшим, осунувшимся, глаза красные, видимо, от недосыпа. Он выглядел так, будто последние дни вычерпали из него все силы. У Итана перехватило дыхание. Он жадно глотнул воздух и торопливо выпалил, сбиваясь: — Тогда… на тропе… — он хватал слова так же отчаянно, как воздух. — Я… я просто испугался. Испугался, что всё это шутка, что окажется не взаимным… Я не знал, как… Он остановился. Слова замерли, язык прилип к нёбу. В горле ком. Он смотрел на Бенни, в глаза, которые бегали, словно тот сам боялся услышать ответ. Итан сглотнул. — Да к чёрту. Его словно прорвало. Одним рывком он сократил расстояние, обеими руками ухватив Бенни за лицо, и впился в его губы. Мир исчез. Ноги тут же подкосились, будто из-под него выбили землю, и он бы рухнул, если бы не руки Бенни, которые так же резко обвили его шею. Горячие пальцы вцепились в волосы, дыхание смешалось. Поцелуй был жадным, неуклюжим, немного болезненным, но настоящим и голодным, словно они оба столько лет ждали этого момента, что теперь боялись: если оторвутся хоть на секунду — это всё окажется сном. Они шатко шагнули внутрь, даже не отрываясь друг от друга. Дверь за их спинами хлопнула сама собой. Слепо, спотыкаясь, они заходили в дом, продолжая целоваться так, словно воздух им больше не нужен. Руки блуждали — кто-то ухватил плечо, кто-то прижал к затылку, кто-то сжал рубашку, будто боялся, что стоит отпустить — и другой растворится. Поцелуи становились всё глубже и горячее. Всё вокруг исчезло: стены, коридор, время. Оставались только двое — Итан и Бенни. Их дыхание, их сбивчивые движения, их губы, наконец нашедшие друг друга после долгих месяцев боли, сомнений и страха. Итан чувствовал, что это правда. Это не сон, не фантазия. Это реальность. И он не собирался отпускать. Их губы снова и снова находили друг друга, дыхание сбивалось, пальцы сжимали ткань футболок до хруста. В голове Итана был один сплошной белый шум: «Наконец. Наконец это происходит». И тут — сухое, вежливо-строгое покашливание. — Кхм… мальчики. — раздался позади спокойный голос. — Я всё понимаю, но уж не в прихожей, дорогие мои. Они вздрогнули так, будто их облили холодной водой. В один миг отстранились, резко отпрыгнув друг от друга. Щёки пылали, сердца колотились. Они оба нервно переводили дыхание, будто только что пробежали марафон. Никто не осмелился взглянуть в сторону бабули, отчаянно пытаясь найти выход, смотря в пол. Бабушка Бенни, как ни в чём не бывало, поправила очки и сдержанно улыбнулась. Она величественно развернулась и удалилась, оставив после себя хвост лёгкого смущения и тишины. — О боже… — выдохнул Итан, прикрывая лицо ладонью. — Я сейчас умру. — Я уже умер, — простонал Бенни и тут же нервно прыснул со смеху. Они переглянулись — и, всё ещё пылая от смущения, не сговариваясь, бросились к лестнице. Влетели в комнату Бенни, дверь за ними захлопнулась, и на несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Они оба стояли, тяжело дыша, с раскрасневшимися лицами. В груди у Итана всё ещё бешено колотилось сердце — он не мог поверить, что правда сделал этот шаг. Что это происходит. Что Бенни рядом, совсем близко, и от него не нужно отстраняться. Бенни чуть улыбнулся уголками губ, будто тоже не верил в реальность момента, и сделал шаг навстречу. — Это всё и правда происходит, да? — прошептал он, голос дрогнул. Итан не ответил словами. Он рванулся к нему и вновь прижался к губам. Теперь — без страха быть прерванными. Без мыслей о том, как это выглядит со стороны. Поцелуй был жадным, нетерпеливым, в нём чувствовались недели сдерживания и недосказанности. Руки Итана сами нашли дорогу — одна обвилась вокруг шеи Бенни, другая сжала его рубашку на груди. Бенни ответил так же отчаянно, будто боялся отпустить хоть на миг, и притянул Итана ближе, так что между ними не осталось ни сантиметра пространства. Ноги у Итана вновь подкашивались, он почти потерял равновесие, но Бенни удержал его, и в этот момент им обоим стало смешно. Они отстранились всего на секунду, встретились взглядами — и в их глазах отражалось одно и то же: наконец-то. Они улыбнулись сквозь дыхание, почти смеясь от переполняющего облегчения и счастья, и тут же снова потянулись друг к другу. Теперь в их поцелуях было и нежность, и радость, и то самое чувство, что копилось слишком долго, чтобы оставаться скрытым. Бенни осторожно повёл Итана назад, пока они оба не рухнули на кровать, всё ещё не разрывая поцелуя. Смех, прерывающийся вздохами, смешивался с жадностью, и они оба чувствовали одно: им больше не нужно ничего скрывать.

***

Они лежали в разобранной кровати, укрывшись одним пледом. Суматошное дыхание постепенно выравнивалось, поцелуи становились тише, медленнее, на место страсти приходило спокойствие. Итан чуть отстранился, провёл ладонью по щеке Бенни и тихо улыбнулся. — Никогда бы не подумал, что мы вот так… — пробормотал он, но договорить не смог. Бенни тоже улыбался, но усталость и облегчение в его глазах говорили больше, чем слова. Он устроился удобнее, положив голову на грудь Итана, и обнял его за талию так, словно боялся, что тот исчезнет. — Я… — начал Бенни и замялся. Его голос прозвучал хрипло, но искренне. — Я так долго этого ждал. Всё лето. Я хотел сказать раньше, но… — он на секунду сжал пальцы на боку Итана, будто собирался с силами, — боялся, что это окажется не взаимным. Итан вдохнул глубже, пытаясь найти нужные слова. Он смотрел в потолок, но ощущал каждое движение Бенни, слышал его дыхание и понимал, что больше не может юлить. — Я тоже, — тихо признался он. — Я так привык, что ты всегда рядом. Мне страшно было потерять тебя даже из-за малейшей ошибки. Бенни приподнял голову, посмотрел на него серьёзно, без привычной насмешки в глазах. — А всё это время мы хотели одного и того же. Молчание повисло на несколько секунд. Потом Бенни снова улёгся на его грудь, а Итан обнял его крепче, чувствуя, как легко становится оттого, что слова наконец-то сказаны. — Я люблю тебя, Итан, — шёпотом произнёс Бенни. Сердце у Итана ухнуло куда-то вниз. Он задержал дыхание, а потом сжал руки на спине Бенни, будто подтверждая — он никуда не денется. — Я тоже тебя люблю, — ответил он так же тихо. В комнате воцарилась тишина, но она была уютной. Двое лежали рядом, наконец-то честные друг с другом, и впервые за долгое время Итан уснул с улыбкой, зная, что бояться больше нечего.