Оковы тьмы

После того разговора с Джинни Гермиона старалась убедить себя, что это ничего не значит. Она знала, что эти мысли опасны. И глупы. Профессор Крауч был слишком умен, слишком замкнут, слишком непроницаем. Он не мог чувствовать ничего подобного. А если даже и чувствовал… это всё равно бы ни к чему не привело. Поэтому Гермиона решила действовать по-своему, с холодной рациональностью. Заняться тем, что она умеет лучше всего: учёбой. Она погрузилась в подготовку к экзаменам с привычным фанатизмом, заполняя каждый час графиками, конспектами, повторением формул. Между делом выбирала подарок для тайного Санты, и эта задача, оказалась полезным отвлечением. Гермиона тщательно избегала ситуаций, где могла бы столкнуться с Краучем-младшим. Она выбирала другие маршруты, садилась за дальний стол в Большом зале, игнорировала его взгляды. Для всех прочих она оставалась той же Гермионой, собранной, решительной, немного усталой от постоянной учёбы. Но Барти Крауч-младший заметил перемену сразу. Сначала он решил, что это случайность. Потом, что, возможно, обида. А затем понял: она просто избегает его. Эта мысль действовала на него раздражающе. И не потому, что задевала самолюбие. Скорее потому, что внутри зародилось беспокойство. Он не имел права думать о ней так, как думал, но от этих мыслей уже невозможно было избавиться. Он ловил себя на том, что задерживается у двери класса, ожидая, что она придет. Что взгляд непроизвольно ищет её среди учеников. Что, произнося её имя, он чувствует, как внутри что-то зарождается, лёгкое и неуловимое. Барти всегда ждал её, но она не приходила. Декабрь окутал замок мягким снегом. По коридорам развешивали гирлянды, студенты обсуждали подарки, предвкушали праздник. Гермиона возвращалась с прогулки по Хогсмиду, с пакетом мелочей: перо, пара закладок, записная книжка для Захария Смитa. Мороз щипал щеки, дыхание вырывалось облаками пара, и всё казалось почти обычным. Но стоило ей войти в замок, как где-то в груди защемило знакомое беспокойство. Она не видела Барти уже несколько дней, и, к собственной растерянности, почувствовала разочарование. Она отогнала мысль и ускорила шаг, не заметив пары глаз, следящих за ней. Вечером, когда почти все уже разошлись, Гермиона возвращалась в башню Гриффиндора из библиотеки. Коридор был пуст, в последнее время она задерживалась слишком допоздна. Факелы мерцали, отбрасывая длинные тени. Она прижимала к груди книги, когда вдруг услышала позади себя голос: — Мисс Грейнджер. Он стоял в нескольких шагах, в полумраке, опершись о стену. Взгляд спокойный, но в нём было что-то настороженное. — Профессор, — тихо ответила она, сжимая книги. — Я просто возвращаюсь в гостиную. — Конечно. Но я хотел бы на минуту вашего времени. Она замерла. В его тоне не было угрозы, но была некая твёрдость, которая не позволяла отказаться. — Хорошо, — выдохнула она. Он подошёл ближе, шаг за шагом, и воздух между ними как будто стал гуще. Гермиона чувствовала, как подрагивают пальцы. —Ты перестала посещать наши занятия, — сказал он негромко. Слова прозвучали слишком прямо, это был не вопрос просто констатация факта. Девушка растерялась, ее бросило в холодный пот, и легкая дрожь прошлась по ее спине. Она поразилась, с какой естественной лёгкостью он менял формальный тон, из профессорской строгости в нечто личное, близкое. — Я… нет, просто много работы, экзамены… —Ты избегаешь меня, — повторил он, мягче. — И я хотел бы знать, почему. Мысли роились в ее голове, она пыталась подобрать слова, но Барти пристально следил за ее метаниями. — Это неправильно, — наконец выдохнула она, после паузы. — Люди могут неправильно понять. — Люди, или ты? Её дыхание сбилось. Он стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела. Взгляд его стал глубже, темнее. — Это не имеет значения, — прошептала девушка. — Наоборот. Именно это и имеет значение. Он сделал ещё один шаг. Гермиона инстинктивно отступила, спиной коснувшись холодного камня. Крауч-младший остановился слишком близко, чтобы дышать спокойно. Его рука поднялась, будто сама собой, и кончиками пальцев коснулась её щеки. