Оковы тьмы

Большой зал Хогвартса сиял как никогда. Потолок, зачарованный под звёздное небо, мерцал лёгким снежным вихрем, будто само небо опустилось под своды замка. Из-под арок свисали гирлянды из еловых ветвей, перевитые золотыми лентами и крохотными мерцающими шарами. В воздухе витал тёплый аромат хвои, пряников и растопленного масла. Посреди зала возвышалась роскошная ель, высокая до самого потолка, украшенная игрушками и гербами всех четырёх факультетов. У её подножия, в пёстром беспорядке, громоздились подарки от «Тайного Санты», сверкающие свёртки и ленты, как разноцветные искры праздника. Всё вокруг дышало волшебством, похожим на сказку, ту самую, в которую верят только в детстве. На этот раз столы сдвинули в один большой, чтобы создать ощущение семьи. За ним сидели те, кто остался в школе на праздники: студенты, несколько преподавателей и сам директор, сияющий, словно одно воплощение Рождества. Дамблдор поднялся, в руке у него поблескивал кубок с яблочным сидром. — Мои дорогие, — произнёс он с мягкой улыбкой, — пусть этот вечер напомнит нам, что дом это не стены, а люди рядом с нами. И пусть даже далеко от родных, вы всё равно не одни. Гермиона улыбнулась, почти счастливо. Она сидела между когтевранкой Сюзанной и младшим пуффендуйцем, который всё время тянулся за пряниками. На ней было простое бордовое платье, немного шероховатое на ощупь, но уютное. Волосы собраны в низкий хвост, пара прядей всё равно выбилась и щекотала щёку. Она изо всех сил старалась не смотреть в сторону преподавательского состава. Напрасно. Барти сидел чуть в стороне, возле Снейпа и Макгонагалл. На нём строгий синий костюм, безупречно выглаженный, взгляд сосредоточенный, спокойный. Казалось, он полностью погружён в разговор с профессорами. — Ну что ж, — весело воскликнул Дамблдор, — пришло время самого волшебного момента, обмена подарками! Студенты оживились, зал наполнился радостным гулом и смехом. Сияние сотен свечей отражалось в глазах, играло на лицах, превращая всё вокруг в тёплое мерцание. Маленькие свёртки и коробки с шелестом взмывали из-под огромной ели и мягко опускались в руки своих получателей. Раздавался смех, радостные восклицания, звон обёрток и шорох ленточек, зал жил дыханием праздника. Когда волшебные коробки почти все нашли своих адресатов, перед Гермионой мягко опустился свёрток: аккуратный, обёрнутый в серебристую бумагу, перевязанную тёмно-синей лентой. На фоне скромных подарков он выглядел вызывающе, почти инородно. Гермиона осторожно провела пальцами по гладкой поверхности, чувствуя холод бумаги, и сняла ленту. Внутри бархатная коробочка. Девушка на мгновение затаила дыхание и, приоткрыв крышку, замерла. На бархатной подложке лежал кулон из белого золота, тонко выгравированный, с инкрустацией из бледно-розовых камней, которые мягко мерцали в свете свечей. Украшение было изысканным, утончённым и слишком дорогим, чтобы быть просто забавным рождественским сюрпризом от «Тайного Санты». Она почувствовала, как к щекам приливает кровь. Сердце забилось чуть быстрее, а пальцы предательски задрожали. Это шутка? — пронеслось у неё в голове. — Или кто-то просто перепутал подарки? Она подняла глаза, оглядывая зал. Большинство студентов уже хохотали, показывая друг другу свои свертки, шарфы, сладости, шутливые безделушки. Только один человек за длинным столом казался безмятежным: Драко Малфой. Его подарок, судя по виду, был куда скромнее, он с задумчивым видом рассматривал что-то в коробке, лениво покручивая в руках. Но стоило Гермионе бросить на него взгляд, как внутри снова что-то болезненно сжалось. Только он мог позволить себе такую вещь… — подумала она. — Но зачем? Она быстро захлопнула коробочку и спрятала её в сумку, надеясь, что никто не заметил смятения на её лице. Однако с преподавательской стороны стола, Барти Крауч-младший едва заметно наблюдал за ней. Его взгляд задержался на серебряной коробочке, на движении её рук, на том, как Гермиона, стараясь не выдать волнения, отвела глаза. На лице Барти мелькнула тень едва ощутимого удовлетворения. Он не улыбнулся. Только медленно откинулся на спинку стула и сделал глоток вина, глядя, как огни отражаются в её волосах. — А твой подарок, Гермиона? — внезапно спросила Сюзанна. Гриффиндорка на секунду замешкалась, взгляд её скользнул по серебристой бумаге рядом с тарелкой. — Книга заклинаний на каждый день, — соврала она с лёгкой улыбкой. — Кажется, кто-то хорошо знает, что мне нужно. — Ну конечно! — засмеялась когтевранка. В этот момент Гермиона, будто ощутив что-то, подняла глаза. Их взгляды снова встретились. Барти не отвёл глаз, и на этот раз, почему-то, не смогла отвернуться она. Миг. Всего лишь миг. Но этого хватило. Она увидела в его взгляде то, что боялась признать в себе, нежность, спрятанную под холодом. Дамблдор хлопнул в ладоши и по залу разлетелись золотые снежинки, садясь на плечи и