Ставки

      К тому времени, когда они вышли к трассе, солнце было уже в зените. У организаторов гонки возникли некоторые проблемы, и само мероприятие пришлось отложить на два часа. Даже в тени температура наверняка была не меньше тридцати градусов. Пёстрые краски города, некогда веселящие, сейчас резали глаза. Три цвета флажков, повешенных над каждой улицей, и вовсе сливались в одно пятно. Он услышал, как Лука что-то сказал, и через секунду его схватили за руку и повели прочь. Чезаре чуть не споткнулся, но чьи-то крепкие руки держали его в безопасности. Раздалось журчание воды, и он почувствовал чужую мокрую ладонь на своём лице. Сквозь гудение в ушах услышал: — Dai, Чезаре! — Он узнал бы этот голос в толпе в самый разгар ярмарки. Слишком ласковый, слишком мягкий для их работы. Чезаре смеялся над ним, до тех пор как этот голос не стал появляться в его снах. — Скажи что-нибудь. Энцо наклонился ближе, и он почувствовал запах вина, ударившего в нос. Чезаре заставил его выпить один стаканчик, когда стало скучно. Сейчас от этого запаха у него ещё больше закружилась голова. Фавара намочил руку в фонтане и ещё раз провёл ладонью по разгоряченному лицу Чезаре. — Я… — пробормотал тот, моргая ресницами. Он наконец увидел лицо Энцо более ясно. Карие глаза, в которых бурлило совсем нескрываемое волнение, слегка вьющиеся от влажности тёмные волосы, едва заметная щетина, которая делала его каким-то странным образом ещё более привлекательным. Энцо похлопал его по щекам, и Чезаре сглотнул. Его глаза полностью распахнулись. — Я в норме. Он убрал чужие руки от своего лица. Младший поджал губы и отшагнул, позволяя Массаро опереться о борт фонтана самостоятельно. Чезаре наклонился и набрал в руки воду, выпив её. Затем ещё раз умылся. — Ты чуть не потерял сознание, — заявил Энцо. — Если хочешь, мы можем поехать домой. Или хотя бы вернуться в шатёр… Чезаре повернулся и перебил его: — Я в норме, — повторил он твёрдо. Его намокшие кольца на пальцах игриво блеснули под лучами солнца. Энцо кивнул, махнув ладонью. Он держал руки скрещёнными на груди. Чезаре заметил, что на его белой рубашке расстегнулось ещё несколько пуговиц с тех пор, как он видел Энцо в последний раз. Он быстро поднял глаза на чужое лицо. — Ты думаешь, я позволю единственному дню в году, когда проводят Targа Siragusa, пройти мимо меня? — спросил Чезаре. Несмотря на то как он быстро ответил, его голос звучал без обвинения. Он ухмыльнулся, покачав пальцем. — И я не упущу возможность подзаработать. Энцо усмехнулся и опустил взгляд, закачав головой. Чезаре снова наклонился к воде, и провёл двумя намокшими руками по своему лицу, медленно ощущая, как реальность наконец возвращалась в его руки. Они услышали рёв моторов и крики толпы, и Массаро выпрямился. Он встретился взглядом с Энцо, и тот хмыкнул. — Давай возвращаться. — Он похлопал Чезаре по плечу. — Не терпится узнать, кому достанутся деньги.