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по телу прошла дрожь. Гермиона не отпрянула. Только закрыла глаза на миг и этого было достаточно, чтобы он потерял контроль. Мужчина наклонился, так, что между ними остался лишь вдох. В его взгляде читалось всё: запрет, желание, усталость от сдержанности. — Позволь…, — тихо сказал он, будто самому себе. И, возможно, всё бы произошло, если бы не шаги. Чёткие, холодные, слишком знакомые. Крауч-младший мгновенно отступил, будто ничего не происходило. Его лицо вновь стало непроницаемым. — Профессор Крауч, — холодный голос пронзил тишину, как лезвие. Он едва удержался, чтобы не выругаться вслух. От раздражения или от облегчения, сам не знал. Этот мерзкий, бдительный Снейп, появившийся в самый неподходящий момент, стал спасением. Потому что, если бы не он, Барти не был уверен, где бы остановился. Снейп появился из-за угла, его тёмная мантия тянулась по полу, как тень. — Странно видеть вас в этих коридорах в столь поздний час. — Его взгляд скользнул к Гермионе. — И мисс Грейнджер, разумеется, тоже. — Обсуждали подготовку к экзамену, — ровно ответил Барти, сразу вернув себе контроль. — Мисс Грейнджер как всегда усердна. Снейп прищурился, явно не удовлетворённый, но не нашёл повода возразить. — В таком случае, мисс Грейнджер, — произнёс он с лёгкой усмешкой, — марш в гостиную. И не заставляйте преподавателей работать сверх меры. Гермиона поспешно кивнула, прошла мимо Снейпа, чувствуя, как по щекам бегут жаркие волны. Не смела оглянуться. — Простите, профессор, я уже ухожу, — быстро сказала она и, прижимая книги, почти побежала прочь. Гриффиндорка, бледная и растерянная, поспешила прочь, почти бегом скрывшись за углом. Барти остался стоять неподвижно, глядя ей вслед. Его дыхание было чуть сбивчивым, пальцы едва заметно дрожали. Он почти поцеловал её. Почти. Ещё мгновение и он бы перешёл грань, за которой не было возврата. Холодный голос разрезал пространство, словно удар ножа по стеклу: — Трогательная сцена, профессор Крауч. Барти медленно обернулся. В полумраке коридора стоял Снейп, неподвижный, в своём неизменном чёрном одеянии. В глазах холодная насмешка, но под ней угадывалось что-то иное: пристальное внимание, тонкое понимание. — Северус, — произнёс Барти ровно, будто ничто не произошло. — Вы умеете появляться в самый подходящий момент. — Привычка, — холодно отозвался Снейп. — Особенно когда вижу профессора, задерживающего студентку после комендантского часа… в полутёмном коридоре. Барти слегка улыбнулся, но в его глазах промелькнуло раздражение. — Уроки бывают не только в классах, — заметил он спокойно. — Иногда беседа полезнее лекции. Снейп сделал шаг ближе. Свет факела выхватил из тьмы его лицо, бледное, замкнутое, но полное скрытой угрозы. — Беседа? С юной мисс Грейнджер? — в его голосе скользнул сарказм. — Или вы расширяете границы преподавательской методики? Барти выдержал его взгляд. — Вы слишком подозрительны, Северус. Видите тень и сразу ищете тьму. — А вы, — Снейп прищурился, — слишком увлекаетесь огнём. Пауза между ними натянулась, как струна. Крауч-младший чуть усмехнулся. — Иногда без огня знания не куют. — Или сгорают, — холодно парировал Снейп. Он ещё мгновение изучал лицо Барти, словно пытался прочесть, что за маской скрывается. Взгляд его остановился на слегка напряжённой линии губ Крауча-младшего, на его руке, сжимающей край мантии. — Я