Оковы тьмы

Шум Большого зала был привычен для студентов седьмого курса: голоса, смех, звон посуды и топот шагов. Гермиона сидела за столом Гриффиндора рядом с Гарри и Роном, аккуратно раскрывая дневник и поглядывая на других учеников. В последнее время Гермиона всё чаще ловила себя на мысли, что их троица будто незаметно отдалилась друг от друга. Нет, они по-прежнему оставались друзьями, делили стол, вместе ходили на занятия, но между ними возникла тонкая, почти неощутимая грань. Казалось, что каждый из них шёл своим путём. Гарри и Рон всё больше жили квиддичем: обсуждали тренировки, спорили, в какую профессиональную сборную смогут попасть после выпуска, и засиживались допоздна в гостиной, чертя какие-то схемы и споря о тактике. Гермиона, напротив, с головой уходила в учёбу. Для неё последний год в Хогвартсе был не только завершением школьной жизни, но и началом пути, о котором она мечтала. Экзамены предстояли сложнейшие, и девушка намеревалась сдать их на наивысший балл. Уже сейчас она собирала рекомендации у профессоров, подбирала направления и размышляла, какое именно место займёт в Министерстве Магии, куда обязательно собиралась устроиться после выпуска. Иногда, наблюдая за мальчишками, Грейнджер испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, она искренне гордилась ими и восхищалась их страстью к спорту. С другой не понимала, как можно так легко относиться к экзаменам и будущему, отмахиваться от всего ради квиддича. Но, возможно, так и проявлялось их взросление: каждый выбирал свою дорогу. В эти первые дни, когда ученики только вернулись в зАмок, разговоры в коридорах, в спальнях, за длинными столами Большого зала крутились вокруг одного — нового профессора защиты от тёмных искусств. Говорили, что его имя знают все, кто следил за новостями Министерства, и что директор Дамблдор вновь удивил своим выбором. Шёпоты и догадки сливались в единый рой слухов: учителем стал Барти Крауч-младший сын самого Бартемиуса Крауча, главы отдела международного магического сотрудничества и влиятельного члена Визенгамота. Одних уже это имя заставляло сидеть тише обычного, других возбуждало любопытство. Гермиона не могла не заинтересоваться. Для неё это имя было не просто новым, а окружённым загадкой. О Барти Крауче-младшем писали мало: в газетах упоминали лишь, что когда-то он считался одним из самых блестящих учеников Хогвартса. И всё. Ни интервью, ни подробных биографий, ни намёков на то, чем он занимался до назначения в школу. Будто кто-то намеренно стёр следы его прошлого, оставив лишь тонкий шлейф таинственности. И именно этот шлейф завораживал девушку больше всего. — Мне непонятно, — начала Гермиона, слегка нахмурившись, — почему на место преподавателя по ЗОТИ пригласили кого-то нового? Почему не поставили Снейпа? Он же был бы логичным выбором… Гарри пожал плечами: — Может, он отказался? Или директор просто захотел кого-то свежего. — Свежего? — переспросил Рон, наклонившись ближе. — Мне кажется, тут что-то не так. Слишком много разговоров о его отце в Министерстве. Все, кто старше, знают фамилию Крауч… Может, он просто хочет поддержать репутацию. — Я не знаю, — пробормотала Гермиона, задумчиво покручивая ручку в руках. — Но я надеюсь, что он хотя бы компетентен. В любом случае, это странно. Шум в зале постепенно стих, когда двери распахнулись. Все взгляды одновременно обратились к кафедре директора. Дамблдор встал, слегка улыбаясь, и проговорил торжественно: — Дорогие студенты, позвольте представить вам нового преподавателя по защите от темных искусств, мистера Бартемиуса Крауча-младшего. В зал вошёл высокий мужчина в дорогом темно-сером костюме. Его походка была плавной и уверенной. Барти медленно осмотрел зал, оценивая всех студентов взглядом, который казался мягким на первый взгляд, но скрывал холодную точность. — Доброе утро, — сказал он ровно, глядя на всех одновременно, — я рад присоединиться к Хогвартсу. Надеюсь, этот год будет для вас не только учебой, но и… открытием новых горизонтов. Внутри его сознания уже разыгрывалась привычная картина: реакция студентов, их язык тела, лёгкое напряжение в движениях, стремление впечатлить. Барти аккуратно