* * *

      Новичкам везёт. Точно. Чезаре пытался убедить себя в этом уже не первый год, как в их жизни появился этот carusu. Массаро занимался этой грязной работой почти всю свою жизнь. Энцо стоял с ними плечом к плечу лишь год, но несмотря на это он смог завоевать расположение дяди, Луки и ещё многих людей в семье и не только. Даже его кузина, Изабелла, которая не была втянута глубоко в их преступный мир, разговаривала с ним лишь с улыбкой на лице. Чезаре не ревновал. Ему просто нужна была груша для битья. Как жаль, что сегодня в городе был праздник. В азартных играх всегда стоило полагаться на удачу, а не на логику. Чезаре знал это. Он также знал характеристики каждой машины, которая участвовала в сегодняшней гонке. Кто ж знал, что если Delizia была самой быстрой, это ещё не значило, что она придёт первой. Знал это лишь Энцо, который выбрал красный Trautenberg. Всё утро он слушал, как Чезаре щебетал о машинах, которые будут участвовать в гонке. Но Фавара тогда лишь усмехнулся, раскинувшись на лавочке, и ткнул пальцем в небо. Под взрывы серпантина и радостные возгласы толпы тридцать лир оказались в кармане Энцо. Теперь, когда солнце наконец утонуло в море, Чезаре забрал с собой бутылку вина и, увильнув от предложений Лео навестить любимое заведение в городе, ушёл от скопления людей. Даже женская ласка сейчас бы ему не помогла. Луке удалось выловить его по дороге. — Не делай ничего глупого, — попросил он. Наклонил голову и посмотрел так, как смотрит на должников дона. — Ты меня понял? Несколько людей позади подняли в воздух свои стаканы, наполненные вином Торризи, и вместе провозгласили радостными голосами: «Salute!». Чезаре отмахнулся. — А я разве могу по-другому? — ухмыльнулся он. Тот вздохнул, напрягая челюсть. Лука оглянулся куда-то назад, затем вернул взгляд на Чезаре. — Я всё сказал. — Вот и славно. Он не уходил слишком далеко. Отдалённые голоса и музыка помогали не сойти с ума окончательно. Солнце ушло, но жара никуда не делась. Его рубашка надоедливо прилипала к вспотевшей спине. Опершись о борт фонтана, Чезаре поставил бутылку рядом и достал упаковку сигарет из заднего кармана. Его руки слегка дрожали, пока он щёлкал зажигалкой. — Minchia… — пробормотал он, резко дёргая рукой. Кончик сигареты наконец загорелся, и Чезаре расслабился, делая затяжку. В висках до сих пор пульсировала кровь после случая днём, когда он чуть не потерял сознание. Это был точно не лучший его день. Из-за угла показался Энцо, и Чезаре криво усмехнулся судьбе. Если бы его эмоции не были буквально написаны на лице, возможно, ему бы не пришлось разбираться со всем этим. Если бы он мог быть спокоен большую часть времени, как Энцо, и не искал приключений на свою задницу, возможно, Лука бы и не отправил кого-то присматривать за ним. Фавара подошёл ближе, осмотрев сначала его, а затем бутылку вина рядом, и устроился рядом, оперевшись о кирпичную стену какого-то здания. — Ты как собачка, — раздражённо выдохнул Чезаре. — Тебе только кинь кость, и ты тут же побежишь за ней. Они оба знали, что он говорил это не всерьёз. За этот год их отношения превратились во что-то… непонятное. Друзьями они не были. Лео и Энцо были совершенно разными для него людьми. Своим врагом Чезаре его тоже не мог назвать. Несмотря на то что Энцо очевидно получал больше внимания, даже будучи шахтёром в прошлом, и это сильно задевало Чезаре, он не чувствовал к нему из-за этого ненависти. Может, ревность. Совсем немного. Но сейчас она кипела в нём так сильно, что затмевала разум. Слова слетали с его языка быстрее, чем он успевал их полностью осознать в собственной голове. — Ты, значит, в таком случае кость? — усмехнулся Энцо, не сводя с него взгляд. Насмешки друг над другом не были чем-то новым для них. Скорее, наоборот — ни один разговор не мог обойтись без этого. На самом деле, Чезаре нравилось, что Энцо не боялся постоять за себя. В нём был огонёк, без которого находиться рядом с ним было бы совсем скучно. Может, Чезаре постоянно гнался за этим огоньком. Иначе почему его мысли раз за разом возвращались к Энцо? В последнее время он всё чаще стал чувствовать необходимость творить раздор вместе с ним, даже не обращая внимания на тот факт, что Энцо, скорее всего, не согласился бы на большую часть этих авантюр. Чезаре поднял бутылку вина и поднёс к губам. — Видимо, при этом очень вкусная, — он ухмыльнулся и сделал