Дейнерис в Хогвартсе

Глава 41

— Дракарис! Дейнерис вскинула волшебную палочку и изо всех сил выкрикнула слово на высоком валирийском. В ответ на кончике палочки затрепетал крошечный язычок пламени. Поднеся её к лицу, Дэнни почувствовала себя так, словно держала в руках обычную свечу. Не желая мириться с неудачей, она попробовала взмахнуть палочкой по-другому, стараясь произнести заклинание как можно более чётко и правильно... но огонёк оставался всего лишь огоньком. Многочисленные попытки привели Дейнерис лишь к одному открытию: этот огонёк можно было выдувать, словно уличный фокусник. Увы, с её объёмом лёгких пламя удавалось превратить лишь в веер радиусом не более двадцати сантиметров. Если бы у противника лёгкие оказались мощнее, чем у Дэнни, он, чего доброго, смог бы задуть пламя обратно. Так что для самозащиты это заклинание вряд ли годилось. Впрочем, юная драконица Норберта была в восторге от этого заклинания. Теперь Дейнерис могла готовить для неё жареное мясо. Раньше ей приходилось полагаться на своё нестабильное драконье дыхание, из-за чего мясо получалось то полусырым, то подгоревшим. Другой вариант — есть мясо, приготовленное не на драконьем пламени, — но, по мнению Норберты, такой способ лишал блюдо всего вкуса. Дейнерис же это доставляло одни мучения. Ей казалось, что она вот-вот выплюнет собственные лёгкие, а кончик волшебной палочки уже успел немного обгореть, но она была не в силах отказать молящему взгляду дракончика. Тем временем Хагрид испытывал разработанное Мораг «устройство с драконьими рогами, делающее тебя похожим на дракона». Надев эти рога, он и впрямь стал выглядеть куда более «по-драконьи». Однако при попытке приблизиться к Норберте получил жестокий укус. Укусив его, Норберта тут же спряталась в объятиях Дейнерис, словно её напугало это чудовище, «ни дракон, ни человек». — Это нечестно, — сокрушался Хагрид с кислой миной. — Это я выиграл яйцо, я должен быть её мамой. — Наверное, Норберте не нравятся мамы с большой бородой, — высунулась Мораг, жестом прося Хагрида вернуть рога. Ей предстояло их доработать. — Ладно. Пойду-ка я лучше в патруль, — сказал Хагрид, беря в руки свой арбалет и подзывая к себе огромного пса Клыка. — Вы в последнее время поменьше ходите в Запретный лес. Там нашли тушу единорога. Я подозреваю, что это дело рук Тёмного волшебника... но Дамблдор говорит, что в школу никто не вторгался. Странно. С этими словами он толкнул дверь, но не успел выйти, как внутрь ворвались трое юных гриффиндорцев. — Хагрид! Чрезвычайная ситуация! Мы подозреваем, что Снейп... — начал было Гарри, но внезапно замолчал. Он увидел, что здесь была и Дейнерис, которая держала на руках какое-то странное существо. — Хагрид, вы что, дракона разводите? — изумлённо воскликнула Гермиона. … Заходящее солнце окрасило небосвод огненными всполохами, обратив облака в пламенеющее марево. В лучах заката Дафна Гринграсс самозабвенно танцевала. Её движения становились всё быстрее, преувеличенно энергичными, но из уголков глаз непрерывно текли слёзы. — Пэнси... Пэнси... умоляю тебя. Мы же подруги, — беспомощно проговорила она. — Нет. Больше нет. У меня есть друзья получше, настоящие друзья. Которые не наносят удар в спину, — ответила Пэнси, опустив голову и стараясь не смотреть ей в лицо. Она уже выяснила, что именно Дафна, приукрасив и исказив факты, намеренно распустила о ней слухи. — Умоляю, Пэнси. Ты же знаешь, меня заставили, — задыхаясь, произнесла Дафна. — Кто заставил? — Я не могу сказать. Умоляю, умоляю тебя. Они мне навредят. Ты ведь тоже делала нечто подобное, не так ли? Но Таргариен в итоге простила тебя, верно? Сердце Пэнси мгновенно наполнилось чувством вины. Она на мгновение заколебалась, сжимая волшебную палочку и уже готовая отменить заклятие. — Это другое. Ты уже понесла наказание, — прозвучал в её ушах бесплотный голос Квиррелла. — К тому же, ты не причинила мисс Таргариен настоящих неприятностей, верно? А вот мисс Гринграсс... она