Дейнерис в Хогвартсе

Глава 171

Ещё в самом начале этого учебного года, когда Тесс впервые достала тот потрёпанный дневник, Дамблдор уже заметил в нём нечто странное. После нескольких тайных расследований он окончательно убедился: истинным владельцем дневника был тот самый неотступный злодей — Волдеморт. Это заставило Дамблдора быть предельно бдительным, но в то же время породило в нём некоторую надежду. Возможно, ему удастся раскрыть тайны, которые скрывал его враг. Был ли это крестраж? Или какое-то новое тёмное заклинание? Размышляя об этом, он незаметно наблюдал за Тесс. Прошёл день, неделя, месяц, но русалка не проявляла никаких признаков странного поведения. Однако как раз в тот момент, когда Дамблдор уже собирался прекратить наблюдение, дневник случайно попал в руки Локхарта. И тут же проявилось его влияние. Локхарт из шута, жаждущего внимания, превратился в профессора с настоящими знаниями. Он нашёл объяснение своей перемене, но этого было недостаточно, чтобы обмануть Дамблдора. К тому же, он назвал свой клуб «Рыцари Белтейна». Название звучало вполне безобидно. Но Дамблдор знал, как Волдеморт в школьные годы называл свою компанию «друзей»: Рыцари Вальпургии. А Вальпургиева ночь — это как раз канун Белтейна. Связь между двумя «рыцарскими орденами» была настолько очевидной, что казалось, будто её создатель совершенно не заботился о риске разоблачения. Это заставило Дамблдора колебаться. Он подозревал, что за этим кроется какая-то проблема. Но, вспомнив о болезненной «любви к ритуалам» Волдеморта, он решил, что это вполне в его стиле. Вот только Дамблдор не был уверен, как именно Локхарт подвергся влиянию. Насколько ему было известно, Волдеморт в это время находился в Албании. Может ли дневник передавать приказы Волдеморта на расстоянии? Или... это крестраж, содержащий осколок души Волдеморта? Дамблдор надеялся на последнее. Хотя он и знал о крестражах, ему ещё не доводилось сталкиваться с ними вживую. То, что Волдеморт доставил один из них прямо ему под нос, было определённо хорошей новостью. Но Дамблдор не понимал, почему, если это действительно крестраж, Волдеморт не спрятал его с большей осторожностью. Если только... крестраж был не один. Клац-клац-клац. В этот момент Дамблдор услышал звук вращающегося каменного механизма. Затем в дверь его кабинета постучали. — Войдите. — Добрый вечер, Дамблдор. Из-за двери показался низкорослый тучный мужчина. Его волосы были седыми, на лице застыло тревожное выражение, а весь его вид говорил о долгой дороге. Дамблдор узнал его: Корнелиус Фадж, министр магии. — Я говорил, что навещу тебя, — сказал Фадж, снимая котелок и сжимая его в руках. — Добрый вечер, Корнелиус. Ты мог бы просто воспользоваться каминной сетью. Мой камин всегда для тебя открыт. — Я знаю... спасибо. Но я предпочитаю путешествовать каретой. Полёт на «Исероне» очень плавный, а в салоне так тихо. Это даёт мне возможность немного отдохнуть, чего так давно не было, — улыбнулся Фадж. Дамблдор ничего не ответил. Он знал, что каждый раз, когда Фадж хотел издать новый закон, он приходил к нему поговорить. Обычно это происходило через письма. Фадж отправлял сову министра, которая демонстративно прилетала в Хогвартс и садилась на подоконник кабинета директора. В особо важных случаях он являлся лично, с большой помпой. На первый взгляд, чтобы спросить совета. Но истинная причина заключалась в том, что, когда посторонние видели, как он с улыбкой на лице выходит из кабинета директора, они думали, что Дамблдор уже достиг с ним согласия. И Дамблдор, как правило, не возражал против того, чтобы тот использовал его репутацию, — но на этот раз всё могло быть иначе. — Ты ведь видел новости? — начал Фадж без