Дейнерис в Хогвартсе

Глава 40

Пэнси стояла в пустынном вестибюле замка. Повсюду гулял сквозняк. Она с тревогой в сердце шаркала подошвой по каменному полу, правой рукой сжимая левое запястье — там, где обычно обвивалась белая змея Сиси, которую она оставила у Дейнерис. Огромные двери замка были плотно закрыты. Холодный свет проникал сквозь высокие витражные окна, освещая танцующие в воздухе пылинки. Из тени вышел мистер Паркинсон и шагнул в полосу света. Это был высокий худой мужчина с выступающими скулами и плотно сжатыми губами. Он был чисто выбрит и выглядел довольно привлекательно. Однако выражение его лица становилось всё более искажённым и уродливым. — Мистер Гринграсс сказал мне, что моя девочка подружилась с тварью и… якшается с нищим профессором из Равенкло, — мистер Паркинсон пытался говорить изысканно, но его перекошенное от ярости лицо никак нельзя было назвать красивым. — Я не… — Замолчи! — взревел мистер Паркинсон. — Всего за год ты умудрилась доставить мне столько хлопот! Сначала тебя обижает какая-то Грязнокровка, потом ты подбираешь всякую нечистую тварь… а теперь ещё и это! Думаешь, Малфой после такого на тебя посмотрит? — Это слухи. И я не обязана выходить замуж за… — сдерживая слёзы, возразила Пэнси. — Дура. Я хочу для тебя лучшей жизни, а ты мне так отплачиваешь? Позоришь честь Чистокровных? — брызжа слюной, кричал мистер Паркинсон; казалось, его глаза вот-вот вылезут из орбит. Пэнси в страхе отступила на два шага и наткнулась на кого-то. — Кое-кто действительно позорит Чистокровных… Я даже думаю, что часть из них следовало бы подчистить, — тот человек положил руку на плечо Пэнси, и она почувствовала некоторое облегчение. — Например, вас. Мистер… Паркинсон. Жаль только, что волшебников и так слишком мало, — в его голосе слышалась холодная усмешка. — Ты ещё кто такой! — на лице мистера Паркинсона появилось презрительное выражение. — Неужели не знаешь, что Семья Паркинсонов — одна из Священных двадцати восьми? — Я? Я и есть тот самый «нищий профессор из Равенкло», — голос Квиррелла был спокоен, без малейшего заикания. Только вот источник звука казался странным… Словно говорил его тюрбан, а Квиррелл лишь беззвучно шевелил губами. — И что с того, что ты профессор? Я член попечительского совета. Даже Дамблдор вынужден говорить со мной с почтением, — мистер Паркинсон поправил воротник. Квиррелл фыркнул от смеха. — Вы? Ах… простите, сэр. Это просто выше моих сил, — сказал он с усмешкой, но в то же время с какой-то тоской. — Дамблдор… посмотрите на него. Он так усердно поддерживает всё это, а в итоге даже шуты смеют смотреть на него свысока. — Следи за словами, ничтожество! — мистер Паркинсон выхватил волшебную палочку. Но Квиррелл продолжал бормотать себе под нос, не обращая на него внимания: — Этот мир всегда так абсурден… шуты презирают гениев, Маглы дискриминируют волшебников, трусы боятся ищущих знаний. А потом все они вместе обращаются в прах, и великие, и ничтожные… Это несправедливо, не так ли? — По-моему, очень даже справедливо. Великие чистокровные семьи рождаются с богатством, а такие ублюдки, как ты, годятся лишь на то, чтобы пресмыкаться у наших ног, — мистер Паркинсон ткнул волшебной палочкой в нос Квирреллу, его лицо побагровело. — Слишком близко, сэр. Разве ваши предки не учили вас манерам? — тон Квиррелла был ровным. Словно эта палочка не представляла для него никакой угрозы. — Ничтожество… вероятно, уже и родовое состояние почти промотал. Строите из себя аристократа в надежде примазаться к семье Малфоев, но стыдитесь в этом признаться. Сэр, вы вообще способны сотворить хотя бы одно злое проклятие? — Стубе… — начал мистер Паркинсон. Но не успел он договорить заклинание, как отлетел назад. Он поднялся и в панике выпустил ещё несколько заклятий. Квиррелл с лёгкостью отразил их все. — Ты сам меня вынудил! — закричал мистер Паркинсон. — А-ва-да… Квиррелл же стоял неподвижно, даже убрав волшебную палочку. Голос мистера Паркинсона становился всё тише и тише, и наконец