глоток. — Раз ты бежишь за мной сломя голову. И пяти минут не прошло. Энцо молчал. Чезаре наклонил бутылку в его сторону, предлагая выпить, и поднял брови. — Ты злишься, — произнёс Фавара. Второй фыркнул, пожимая плечами. — Caspita! — рассмеялся Чезаре. Он поднёс горло бутылки к губам и сделал несколько неаккуратных глотков. Бордовые капли потекли по подбородку к открытой подувшим лёгким ветерком груди. — Ты сама проницательность, Энцо! Чезаре повернулся к фонтану и набрал в ладонь воды, пытаясь не обращать внимания на то, как глаза Энцо опустились на его шею и проследили за каплями. — И что же меня выдало? — спросил он, опираясь о борт. По его выражению лица было понятно, что Фавара не хотел поддаваться очевидным провокациям. Чезаре будто очень хотелось сейчас поссориться с кем-то. Раз он не мог ударить Энцо, приходилось лишь язвить. В попытках задеть гордость того так же, как тот задевал его каждый раз, когда его имя всплывало в разговор. — Ты ушёл в одиночку. Должно быть, что-то тебя до сих пор сильно гложет, если ты решил уединиться с бутылкой вина. — Он сделал небольшую паузу. — Обычно ты душа компании. Центр её внимания, скорее. — Ну конечно, — фыркнул Чезаре, снова затягиваясь сигаретой. — Знаешь, возможно, ты очень скоро займёшь эту роль. Ты же такой идеальный мальчик. — Идеальный? — спрашивает Энцо, приподнимая брови. Его голос звучит более опешившим, чем насмешливым. — Все от тебя без ума, — прошипел Чезаре, невольно наклонившись ближе. — Дядя готов уже переписать на тебя весь бизнес, Лука при первом же появлении проблем обращается к тебе! Даже Лео, maledizione, говорит, что ты необычный человек. Скажи мне, что ты этого не замечаешь! Энцо нахмурился, не сводя взгляда с его лица. — Это не так, Чезаре, — заявил он тихо. Чезаре сделал ещё глоток вина. Отговорки, отговорки. — Может, дон и Лука больше не видят во мне пустое место, но для других людей я все ещё мальчишка из шахт. — Энцо качнул головой. — Тино я точно не нравлюсь. Они оба знали, что это не так. Когда ты получаешь внимание дона, об этом знают все. Энцо изменился с тех пор, как появился на территории семьи Торризи. Он мог за себя постоять. Поэтому те, кто сомневался в нём, уже были научены уроку. — Тино никто не нравится, — выдохнул Чезаре, сделав небольшой шаг к Энцо. Руки так и чесались ударить стену рядом с ним. — Спорим, если ты сейчас побежишь обратно и скажешь им самую большую чушь, допустим… — Он качнул головой. — Что меня утопили чайки. Они тебе поверят. — Сosa stai dicendo, Чезаре? — пробормотал тот. — Ты уверен, что хочешь снова спорить сегодня? Чезаре остановился и сглотнул. Губы растянулись в кривой усмешке, пока глаза бегали по лицу Энцо вблизи. Он щёлкнул пальцами, выкидывая сигарету, и придавил её подошвой туфли. — Не делай ситуацию хуже, чем она уже есть, — слова вырвались рычанием, но в них мельком пронеслось отчаяние. Чезаре чувствовал, как быстро терял над собой контроль. — Я всего лишь выполняю просьбу Луки, — ответил Энцо. Его голос понизился. — Слежу за тем, чтобы ты не наделал глупостей. Уже почти пустая бутылка выпала из его рук, удачно провалившись в воду, когда Чезаре резко дёрнулся вперёд. Ему необходимо было срочно куда-то вместить все свои эмоции, выкинуть их, как тяжёлый груз в его голове. Выплеснуть их на человека, вызывающего их, было приятным плюсом. Из Энцо вырвался звук, похожий на удивлённый вздох и стон одновременно, когда Чезаре, прижав его к кирпичной стене, грубо впился в его губы. Ладони накрыли шею Фавары так, словно пытались задушить. Или просто притянуть ближе — Чезаре не понимал до конца, чего ему хотелось больше. Из-под прикрытых глаз он заметил опешивший взгляд Энцо. Массаро прижался ближе, дышать становилось труднее. Он не хотел отрываться от чужого рта, потому что лишь так смог потушить свою ярость. По крайней мере, её часть. Забыть и ни о чём не думать. Губы Энцо были мягкими, податливыми и очень тёплыми. С лёгким привкусом сладкого вина. Чезаре даже на секунду забыл, что он целовал… мужчину. До чего же его довела эта сводящая с ума ревность. Прошло несколько секунд, прежде чем Энцо попытался оттянуть его от себя. — Sei ubriaco, Чезаре! — прошипел он. Не кричал, потому что боялся, что их могут услышать. Хотя Чезаре сомневался, что им стоило волноваться. Дыхание Энцо стало рваным. Несмотря на очевидное недовольство действием второго, он не совершал попытки