волосы, переливаясь на свету. Все засмеялись, кто-то запел рождественскую песню. Гермиона опустила глаза, чувствуя, как сердце стучит слишком быстро. А Барти отвёл взгляд, возвращаясь к бокалу, словно ничего не случилось. Только напряжение между ними было по-прежнему натянуто невидимой, но прочной нитью. Естественно, Барти знал, что девушка начнет его избегать, после его опрометчивого поступка в коридоре. Но у него был план в голове. Ты не сбежишь от меня, Гермиона. Барти отставил бокал, гул зала постепенно стал мягким фоном. Макгонагалл, сидевшая рядом, наблюдала за студентами с выражением редкого довольства, видимо, для неё праздник удался. — Признаюсь, профессор, — начал он, откинувшись чуть назад, — студенты сегодня выглядят так, будто в Хогвартсе нет ни забот, ни тревог. Минерва чуть улыбнулась краем губ. — И слава Мерлину, хоть на один вечер. Дети должны оставаться детьми, даже в такие времена. Барти кивнул, но его взгляд невольно скользнул по залу, останавливаясь на знакомой фигуре. Гермиона что-то оживлённо объясняла своей соседке, аккуратно крутя в руках вилку. — Мисс Грейнджер, — негромко произнёс он, будто случайно. — Всегда выделяется. Макгонагалл проследила за его взглядом и мягко улыбнулась: — Да. Гермиона — особенная. Редкий пример настоящего академического блеска. Усердна, невероятно сообразительна и, главное, не лишена доброты. В наше время это большая редкость. Мужчина кивнул, но молчал. Минерва не заметила, как его пальцы сжали край стола. — Я нередко думаю, — продолжила она, не замечая напряжения в его лице, — что её ждёт блестящее будущее. Возможно, место в Министерстве, может, научная карьера… Кто знает. Таких умов немного даже среди взрослых магов. — Да, — тихо произнёс он, голос чуть хрипнул. — Она действительно… исключительная. Минерва взглянула на него с лёгким интересом. — Вы ведь и сами это заметили на своих занятиях, не так ли? Я слышала, вы привлекали её к дополнительным исследованиям. Барти чуть усмехнулся, стараясь скрыть внутреннее напряжение. — Мисс Грейнджер умеет задавать правильные вопросы. Даже слишком правильные. Иногда я забываю, что передо мной студентка, а не коллега. Профессор одобрительно кивнула. — У неё уже есть несколько предложений для дальнейшего обучения, вы знали? Конечно, Барти знал. Мужчина чуть приподнял брови, изображая удивление. — Нет, не слышал. Хотя это неудивительно. С её потенциалом она может пойти в любую область. — Именно, — подтвердила Макгонагалл. — Она пишет превосходную курсовую по продвинутым аспектам чар. Её интерес к нестандартным заклинаниям выходит далеко за рамки школьной программы. Он сам подтолкнул её к этому. Барти сделал вид, что задумался, потом произнёс, как бы между делом: — Кстати, я хотел поговорить об этом. Возможно, я мог бы выступить её куратором по этой работе. Он сказал это тоном уверенным, почти официальным. Макгонагалл чуть удивлённо приподняла брови, но не в отрицании, скорее, приятно поражённая инициативой. — Прекрасная идея, Барти. Я не против, наоборот. Вы один из немногих преподавателей, кто способен оценить её уровень. Если вы готовы потратить время, Гермиона только выиграет от этого. Он улыбнулся, сдержанно, хотя в его взгляде промелькнуло нечто алчное. — Я готов. Более чем. — Тогда я завтра же сообщу ей, — одобрительно сказала Макгонагалл. — Уверена, она будет рада. Представьте, какое это будет сотрудничество: одна из самых блестящих учениц школы и один из самых перспективных магов нашего поколения. Барти позволил себе короткую усмешку. — Не уверен, что заслуживаю такую характеристику, но… спасибо. — Заслуживаете, — твёрдо ответила Минерва. — Я видела ваши разработки, ваши эксперименты. Ваша репутация в Министерстве говорила сама за себя. Я рада, что теперь вы направляете свой талант в обучение. Он кивнул, но не ответил сразу. Его взгляд снова нашёл Гермиону в толпе, она смеялась, помогая какому-то младшекурснику взять побольше пряников. Женщина, заметив, куда он смотрит, мягко улыбнулась. — Она напоминает вас в её возрасте, знаете? Та же сосредоточенность, то же упрямство. — Возможно, — тихо произнёс Барти. — Только ей есть, ради чего это упрямство хранить. — Вы, как я вижу, искренне верите в её потенциал, — отметила Макгонагалл. Он чуть склонил голову, улыбнувшись краем губ. — В такие вещи невозможно не верить, профессор. Минерва кивнула, довольная. —Барти… спасибо, что нашли к ней подход. Не каждый преподаватель способен распознать талант не только умом, но и сердцем. Крауч почти незаметно усмехнулся. — Иногда, чтобы распознать талант, нужно просто захотеть его видеть. Декан Гриффиндора между тем уже переключилась на разговор с Дамблдором, оживлённо обсуждая рождественское выступление хора. Барти остался один со своими мыслями, глядя на Гермиону. Он тихо, почти невесомо вздохнул и вернул себе прежнюю, холодную маску. Видит Мерлин, он добьется своего.