зелёный огонёк на кончике его палочки погас. — Если не хватает смелости применить заклинание, не стоит его и произносить, — холодно сказал Квиррелл. — Я просто пошутил. Кто станет применять Непростительное заклятие в Хогвартсе? Да ещё и против профессора, — на лице мистера Паркинсона появилась заискивающая улыбка, словно конфликта и не было. — Ваш уровень владения заклинаниями просто поразителен. Вы непременно добьётесь больших успехов… То, что именно вы будете учить мою дочь, меня очень успокаивает. На самом деле, семья Паркинсонов могла бы оказать вам немалую поддержку. В душе Пэнси боролись противоречивые чувства. Она знала, что отец придёт в ярость, но никогда не думала, что увидит на его лице такое выражение. Неужели он всегда так вёл себя на людях? — Пэнси. Я научу тебя, как поступать с такими людьми, — правая рука Квиррелла легла ей на голову, а левой он легко поднёс свою волшебную палочку к её глазам. — Во-первых, держи палочку изящно. Не нужно её сжимать. Если палочка захочет вылететь из твоей руки, никакая сила её не удержит. Мы — волшебники, а не тролли. Подчини её своей волей, покажи, кто здесь хозяин. Квиррелл легко встряхнул палочкой. Из её кончика вырвался чёрный туман, окутавший голову мистера Паркинсона. Тот перестал что-либо видеть и слышать, лишь постоянно падал и снова пытался встать. — Теперь твоя очередь… Как насчёт «Таранталлегра»? — Квиррелл вопросительно посмотрел на Пэнси. — Профессор… вы не могли бы… — Пэнси всё же стало его жаль, но она не могла вымолвить ни слова в его защиту. Нынешнее положение было тем, чего мистер Паркинсон заслуживал. — Хорошо. Если это твоё окончательное решение, — на лице Квиррелла появилось разочарование. — Предпочитаешь и дальше терпеть такую жизнь… — Профессор, я не это имела в виду… — взмолилась Пэнси. Но Квиррелл лишь погладил её по голове и, развернувшись, ушёл. Пэнси мгновение колебалась, но в итоге решила последовать за ним. Ей очень хотелось вызволить отца из чёрного тумана… но в ответ её ждала бы только брань. — Вы сердитесь? — осторожно спросила Пэнси. — С чего бы… это твои семейные дела. Я просто немного разочарован, — улыбнулся Квиррелл. Пэнси виновато опустила голову, но не удержалась от вопроса: — Когда вы сегодня говорили… — Думаю, мы можем быть откровенны друг с другом, — невозмутимо ответил Квиррелл. — Притворяясь заикающимся простаком, можно избежать многих неприятностей. Стремление к истине — вот что самое важное. А что думают другие — какая разница? Пэнси показалось, что в таком притворстве не было особой необходимости, но всё же кивнула. — Хочешь научиться? Тому заклинанию, которое твой отец не смог применить? — Что? Но ведь это… — Ты должна уметь ему противостоять. Если какой-нибудь злодей применит к тебе это заклинание, а ты с ним не знакома, то останется лишь покорно ждать своей участи. — Не волнуйся. Большого вреда не будет. Такая юная волшебница, как ты, даже применив его, никого не убьёт. Когда твой отец хотел использовать его против меня, я ведь даже не уклонился, верно? Потому что знал, что он не сможет причинить мне вреда. — Но… — Пэнси смутно чувствовала, что здесь что-то не так. — Никаких «но», — Квиррелл остановился. — Ты успешно овладела всеми простыми заклинаниями. Но этого недостаточно. Это вызов для тебя. — Другие учителя не видят твоих достоинств. Только я принял тебя, — он присел на корточки перед Пэнси и вытер оставшиеся в уголках её глаз слёзы. — Мы можем не торопиться. Но не разочаровывай меня больше, хорошо? — А теперь иди. У меня ещё есть дела, я не пойду с тобой. … Когда Пэнси ушла, Квиррелл рухнул на пол. Он несколько раз кашлянул, и из его рта хлынула кровь. — Хозяин… — выдавил он из горла хриплый голос. — Вы учите её так же, как когда-то учили меня… — Что? Ты сомневаешься в моём решении? — раздался холодный голос с затылка. — Нет, конечно нет. Я просто… — Спи, Квиррелл. Я не брошу тебя. Это и для твоего блага тоже. Когда я покину твоё тело, ты сможешь как следует залечить раны, не так ли?