сдвинуться с места. — Что ты делаешь? Чезаре чувствовал подушечками пальцев, как трепетал чужой пульс в шее. Его взгляд ни на секунду не увильнул от припухших губ Энцо. Ему хотелось припасть к ним снова, ничего не объясняя, выкинув все мысли из уже и так разболевшейся головы. Ну почему Энцо всегда действовал мозгами, а не первым же желанием, пришедшем в мысли? — Глупости. — Он наконец поднял глаза и встретился взглядом с Фаварой. Тот сглотнул, так незаметно, что это бы ускользнуло от внимания, если бы Чезаре не держал его за горло. — Возможно. Ты мне скажи, Энцо. — Ты… — У Энцо перехватило дыхание. Его руки поднялись на плечи Чезаре, крепкой хваткой схватившись за них. — Зачем? Тот усмехнулся. — Почему тебе обязательно нужна причина? Почему ты не можешь просто делать что-то, потому что хочешь? — Он сжал зубы. Вопрос крутился на языке, но Чезаре решил его не озвучивать. Ты хочешь этого? Потому что он и сам не знал ответ. Челюсть Энцо напряглась. Его взгляд стал более серьёзным, менее затуманенным. — Потому что у меня никогда не было такой возможности. Делать, что я хочу, — ответил он на томном выдохе. — Такая привилегия есть лишь у богатых и авторитетных людей. — Глаза Энцо чуть сощурились. — И у их разбалованных детей. Чезаре усмехнулся. Большим пальцем правой руки он провёл по подбородку Энцо, приподнимая его. — Теперь ты тоже богат, — сказал он. Его голос понизился почти до шёпота. — И можешь делать всё, что захочешь, — Чезаре растягивал гласные, словно поддразнивая его. — Не переживай. Обычно это без последствий. Энцо сомкнул губы. Его дыхание снова стало тяжёлым. — Всё это тоже будет относиться к твоим действиям, которые не имеют последствий? Это был действительно хороший вопрос. Однако Чезаре не хотел сейчас думать об этом. В его голове была лишь одна мысль: он выиграл. Он лишь догадывался об этом. С самого первого дня, первого разделённого взгляда, первой издевки. Энцо встречал его шутки с непроницаемым лицом. Ему не привыкать: он уже рассказывал, что в Колледзольфо шахтёрам приходилось не сладко. С их первой вылазки, когда Чезаре увидел его в действии. «А ты не промах.» Энцо был послушным. Сейчас он совсем не предпринимал попыток выбраться из этой ситуации. Может, жара и алкоголь тоже ударили ему в голову так сильно, что он решил не заботиться о приличиях. А может, эта разрядка нужна была не только Чезаре. Энцо был один. Он тянулся к чужому вниманию, как уличная кошка к протянутой руке. Может, поэтому Чезаре постоянно видел его рядом, даже если надоедал ему. Чезаре не знал, испытывал ли Энцо те же чувства и преследовал ли те же мотивы в их столкновении, но знал точно: они оба хотели то, что он начал. — Ещё не уверен, — прошептал он. Следующее из него вырвалось злым, но смирительным плевком: — Ты же знаешь, что я никогда не думаю наперёд. Не давая Энцо что-то ответить на это, Чезаре наклонился ближе, снова впившись в его губы. В этот раз он решил не медлить и, не спрашивая разрешения, углубил поцелуй. Массаро не славился своей нежностью, он всегда лишь брал всё, что ему могли дать. Везде и во всем он пытался получить выгоду для себя. Энцо, похоже, это устраивало. Чезаре целовался жадно, требовательно, не давая возможности что-то сделать в ответ. Он запустил ладонь в волнистые от влажности волосы Энцо на затылке, притягивая ближе его лицо. Вторая рука скользнула по плечу к пуговицам на чужой рубашке. Хватка Энцо на его плечах стала ещё крепче. Он укусил нижнюю губу Чезаре то ли из-за неопытности, то ли за тем, чтобы ответить грубостью, но вызвал лишь низкий смех. Первая пуговица отщёлкнулась слишком легко. — Знаешь, Энцо… — не прерывая надолго поцелуй, выдохнул Чезаре. — Ты не перестаёшь меня удивлять. Тот взглянул на него сквозь помутневший взгляд. Его руки медленно поднялись к шее Массаро. Он дышал так тяжело, что Чезаре почувствовал запах его губ. Сигареты и вино. Его запах. Энцо замычал, отстранившись, но Чезаре прижался к нему так, что их бёдра встретились. Из Энцо вырвался тихий вздох, и его хватка на шее Массаро усилилась. Тот ухмыльнулся, почувствовав возбуждение младшего. Было легче обращать внимание на то, как поддавался влиянию страсти и гнева Энцо, а не он сам. Чезаре не замечал, как искал соприкосновения их тел везде, где только мог дотянуться. — Vaffanculo, Чезаре, — возмущённо пробормотал Энцо сквозь поцелуй. Чезаре никогда не признается себе