предупреждаю вас, — сказал он негромко. — Дамблдор не потерпит… привязанностей. Особенно к тем, кто ещё не закончил школу. Барти чуть склонил голову, будто соглашаясь, но в его голосе мелькнула тонкая, почти издевательская нотка. — Благодарю за заботу, Северус. Но вы, кажется, путаете привязанность с наблюдением. — Возможно, — тихо произнёс Снейп, — но я слишком хорошо знаю, как выглядит человек, переступающий черту. Они долго смотрели друг на друга. Словно две силы, одинаково опасные, но по-разному сдержанные. Наконец Снейп медленно развернулся, его мантия мягко шуршала по камню. — Держите себя в руках, профессор Крауч. Не то пламя, которое вы так любите, обожжёт не только вас. Барти остался один в коридоре, глядя в спину уходящего коллеги. Тонкая усмешка мелькнула на его лице, но глаза оставались холодными. Он провёл рукой по волосам, задержав пальцы у виска. — «Держите себя в руках» … — тихо повторил он, с оттенком насмешки. — Если бы ты знал, Северус, насколько поздно для этого. Гермиона бежала, не разбирая дороги. Пятки отбивали ритм по каменным плитам, дыхание сбивалось, а сердце колотилось где-то в горле, мешая думать. Коридоры Хогвартса тянулись, как бесконечный лабиринт, стены сливались в серые полосы. Гриффиндорка не помнила, как добралась до гостиной. Сердце колотилось, ладони дрожали. Всё происходившее в коридоре вертелось в голове, будто сон. Его голос. Его рука. Прикосновение. Девушка захлопнула за собой дверь и обессиленно прислонилась к ней спиной. Пальцы дрожали. Она подняла руку к лицу, и поняла, что всё ещё чувствует его взгляд. Тот самый, тяжёлый, всепроникающий, который будто прожигал насквозь. Она зажмурилась, пытаясь стереть его из памяти, но воспоминание о том, как он сделал шаг вперёд, как дыхание его почти коснулось её кожи, вспыхивало снова и снова. «Зачем? … Почему?» — мысленно прошептала она. Она не могла поверить, что это случилось. Что он позволил себе, или, может, она позволила, чтобы момент вышел из-под контроля. Её тянуло к нему, как к запретной книге на полке запретной секции, зная, что прикосновение обернётся бедой, но всё равно тянулась. И Снейп… Его появление будто разорвало чары. Но было ли это облегчением? Или чем-то вроде разочарования? Мысль о том, что всё могло зайти дальше, заставила её дыхание сбиться снова, на этот раз от стыда. «Он мой преподаватель. Это неправильно. Нельзя». Но воспоминание о том, как его голос стал ниже, теплее, будто только для неё, снова предательски кольнуло. Она резко оттолкнулась от двери и схватила перо, решив заняться чем-нибудь. Любым делом. Пусть будет отчёт по Нумерологии, пусть пересмотр планов подготовки к экзаменам, лишь бы заглушить шум в голове. Но строчки перед глазами расплывались. Каждая буква превращалась в чёрную паутину, каждая мысль скатывалась к одному лицу. Она уткнулась лбом в ладони. «Возьми себя в руки, Гермиона. Мерлин помоги». А потом вдруг вспомнила его выражение, когда Снейп появился в коридоре. На мгновение в глазах Крауча-младшего мелькнуло что-то человеческое: боль, злость, сожаление. Он не сразу вернул себе ледяное самообладание, и Гермиона видела, он боролся. С собой. С ней. С ситуацией, которую никто из них уже не мог просто вычеркнуть. Она подняла голову и сжала кулаки. Нет. Больше никаких глупостей. Она не позволит, чтобы кто-то, даже он, заставил её потерять над собой контроль. Завтра она будет собрана. «Надо просто держаться подальше от него. Несколько дней. До конца каникул. Потом новый семестр, всё пройдёт…» — она пыталась убедить себя. Она злилась на Барти, на себя, на обстоятельства. Всё это было неправильно, и всё же… в глубине души оставался след не страха, а чего-то тёплого, мучительного. И если бы не Снейп, она знала, не смогла бы уйти.