прекрасно знала, что за человек твой отец. — Но это проблемы моего отца... и Дафна уже признала свою ошибку, — прошептала она в пустоту. — Она не признала ошибку. Она просто не хочет быть наказанной... Подумай сама, она даже не желает называть того, кто за этим стоит. Ты должна заставить её осознать своё место, и только тогда она станет... преданной. Этого недостаточно, того, что ты делаешь, ещё недостаточно. Не разочаровывай меня. Пэнси стояла, опустив голову, её пальцы то сжимались, то разжимались. Спустя несколько секунд она наконец приняла решение. — Фините, — произнесла она, подойдя к Дафне и легко взмахнув палочкой. — Отлично, Пэнси, я так и знала... — Дафна рухнула на землю, и на её лице, мокром от пота и слёз, появилось самодовольное выражение. Она не видела Квиррелла и не слышала его слов. Она лишь думала, что ей удалось убедить Пэнси. Но Пэнси, не обращая на неё внимания, наклонилась, схватила Дафну за лодыжку и стянула с неё туфли. — Что ты собираешься делать? Измученная Дафна была не в силах сопротивляться. — А теперь продолжай танцевать. Возможно, это сделает тебя немного искреннее, — Пэнси рассыпала на земле горсть камней, затем вскинула палочку и произнесла заклинание. — Таранталлегра. — Я скажу, скажу! … Благодаря наставлениям Квиррелла, Пэнси начала блистать на факультете Слизерин. За несколько дней она обзавелась ещё большим числом последователей. К ней примкнули даже некоторые ученики третьего и четвёртого курсов. На самом деле, она не была сильна в подобных делах. Но стоило ей следовать указаниям Квиррелла, как она тут же получала всеобщее признание. Эти студенты считали её «крутой», рукоплескали её речам (которые на самом деле принадлежали Квирреллу), восхищались её изящной манерой колдовать и даже помогли ей поймать тех, кто стоял за распространением слухов. Это были две девушки с четвёртого курса. Обе чистокровные, но не из «Священных двадцати восьми». Слухи они распускали просто потому, что Пэнси им «не нравилась». Последователи привязали их к столу в центре общей гостиной, а Пэнси применила на них усиленное заклинание Риктусемпра. Девушки начали извиваться в приступах безудержного хохота, который прекратился лишь час спустя, когда заклятие развеялось само собой. Пэнси пряталась за дверью, слушая эти мучительные взрывы смеха. В её сердце не было ни капли радости отмщения, скорее — лёгкий ужас. — Профессор Квиррелл... мне кажется, это неправильно, — пробормотала она. — Неправильно? Они уважают тебя, преклоняются перед тобой. Что в этом неправильного? — из воздуха проявилась фигура Квиррелла. — Они просто боятся меня... — Они ещё и используют тебя, Пэнси. Думаешь, почему этих двоих связали? Да потому что у них слишком много врагов. Они просто воспользовались твоим именем, чтобы сделать то, что давно хотели. Так что и ты, в свою очередь, должна использовать их, — усмехнулся Квиррелл, словно рассуждая о какой-то забавной мелочи. — Я хочу, чтобы они меня любили... — Ох. Любовь, обожание. Какое лицемерие. Я вырос в приюте... в таком месте у тебя нет никакого статуса, и ты видишь истинную сущность людей. И это научило меня, что единственный способ обрести безопасность — стать сильным, — Квиррелл покачал головой. — Как это может быть лицемерием... — тихо возразила Пэнси. — А если не лицемерие... то откуда оно берётся? Мать любит младенца. Но каков характер этого младенца, что он любит, в чём талантлив... ничего из этого ещё не известно. Даже если сейчас извлечь его душу и вложить другую, мать не заметит разницы. И такая любовь, по-твоему, достойна победить великого волшебника? — его голос становился всё более возбуждённым, а лицо исказилось. — Профессор... — Эти слабаки! Пытаются сбиться в кучу и видят в по-настоящему одарённом гении бельмо на глазу. Смешно, абсурдно. Они хотят, чтобы он обратился в прах, — бормотал Квиррелл себе под нос, а затем резко схватил Пэнси, и его лицо озарилось свирепым блеском. — Но я одолею смерть.