в том, что ему до чёртиков нравится его голос. Его язык скользнул по зубам Фавары, когда правая рука наклонила его голову. Пальцы ловко расстегнули ещё пуговицу его рубашки, и ладонь прижалась к груди младшего, подушечки пальцев чуть задели деревянный крестик. Ему нравилось, как быстро билось сердце Энцо. Отвлечься на чужие ощущения позволяло забыть о том, что он целовал Энцо посреди тёмной улочки, поднимающейся вверх к площади, пока в сорока метрах от них отмечали праздник. Энцо был на вкус как желание и ужасные решения. Его руки держали Чезаре одновременно сильно и ласково. Одна ладонь спустилась к талии и сжала в кулаке мягкую ткань белой рубашки. Массаро отстранился от губ, чтобы набрать в лёгкие воздуха, и быстро припал к его шее, к месту прямо под подбородком. Поцелуи стали короткими и резкими. Чезаре кусал тонкую кожу, оставляя путь из багровых пятен. Задел небольшой шрам над ключицей, и из Энцо вырвался тихий стон. Тот что-то прошипел ему в ухо, но сквозь быстрый пульс в ушах Массаро ничего не услышал. Губы горели, словно он касался ими огня. В груди затянулся тугой узел, сдавливающий лёгкие сильнее каждый раз, когда Энцо сжимал его рубашку, словно боясь прикоснуться к чужому телу. Чезаре не чувствовал вины или — что было бы ещё хуже — смущения. Лишь злость на себя, на Энцо. Затмевающую разум необходимость творить хаос. — Чезаре! — раздалось из переулка. Чезаре зашипел и резко отстранился от Энцо, вытерев губы. Тот тяжело вздохнул, поворачиваясь в сторону голоса Леоне. — Dai, coglione! Ты пропустишь всё самое интересное. Andiamo! Галанте, как всегда, появляется вовремя. — Minchia, — пробормотал Чезаре, делая ещё шаг назад. Оперевшись о борт фонтана, он набрал воду в ладонь и попытался умыться. Рука дрожала то ли от злости, то ли от возбуждения. От воды исходил еле уловимый запах сладкого вина, вылившегося из бутылки, которую до этого небрежно бросили в фонтан. — Энцо! — радостно воскликнул уже хорошо поднабравший Лео. Он подошёл ближе и, накрыв плечо Фавары левой ладонью, улыбнулся шире. — Давай с нами. Ты не пожалеешь. — Спасибо, Лео, — натянуто улыбнулся Энцо. Его дыхание сбилось. Чезаре поднял взгляд и взглянул на друга. Хорошо, что Леоне уже был достаточно пьяным, чтобы не обращать внимание на их поведение и лица и не соединить все детали в одну картину. — Ты просишь не того человека. Чезаре оглянул Энцо, приподняв бровь. Лео тут же поймал его взгляд и шагнул ближе, хлопнув его по плечу свободной рукой. — Mio amico! — Галанте всегда сыпал на людей ласковые слова. Такая у него работа. Но когда он был пьяным в стельку, этих слов становилось ещё больше. Чезаре даже не утруждался поднять бутылку из фонтана. — Не страдай в одиночку! — Заткнись, Леоне, — пробормотал Чезаре. Головная боль стала возвращаться, и высокий голос Лео не упрощал ситуацию. — Ты не успеешь дойти до борделя, как уже подвернёшь ногу. Как ты уже заметил, я сегодня не в настроении тащить тебя обратно. Энцо смотрел на него нечитаемым взглядом. Его грудь всё ещё шустро поднималась и опускалась, глаза метались по лицу Массаро, в конце концов остановившись на его шоколадных глазах. Чезаре хмыкнул. — Надо возвращаться, — сказал он, переводя взгляд на Лео. — Не знаю как вы, но мне нужна ещё бутылка. Энцо фыркнул, отводя взгляд. Лео задорно рассмеялся. — Тебе точно уже не стоит продолжать, — сказал Энцо, придерживая Галанте за плечо. Его излюбленный синий пиджак к этому времени был уже сильно помят. Чезаре не мог даже представить, где его носило до того, как он оказался здесь. От него разило женскими духами. Возможно, он уже успел наткнуться на подругу. — Ставлю на то… — начал Лео, и его голос тут же принял профессиональный оттенок, смешавшийся с растянутыми гласными в пьяном коктейле. — Давай… — прервал его Чезаре, поднимая руку, — обойдёмся без этого. Он не смотрел в сторону Энцо, но уловил на губах того лёгкую усмешку. — Да, — поддержал Фавара, отступая от них на шаг. Оглянувшись, он встретился взглядом с Чезаре. — Не давай ему повода тратить деньги. А то Чезаре снова натворит глупостей. Его голос звучал слегка раздражённо, но Энцо произнёс эти слова как шутку. Определённо пытаясь задеть Массаро. И у него это отлично получилось. Они найдут способ, как избежать разговора о том, что случилось. А, возможно, повторить. Чезаре ещё не был уверен, к каким последствиям он хочет прибегнуть в этот раз.