обиняков. — Скримджер, мой глава Отдела авроров, и вправду осудил Крэбба. — Насколько я знаю, он действительно совершил преступление. — Ни один волшебник не пострадал, — отчётливо произнёс Фадж. — Те юные волшебники целы и невредимы. Изначально Крэбб всего лишь хотел поймать вампира. А то убежище было просто для защиты кое-какого родового имущества. — Носки Мерлина, — он говорил быстро. — Я думал, что новый закон о защите маглов — это просто для галочки, для репутации. — Кто бы мог подумать, что эти ребята в итоге свяжутся с Муди... он ведь давно на пенсии. И, с твоего позволения, Муди уже отстал от мирного времени. — Мы не можем использовать защиту маглов для подавления чистокровных семей. Дамблдор молчал, лишь опустив глаза, смотрел на него. — Ладно, — Фадж вертел в руках шляпу. — Изначально такая мысль была. Но... они ведь уже идут на уступки, не так ли? — У меня свои трудности, Дамблдор. — Они все отказываются предоставлять мне средства. Я не как Крауч, у меня нет семьи с глубокими корнями. В последнее время финансы Министерства в плачевном состоянии. Я даже не могу продать конфискованное имущество. Их влияние простирается далеко за пределы Британских островов. — Поэтому я подумал, что Министерство магии могло бы достичь большего взаимопонимания с чистокровными семьями... — И с кем же ты достиг этого «взаимопонимания», Корнелиус? — нахмурился Дамблдор. Он не верил в жалостливые речи Фаджа и хотел лишь знать, с кем тот на самом деле сотрудничает. Последние десять лет чистокровные семьи не вмешивались в дела Министерства. Но Дамблдор не расслаблялся. Потому что, как только они снова протянут свои руки, то обнаружат, что принципы Фаджа весьма «гибкие». К тому же, Волдеморт пал слишком быстро. Те несколько чистокровных семей тут же переметнулись на другую сторону, так что их положение нисколько не пошатнулось. Даже если бы Фадж действительно захотел пойти против них, у него бы ничего не вышло. — С семьёй Малфоев. Это древняя и щедрая семья, — признался Фадж. — Но они не собираются вмешиваться в работу Министерства, а лишь хотят укрепить своё положение в Совете попечителей. ... Около половины десятого первое официальное собрание «Клуба Рыцарей Белтейна» подошло к концу. Студенты покидали класс, обсуждая полученные знания. Лишь Сельма была недовольна. — Профессор Локхарт, вы же говорили, что поможете мне отомстить, — пожаловалась она. — Но ты и сама должна стараться, — пожал плечами Локхарт. — В первой половине дуэли ты показала себя отлично, я увидел в тебе превосходное бойцовское чутьё. Но потом ты просто застыла. Почему? — Я... моё «бойцовское чутьё», кажется, дало сбой, — неуверенно ответила Сельма, а затем вспомнила кое-что ещё. — Профессор, ваше зелье огнезащиты, у него случайно нет функции «пробуждения таланта»? Мне кажется, именно после того, как я его выпила, у меня появилась эта инстинктивная реакция. — Этого я точно сказать не могу. Знаешь ли, древние семьи всегда наследуют что-то особенное. Возможно, твоя кровь просто очень хорошо сочетается с этим зельем, — искренне предположил Локхарт. — Тогда не могли бы вы дать мне рецепт зелья? Я заплачу. — Давай вернёмся к этому через пару лет. Я не против делиться знаниями со студентами. Но сейчас они тебе не совсем подходят, — Локхарт похлопал её по плечу и вышел из класса. — До следующего урока. — Хорошо... — с сожалением вздохнула Сельма. Похоже, ей больше не удастся испытать то чувство «озарения». — Пойдём, Сена, — она обернулась и увидела, что её подруга притаилась за учительским столом, открыла ящик и что-то ищет. — Что ты делаешь? — с недоумением подошла Сельма. — Тс-с, — Сена приложила палец к губам. — Я только что заметила, что Локхарт забыл свои записи.