фиксировал каждую деталь, словно собирая карты, на которых позже будут отмечены все слабости, привычки и возможности. Они ещё не знают, что их внимание уже моё, — подумал он, контролируя голос и интонацию, чтобы казаться обычным, приветливым преподавателем. — Каждое слово, каждый взгляд инструмент. И никто не догадается, что я вижу всё. Всё. Гермиона, сидя за столом, едва заметно приподняла бровь. Для неё это был просто новый преподаватель, чья внешность и спокойная уверенность вызывали любопытство. — Надеюсь, что совместная работа принесет вам пользу и знания, — продолжал он, удерживая ровный тон. — А для меня понимание, как взаимодействуют молодые умы с силами, которые они ещё не полностью постигли. Его глаза скользнули по залу ещё раз, фиксируя мелкие детали: кто внимательно слушает, кто отводит взгляд, кто шепчет соседу. Всё это было частью его плана, его внутреннего наблюдения, скрытого за маской учителя, который лишь приветствует студентов. Шум в зале постепенно стих, и внимание было полностью приковано к новому преподавателю. Для Барти это был первый контакт с аудиторией, первый шаг в его тщательно выстроенной игре: спокойный, внешне безобидный, но внутренне холодный и расчетливый. Мужчина сделал несколько шагов вдоль столов, внимательно осматривая зал. Сколько здесь амбиций, сколько неуверенности… и сколько скрытой силы, — думал он, удерживая лицо спокойным. Гермиона переглянулась с друзьями: — Он слишком уверенный, не находите? — тихо сказала она. — Мне кажется, он знает, как держать зал. Уизли пожал плечами: — Я бы сказал, что он скорее… страшноватый. Как будто за каждой улыбкой скрывается что-то. Гарри кивнул: — Да, он не похож на обычного преподавателя. Вижу, почему Дамблдор его выбрал. Барти наблюдал их реакцию, не показывая ни малейшего интереса к конкретной группе. Но внутри он анализировал всё: кто шепчет, кто смеётся, кто отводит взгляд. Эти данные уже откладывались в уме, формируя его будущие планы на взаимодействие с классом. Барти развернулся к студентам и снова взглянул на директора: — Благодарю, Альбус, — сказал он громко, ровным голосом, — за доверие. Я приложу все усилия, чтобы ученики не только узнали, что такое Темные искусства, но и поняли, как управлять тем, что изучают. Внутри его мыслей снова вспыхнула искра холодная, почти удовлетворяющая: удовольствие от контроля и наблюдения, от того, что каждый шаг, каждая мелочь в будущем будет подчинена его плану. Зал постепенно погружался в привычный шум: студенты обсуждали свои первые впечатления, делились догадками и слухами. Барти позволял себе лёгкое движение плечом, контролировал дыхание, улыбку. Для всех он был просто новым преподавателем, приветливым и спокойным. Гермиона приподняла голову, внимательно наблюдая за новым преподавателем. Его ровная речь, уверенная манера и спокойное присутствие казались ей… правильными. — Мне кажется, он хороший учитель, — сказала она Гарри и Рону. — Выглядит компетентным. Брюнет нахмурился, присматриваясь к нему внимательнее. Чувство тревоги ёкнуло в груди, хотя он не мог сразу понять, откуда оно взялось. — Не знаю… что-то в нём есть странное, — пробормотал Поттер, сжимая кулаки. — Я не могу точно сказать, что, но я чувствую… напряжение. Рон пожал плечами, развалившись на скамье. — Да мне всё равно, — сказал он. — Главное, чтобы он не давал кучу заданий и не устраивал странных проверок. Всё остальное… пусть делает, что хочет. Гермиона слегка усмехнулась, не пытаясь спорить с Роном. — Посмотрим на его методы, — сказала она, сжимая дневник в руках. — Но кажется, что он умеет объяснять. Если так и будет, нам будет легче сосредоточиться. Гарри покачал головой: — Я всё равно не могу избавиться от чувства, что он скрывает что-то. — Может, это просто новое лицо, — предположила Гермиона, — и тебе непривычно, Гарри. Дай ему шанс. Я, например, уже чувствую, что он может быть отличным учителем. — Ну, посмотрим завтра на уроке, — перебил девушку Уизли, едва сдерживая улыбку. Шум Большого зала постепенно стих, студенты разбредались по своим делам, а троица, обменявшись последними словами, снова погрузилась в мысли о том, как проведут последний день отдыха.